Читать книгу Леденцы со вкусом крови - Группа авторов - Страница 4

Робби выдал Даг пачку зеленых. Меня это, если честно, немного задело. Если Даг живет в элитном квартале, это не значит, что она – самая ответственная из нас, что бы ни думал этот жирдяй. Будь она такой положительной, вряд ли бы тусила на Желтой улице в притоне Робби.

Если кто и отвечает за нашу троицу, это я. Даг по пятам за мной ходит с самого начала учебы в школе. Знаю, звучит так, будто она хочет моего дружка, но нет. Не могу ее винить: как уже сказал, я невероятно низкого роста.

Мы с Даг познакомились в школе, на перемене, три года назад. Думаю, это судьба и все такое. Она прилипла ко мне, когда я пытался вскрыть ребра той птице – она меня не клевала, ничего такого, она была уже мертва, и я хотел вскрыть ей ребра в научных целях. Но тут влезла Даг и сказала, что я рискую подхватить бактериальную чуму. Тогда я полез в мусорный бак, нашел там DVD «Проблесков надежды» и стал работать диском вместо рук. Даг, правда, и это не одобрила, сказала, что Сандра Буллок – обладательница «Оскара» и ее нужно уважать. А я такой: сука, да Сандра Буллок в жизни ни одного «Оскара» не получала! И тут она явно оседлала любимого конька: не останавливаясь, трещала об «Оскарах». «Крестный отец – 2», «Бен-Гур», «Человек дождя» – бешеная «Неделя акул».

Я даже не стал оправдываться: рост серьезно помог мне с самодисциплиной. На следующей перемене я сразу спросил, нравятся ли ей всякие классные железки. Сказал, что знаю перца по имени Робби, и у него настоящий дворец из ржавого хлама, просто Минас-Тирит, и, если она хочет, можем после школы туда сходить. Пришлось объяснять, что такое Минас-Тирит: она никогда не смотрела «Властелина колец», оказывается! Знала пять миллионов смешных фактов о Сандре Буллок, но ни слова о Хоббитоне или Мордоре. Зуб даю, я тогда чуть не обделался от удивления. Но она пришла.

Так я познакомился с Даг и узнал, что она живет в элитном квартале под названием «Сосновый утес Гленн». У нее прекрасные родители, а сестра Лотта проходит лечение в психушке. И теперь мы с ней, а позже и с Лили-путкой, которую в какой-то момент приютила мама, стали жить у Робби.

В хате ужасно воняло, но насчет хлама я душой не покривил. Лучшая ржавая рухлядь, какую вы когда-либо видели. На переднем дворе стояли каркас тележки и огромный двигатель, я даже не знаю от чего. Может, от самолета? Лили-путка могла полностью забраться туда и поспать.

Задний двор был еще лучше. Там были: полуприцеп, старые холодильники, великолепные мотоциклетные колеса и миллион матрасных пружин, которые гудели при каждом порыве ветра.

Иногда, впадая в меланхолию, Робби рассказывал, что раньше здесь и не пахло свалкой. Когда он жил здесь со своей настоящей, биологической семьей, отец работал дома – как раз вот с этой рухлядью. Я так понял, у его отца были золотые руки и он мог починить что угодно. Робби говорил, что раньше все блестело и радовало глаз.

Но мне нравился его двор в нынешнем виде. Из этого хлама можно было соорудить замок не хуже Питера Джексона – с такими высокими стенами, что никто никогда не причинил бы тебе зла, не смог бы забрать в школу, да вообще ничего не смог. За такими стенами можно было защитить семью. Даже если твоя семья – трое придурковатых ребятишек, которым больше некуда пойти.

Я не настолько силен, чтобы таскать на себе все это барахло. Слишком худой, даже не могу подтянуться, несмотря на накачанный пресс.

Не то чтобы нам не нравилось брать у жирдяя деньги, просто это странно, не находите? Так что, пока Даг причесывалась, а Лили-путка писала, я воспользовался моментом, оттер гной с глаза и спросил Робби, какие наркотики он положит в конфеты. Я уже целую вечность не видел, чтобы он употреблял. Жирдяй, словно собака, почесал сальные волосы, размазывая жир по многочисленным прыщам, расплылся в улыбке и сказал:

– Не переживай, малец, у меня совершенно новые контакты.

