Читать книгу Легенда бесконечности - Группа авторов - Страница 6

Ехав по дороге в Холдинг, я не мог избавиться от воспоминаний о таинстве покаяния. Слёзы наворачивались на глаза, словно пытались смыть грязь прошлого, ту дьявольскую черноту, что я ношу в душе все эти годы.

«Я не заслуживаю прощенья», – шумно выдохнул я и с силой ударил ладонью по рулю.

«Успокойся, Адам… Всё прошло. Это теперь в прошлом», – шептал я себе, пытаясь заглушить гнев, страх и сожаление одновременно.

В этот момент раздался звонок телефона. Взглянув на экран, я увидел имя, которое сразу поднимало сердце к горлу: «Айла».

Адам Имерети: – Да, сестра… я слушаю, – сказал я, стараясь выдать ровный тон, хотя внутри все кипело.

Айла: – Адам, где ты? Ты на работе? – голос её дрожал, и был полон радости.

Адам Имерети: – Еду туда, – ответил я. Внутри словно сжималось от воспоминания, и страх за неё.

Айла: – А в церкви ты был? – продолжила она.

Адам Имерети: – