Читать книгу Легенда бесконечности - Группа авторов - Страница 5

Он даже не узнал меня. Так смотрел прямо, пристально, будто заглядывал в душу… И всё равно не узнал. А ведь когда-то его взгляд задерживался на мне дольше, чем положено дочери хозяина дома.

И я тогда думала, что судьба ткёт для нас одну нить.

Я ошибалась.

Но боль от этой ошибки жила во мне всё это время. Всё началось год назад, когда он впервые переступил порог нашего особняка. Он приехал к отцу на деловую встречу, как я тогда думала. Но позже выяснилось: их наши отцы с Адамом Имерети когда-то были близкими друзьями, почти братьями. Их разговор затянулся – взрослые мужчины, погружённые в свои тайны, в прошлое, которое я ещё не могла понять. Я наблюдала за ними из окна. И да, я изучала его: его тёмно-карие глаза, аккуратный профиль, строгая линия губ…

– Какой же он красивый… – прошептала я, будто боялась, что кто-то отнимет у меня это мгновение.

– Эх… Бедный мальчик, – раздалось из другой комнаты.

– О чём ты, Далва?! – крикнула я, оборачиваясь.

Гувернантка вошла в комнату, та, что заменила мне мать.

– Бедный мальчик потерял семью. – Она посмотрела на меня серьёзно. – Единственные, кто выжил, – он и его сестра.

– Поэтому он такой… – слова утонули в горле. Внезапно стало трудно дышать. Как будто меня ударили невидимым кулаком.

– Алифнет, – Далва покачала головой, – не смотри так пристально. Ещё подумает, что влюбилась.

– А если подумает? – я попыталась улыбнуться.

– Постыдись, – усмехнулась она. – Ты его даже не знаешь.

– Далва, откуда он?

– Из Катара. Решил остаться здесь, в Грузии. Спокойнее, говорит.

– Спокойнее? – я горько усмехнулась. – После такого?

– Молчи, – она приложила палец к губам. – И я тебе ничего не говорила.

Я кивнула, возвращаясь к окну. Но в беседке, где только что сидели отец и с этим парнем, уже никого не было.

– Где они?

– В гостиной. И не смей туда ходить, пока отец не позовёт. Чай подашь – увидишь.

– Всё равно позовёт, – вздохнула я.

– Алифнет! – Далва всплеснула руками. – Не вздумай…

– Я на кухню, – сказала я, скрывая улыбку. – Заваривать чай и только.

«Мне так не терпится увидеть его вблизи… Интересно, есть ли в его сердце кто-то?»

Этот вопрос жёг меня сильнее, чем кипяток, который я ставила на плиту. Пока чай настаивался, я заплела косу, чтобы руки чем-то занять – иначе они дрожали от волнения, которое окутало меня всю.

Далва смотрела на меня с тёплой жалостью.

Я была стройной, с голубыми глазами и темно-русыми волосами до пояса. Отец говорил, Алифнет – значит «ангел». Но в святцах такого имени нет, поэтому на крещении он дал мне второе – Фелицата.

«Счастливая».

Моя мать умерла при родах. Только небеса знают, сколько слёз пролила Далва, стараясь заменить её. Она могла быть строгой, но её любовь всегда была безграничной.

– Алифнет! – позвал отец.

Я подпрыгнула так резко, что Далва расхохоталась.

– Не смей! – пробормотала я, но сама смеялась тоже.

– Дочка, принеси нам чай! – донёсся голос отца.

– Сейчас, папа! – ответила я отцу, крикнув. – Далва, я нормально выгляжу?

– Как всегда – прекрасно!

– Мерси…

Разлив чай по стаканам, я взяла фарфоровый поднос и направилась в гостиную. Ноги дрожали, руки – тоже. Когда я вошла, тот самый парень сидел спиной ко мне. Но стоило ему повернуться… Мое сердце сбилось с ритма, а потом сорвалось в бешеный галоп. Потом… будто остановилось вовсе.

– А вот и моя дочка – Алифнет, – сказал отец.

Я подошла к отцу, поставила чашку, а затем к Адаму. Его рука коснулась моей, когда я передавала ему чай, холодная, слишком холодная.

«Как будто он никогда не согревался теплом», – подумала я.

Отец говорил что-то про полезные свойства чая – его любимая тема. Но Адам смотрел только на меня, но затем тут же, будто придя в себя, снова вернулся к отцу, но не просто слушая его, а с вопросом…

– Дядя Нодар… А разбитое сердце этот чай лечит?

От этих слов всё внутри меня оборвалось. Поднос выскользнул из моих пальцев, разбиваясь о плитку так громко, что я сама вздрогнула.

– Я… я соберу… – пробормотала я, опускаясь на колени.