Мне стало не по себе. Я вспомнил его прежние «контакты» и то, как плачевно они закончились. Робби опоздал с оплатой, и его сильно избили. Кровь хлестала из уха целый час, а бровь свисала вниз, как накладные усы. Даг мазала его не то йодом, не то перекисью, не то еще чем медицинским, а Робби плакал и клялся, что больше никогда не будет употреблять, завяжет раз и навсегда и все такое. Даг еще неделю ни о чем не спрашивала – просто, как настоящий врач, привела в порядок его изуродованное лицо. Я ей чертовски гордился.

Похоже, теперь Робби все это забыл. Он сказал, что позвонит новому дилеру и закажет большую партию, пока мы будем в магазине.

– А почему сейчас не закажешь, человек-цыпленок? – спросил я.

Иногда глупость – мое второе имя. Робби резко вскочил и швырнул в меня еженедельником Us Weekly, а промахнувшись, начал швыряться всякими более тяжелыми вещами, оставшимися от отца: степлером, табуреткой, кружкой «Сайнфелд»… Я подпрыгнул и увернулся, как боец UFC. Никто не сможет меня затормозить!

Это было довольно забавно, пока причесывающаяся Даг не получила по рукам тренажером и не замерла изваянием. Если Даг злилась, она всегда замолкала.

Робби стыдливо опустил голову и посмотрел на разбившуюся старую кружку «Сайнфелд». Он смотрел так, словно она была ему очень важна и здоровая свежая трещина в ней тоже что-то значила. Он сел на раскладной стул для домино и стал вежливо извиняться.

– Я правда сожалею о своих действиях, Дагмар, – начал он. Даг с сомнением положила руку на бедро. – Разумеется, я совсем не хотел случайно причинить боль тебе или Лили-путке, вы обе очень важны для меня. – Даг скрестила руки на груди, будто не веря, и голос Робби упал до шепота. – Сможешь ли ты простить меня?

У Робби чертовски жирные волосы, чертовски затвердевшие прыщи и чертовски грустное лицо. Даже мне сейчас жаль этого жирдяя. Мы трое – все, кто у него есть.

Даг вздыхает, и, что бы это ни значило, этого хватает, чтобы Робби развеселился, как ребенок. Он вскакивает, хлопает в ладоши и говорит:

– Как насчет супермолока, когда вернетесь?

Настроение на день обеспечено. Супермолоко – просто бомба. Раньше у Робби было прекрасно с работой, он занимался установкой дорожных знаков, сообщающих, что надо притормозить, потому что рядом стройка. Это было офигеть как прибыльно, и в те времена он постоянно готовил нам супермолоко.

А теперь оно дороже золота. В основном на Рождество, на дни рождения, на Пасху и далее по списку. И на День святого Патрика: Робби говорит, что он ирландец, пра-пра-пра-пра-правнук ирландского короля, и однажды он унаследует настоящий замок с настоящим рвом, который защитит наши королевские задницы. Я сомневаюсь, но кто знает. Робби полон сюрпризов.

Рецепт супермолока таков: собираете всю дурь, все вещества и колеса, что только под руку попадутся. Все это перемешиваете в блендере, затем в ход идут сахар и солод, если есть, и обязательно побольше молока, потому что растущим организмам оно нужно для укрепления костей. Когда смесь становится однородной, подаете ее в специальных бокалах, на которых намерз лед, только из морозилки. И угадайте что? Получается хрустящая корочка!

Супермолоко холодное, густое и поражает воображение: никогда не знаешь, как все обернется. Лучший трип на моей памяти был в тот раз, когда все в хате сильно поблекло, а вот желтые пятна на потолке и мышиные какашки на ковре, наоборот, выделялись ярко. Я словно смотрел на мир сквозь пластиковый пакет.

Даг однажды в порядке эксперимента проглотила свое супермолоко очень быстро и стала говорить, что у нее болит сердце. Мы рассмеялись, настолько забавно это прозвучало, но я сам это почувствовал и понял, что это правда. Я почти касался ее груди и чувствовал, как ее сердце пробивается через клятые ребра.

Что касается Лили-путки, особенно мне запомнился тот раз, когда у нее случился приступ, и супермолоко, похожее теперь на ледяную кашу, потекло изо рта. Мы с Робби испугались и окунули сестренку в холодную воду, а Даг сидела и хихикала. Придя в себя, Лили слизала супермолоко с пальцев: видимо, ей показалось, что это выглядит круто… ну и вы знаете, как она любит сладости. Я засмеялся, а Робби, наоборот, выглядел серьезным, словно глава острова Пасхи, у которого все люди, о которых он заботился, перестали существовать.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Всем, кого это касается.