– Дочка, не трогай! – отец вскрикнул. – Далва! Быстро сюда!

Но я слышала только один голос.

– Вы можете пораниться… – Он сказал это так… мягко, будто боялся, что я исчезну.

И я… убежала.

Стыд перекрыл мне дыхание, а ноги сами унесли меня по лестнице. В своей комнате я рухнула на кровать, слёзы подступили сразу, горячие и обидные.

«Я опозорилась… Он теперь думает, что я неуклюжая…»

Но в следующую же секунду я вспомнила его взгляд. Его «Вы можете пораниться». И улыбнулась сквозь слёзы, как глупая девочка. Как та, что влюбляется впервые.

Стук в дверь разрезал тишину, словно чья-то рука вцепилась в моё сердце.

– Далва, я хочу побыть одна.

– Дорогая, ну пожалуйста… Я принесла мандарины из сада.

Я выдохнула и закрыла глаза. Она всё равно войдёт не потому, что не умеет слушать, а потому что слишком любит меня…

– Хорошо. Входи.

Дверь мягко открылась, и запах свежей кожуры разлился по комнате – тёплый, домашний, такой… живой. Далва поставила на тумбу вазочку и тихо присела рядом. Её рука коснулась моего плеча – мягко, почти по-матерински.

– Ну и что это у тебя лицо такое заплаканное? – Она наклонила голову, изучая меня. – Влюбилась? – Уголки её губ дрогнули. – А парень-то, и правда, красивый…

– Далва… – прошептала я, чувствуя, как жар волной поднялся к шее.

Она знала. Она всегда чувствовала всё раньше меня.

– Его покойный отец был очень близким другом господина Нодара, – начала она, чуть тише, как будто опасалась, что стены подслушивают. – Помнишь, как твой отец исчез на три месяца по работе?

– Да. Помню.

– Он улетал в Катар. Решал дела какие-то. Возможно, у них есть общие тайны… Честно – не знаю. Но точно знаю одно: он летал именно к его отцу. Имерети – их фамилия.

Я закрыла глаза и прошептала, будто пробуя вкус новых слов: «Алифнет Имерети». Звучит… хорошо.

– Время покажет, дочка, кто твоя судьба, – сказала Далва, поглаживая мою руку. – Если вам суждено быть вместе, Господь будет сводить вас снова и снова. Судьбу не обойти.

Я отвернулась к окну – туда, где мы с ним встретились взглядом впервые. И тихо, почти неслышно: – У него в сердце другая…

– Кто тебе это сказал? – её голос стал серьёзным.

– Никто. – Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. – Мне не нужно, чтобы мне говорили. Всё стало понятно… после его вопроса.

– Какого вопроса?

Я глотнула, но горло не слушалось.

– Он спросил… «А разбитое сердце лечит этот чай?»

Далва глубоко вдохнула и крепко обняла меня, прижимая к себе, как в детстве. И я позволила себе несколько секунд слабости уткнулась в её грудь, чувствуя тепло через ткань её платья.

– Не печалься, дорогая… – прошептала она. – Ты ведь молодая, у тебя ещё будет так много женихов.

– Но мне не нужно много. – Я подняла на неё глаза. – Мне нужен один. Один человек раз и навсегда.

Она усмехнулась, покачав головой.

– Столько семей приводили в дом своих сыновей, а ты даже не взглянула ни на одного… И вот теперь… Алифнет, ну ты даёшь.

– Далва… – Я положила ладонь на сердце. – Когда я думаю о нём… Оно будто сходит с ума. Бьётся сильнее. И мне страшно. Страшно оттого, что я ничего о нём не знаю… но уже тону.

– Ложись спать, – ворчливо сказала она, но глаза её смягчились. – У неё сердце, видите ли, бьётся…

Я засмеялась сквозь остатки слёз.

– Спокойной ночи, Далва.

– И тебе, моя девочка.

Она погасила свет и ушла, оставив комнату наполненной мандариновым запахом и моим тихим, тонким одиночеством.

Вернувшись в реальность, я открыла глаза, воспоминание погасло, как свеча, которую задули. Я стояла у крынки со святой водой в храме и только теперь заметила, что руки у меня дрожат. Я набрала воды, обернулась к иконам, помолилась и вышла. Дорога домой казалась бесконечной.

А сердце…

Сердце всё ещё билось так же, как тогда, когда я впервые посмотрела на Адама Имерети.

И поняла: от этой любви мне уже не уйти. У меня не получается забыть того, кто не помнит меня, того, в чьем сердце живет другая…

Зайдя в дом, я глубоко вдохнула. Снова перед глазами предстала та же картина: отец торопливо собирается на работу, Далва идёт за ко мне навстречу. Разув обувь, я проводила отца, пожелав ему удачи, и передала воду Далве. Двери зашумели за отцом, он ушел, и в доме снова наступила тишина.

Я плюхнулась на диван, чувствуя, как сердце тяжело бьётся, словно предчувствуя что-то. Далва села рядом, наблюдая за каждым моим движением, будто боясь пропустить что-то важное.

– С тех пор, как этот парень появился здесь, – начала она мягко, – ты изменилась. Стала совсем другой.

– Далва… что во мне изменилось? – спросила я, глядя на себя через её глаза.

– Ты снова видела его? – тихо уточнила она.

– Да… – опустив голову, прошептала я.

– Ну и что?

– А что рассказывать, Далва… – проговорила я, сжимая ладони. – Он даже не узнал меня.

– Милая моя, иди ко мне, – открыла она объятия. – Позволь мне обнять тебя.

Я опустилась в её объятия.

– Я не прошу у Господа другого человека вместо него… мне это не нужно. Я хочу, чтобы он хотя бы раз меня вспомнил… – шептала я. – Он никогда меня не полюбит, я… я даже не симпатична ему.

– Где ты его увидела?

– У церкви. Я забыла воды набрать, вернулась…, и мы столкнулись. Я не заметила, как он шёл… Он помог распутать мой платок… – Голос дрожал, а воспоминания о его руках заставляли сердце биться быстрее.

– Ну вот! – хлопнула в ладоши Далва. – Я же говорила тебе! Если это твой человек, Господь будет сводить ваши пути.

– Пути-то он сводит, – прошептала я, – но я ему неинтересна. Он не помнит меня… Уже который раз не помнит…

– Запомни, моя дорогая, – сказала Далва, сжимая мои руки, – не созданные друг для друга люди не пересекаются постоянно.

Я закрыла глаза, сжимая подушку.

– Ох, как же я могла так влюбиться! Я дура…

– Мы не выбираем, в кого влюбляться, – продолжала Далва, – этот выбор непредсказуем.

– Странно, – выдохнула я. – Я отдала свою любовь тому, кого встретила впервые… тому, кто меня даже не помнит. Я дура…

– Ты молода, Алифнет, а ему нужно время, – тихо сказала Далва.

– Время? Чтобы забыть возлюбленную, которая вышла замуж за другого?

– Алифнет… Откуда ты это знаешь?

– Я подслушала ваш разговор с отцом…

– Алифнет! – вскрикнула она. – Это некрасиво!

– Я знаю… – голос дрожал. – Но только так я могу узнать хоть что-то о нём. Когда он звонит за ужином отцу… моё сердце бьётся так, что кажется, будто остановится… На моём лице появляется улыбка, которую я не могу скрыть… и мне больно…

– Это пройдет, дочка… – Далва крепко обняла меня. – Ты ещё молода. Скоро будет деловой ужин, на который твой отец пойдет… Тебе нужно пойти с ним, отвлечь мысли. Там будут и другие…

Я смахнула слёзы, встала и направилась в душ.

– Бедная моя девочка… – шептала Далва, когда я уходила. – Как же страдает твоё сердечко… Он даже не знает, что ты умираешь по нему…, отпусти эту любовь. Она опасна.

Я слушала каждое её слово, но только кивала. С этого дня я приняла решение: мои чувства к Адаму – тайна. Никто не узнает. Только моё сердце и я. Сердце, которое при виде него бьётся чаще, дыхание которого останавливается, когда он рядом.

Адам – моя первая и единственная любовь. Безответная, тайная и бесконечная.

Ночь. Тьма окутала дом, и я заснула, сжимая в руках подушку.

Приснился он…

Адам стоял передо мной в полумраке, сон казался реальностью. Его тёмные глаза смотрели прямо в мою душу, руки, сильные и уверенные, скользнули по моим плечам. Я почувствовала тепло его тела, его дыхание на коже.

– Алифнет… – прошептал он, голос хриплый, наполненный неведомым мне томлением.

Я обвила его шею руками, сердце выскакивало из груди. Он прижал меня к себе, губы коснулись моего виска, шея, плечо…, и я почувствовала, как пульс ускоряется, каждое прикосновение раскалывает внутри. Его ладони скользнули по моей спине, вниз… и я растворилась в ощущениях, забыв о времени, о мире, о себе.

Сон был полон моего желания и запрета к нему, его прикосновения манили, а взгляд… заставлял меня сгорать. Я проснулась с покалыванием по коже, с дыханием, прерывающимся, сердцем, которое бьётся в тысячу раз сильнее.

Даже если он никогда меня не вспомнит.

«Я буду слушать своё сердце», – прошептала я сквозь слёзы, чувствуя, как сердце ещё долго будет искать его настоящие прикосновения.