Именно так мистер Топпен советовал начинать письмо, если не знаешь, кому именно его пишешь, и я не знаю, кому именно его пишу, ибо пишу вам обоим в равной степени. Если вы в замешательстве, поясняю: мама и папа, это ваш сын Робби, и вы, наверное, задаетесь вопросом: как такое возможно, как Робби, которого мы БРОСИЛИ, узнал наш адрес и смог нам написать? Это было легко. Вы вечно меня недооцениваете, ибо я плохо учился в школе и оказался втянут в Насилие, но я ведь не полный идиот.

Все, что надо было сделать, – позвонить дяде Гэри, и он сперва сказал отъе… отвалить и не называть вас мамой и папой, и он плакал, ибо, держу пари, перед глазами у него стояла младшая сестренка – то есть мама. Я был очень тверд, настаивал на том, что я сын своих мамы и папы, которого они БРОСИЛИ, и я в своем праве. Так что он дал мне ваш нынешний адрес и сказал: «Да простит меня Бог. Только не навещай маму и папу лично». Это меня немного взбесило, ибо я не собирался поступать так с мамой, которая ненавидит скандалы. Я и так уже обескуражил вас всем этим Насилием.

Мапа и папа, не паникуйте: да, я БРОШЕН, но должен сказать, что достойно забочусь о доме после вашего скоропостижного отъезда безо всякого предупреждения. Вы, наверное, думаете, что основная проблема для Тупицы Робби – оплата счетов, но знайте: мистер Топпен научил нас оплачивать счета на всякий случай, ибо у некоторых детей родители были алкашами и наркоманами, и благодаря этому уроку я без проблем оплатил несколько счетов, но теперь больше не могу, ибо я чертов банкрот и у меня совсем не осталось денег.

Но об этом, мама и папа, тоже не слишком беспокойтесь, ибо, БРОСИВ меня, вы почти ничего не забрали, включая тот хлам, ремонтом которого занимался папа. Я знаю, пап, его надо называть запчастями, и эти запчасти вы тоже БРОСИЛИ вместе со мной. Я не так разбираюсь в ремонте, как ты, пап, ты-то – гений инженерной мысли, но я все-таки что-то понимаю, и можешь гордиться: я поработал над карбюратором «Харлей-Дэвидсона» мистера Филдера. Если быть до конца честным, я сжег дотла топливный бак, и разъяренный мистер Филдер бросил в кухонное окно шар для боулинга. Все было бы очень плохо, будь там стекло, но его там нет, и мистер Филдер просто прорвал посередине пластиковый пакет.

Я планирую стать профессиональным ремонтником, заработать приличные деньги и построить гигантскую мастерскую, чтобы запчасти не валялись по всему двору, ибо маме, помнится, это жутко не нравилось, и тут я с ней согласен. А вырученные деньги я пущу на яму-бассейн размерами 18 на 40 на 54, ибо, думаю, когда люди услышат, что у меня есть первоклассный бассейн с настилом и ландшафтным дизайном, они захотят в нем поплавать, и меня начнут считать нормальным и увидят, что я не жестокий. Может быть, даже те, кто относился ко мне плохо, станут моими друзьями, и может, даже появятся близкие друзья. Бизнес-план надежный, рассчитан надолго, но сейчас было бы неплохо, если бы вы прислали деньги на оплату счетов, причем как можно быстрее. Я по уши в дерь… в тупике.

Кроме того, на мне судебный иск. Это удручающая тема для разговора между родителями и сыном, особенно после вдохновляющих перспектив бассейна, но вы так и так знаете об иске, ибо на момент инцидента я был несовершеннолетним, а значит, вам пришлось подписывать документы, и письма, и протоколы, и свидетельские показания. Клерк сказал, что мне назначили адвоката, мистера Мэнтла, но если мистер Мэнтл – такая же большая шишка, как О’Джей, то я бы предпочел дешман… адвоката с разумными ценами, чтобы сэкономить ваши же, мама и папа, деньги. Честно говоря, меня стошнило от одного разговора о деньгах и оттого, что я прямо говорю с вами об этом и делюсь такими вещами. Вы знаете адрес, по которому надо отправить деньги, ибо вы раньше здесь жили.

Сейчас я стою на могиле бабушки и обещаю, что все будет хорошо. Мам, я знаю, ты гордилась своим набором из десяти ножей Ginsu Gourmet, так что я буду использовать их только для больших жирных стейков, чтобы они ничуть не потеряли остроты. Пап, я знаю, ты не нарочно оставил кружку «Сайнфелд», так что я буду пользоваться ей, только когда остальные придут в полную негодность. Но самое главное, я сохраню часы, важные семейные реликвии, которые к тому же отлично работают. Я читал книги о часах и различаю дедушкины, и с кукушкой, и с маятником, и атомные, и механические, и электронные, и кварцевые, и обратного отсчета, и перекидные, и настенные, и маячные. Надеюсь, ты впечатлен, пап, ибо, если честно, я старался произвести на тебя впечатление.

Признаю, пока у меня ху… плохо с заводом часов и управлением цепочками. Вы, наверное, знаете, что я проспал свое первое судебное заседание с мистером Мэнтлом, ибо часы сбились. Судья был очень расстроен, и это моя вина. А вообще, мама и папа, если быть честным – думаю, полная открытость станет благодатной почвой для наших хороших отношений, – я в то время употреблял наркотики и все равно проспал бы все на свете будильники. Мама, пожалуйста, не плачь, я знаю, что принимать наркотики очень вредно, но это помогает от головной боли. И я знаю, что люди мне не верят из-за той Дурной Истории, но головные боли просто убивают, и порой я ничего не вижу, не могу говорить и, клянусь, чувствую, как мозги протекают в глотку. На вкус как подгоревшие блинчики.

Мама и папа, если я слезу, вы вернетесь? Мам, видишь, я стараюсь поменьше ругаться. Пап, я обещал тебе, что научусь ремонтировать запчасти. Можете не отвечать сразу, но подумайте, ладно?

От нех… нечего делать я лазил по шкафам и нашел свой старый альбом с вырезками, который сделала мама. Не знаю, почему его спрятали так глубоко, но не волнуйтесь, я протер его от пыли и грязи. Там мои детские фото, и кусочек одеяльца, и табели успеваемости, в которых написано, что я залог мира и спокойствия, и все звездочки за грамотность, и мое фото в образе Трусливого Льва, и множество футбольных достижений… Я так горжусь этим. Там была еще статья, где говорилось, что я спас ребенка Фуллертонов – еще одно напоминание, что я залог мира и спокойствия. Я бы отправил вам фото альбома, но, когда копы конфисковали мой телефон, они стерли все контакты – моя вина. Но если хотите, я отправлю альбом по почте – вспомните, как гордились мной когда-то.

Вы, наверное, думаете: «Хм, если Робби может написать такое длинное письмо, почему ему не удавались школьные сочинения?» Позвольте напомнить, что есть большая разница между сочинением по рассказу «Человек, который совратил Гедлиберг» для мистера Топпена и Личным Письмом, написанным от Души. Знаю, стоило бы промолчать, но скажу: хоть мне и было очень грустно, что вы меня БРОСИЛИ, я понимаю почему.

Я не забыл эти реалистичные изображения яиц и членов на подъездной дорожке, и гараж, измазанный дерьмом, и бедного кота Фрэнка Констанца, подвешенного на дереве, и коктейль Молотова, брошенный в вашу спальню вместо моей: уверен, это стало последней каплей. Я начал это длинное письмо с того, что все в порядке, но я соврал. Лучше уже не будет. Все меня по-прежнему ненавидят, и, когда я иду за едой, люди плюют на мою обувь.

Я все испортил, верно? Наверное, «Человек, который совратил Гедлиберг» немного и обо мне – это история про самый прекрасный на свете город, который испоганил один-единственный парень. Надо бы написать сочинение по «Человеку…». Я никогда не слушал мистера Топпена, моя вина. Он всегда говорил, чтобы я перестал писать «ибо», ибо жизнь – не фэнтези-сага. Я сказал, что «ибо» звучит как что-то сильное и мне нужна сила, чтобы продираться через жизнь. Еще он отговаривал использовать знак &, но для меня и – это символ того, что нужно идти дальше, и не сдаваться, и до бесконечности. & – знак того, что у меня есть будущее. Мистер Топпен и остальные ставили мне плохие оценки, и может, поэтому я налег на футбол, и может, это и привело к Насилию.

Мам, пап, я объе… наломал дров, и правда сожалею, и не виню, что вы меня БРОСИЛИ, и пойму, если вы не захотите возвращаться до суда, но надеюсь, что вы вернетесь раньше и набор ножей, и кружка, и часы будут пребывать в том виде, в каком вы их оставили. Надеюсь, однажды мы с вами – как сын, мама и папа, а не как адресант и «Все, кого это касается» – вместе посмеемся над хорошими и плохими временами в жизни, плескаясь в просторном бассейне.

Ваш любящий сын Робби.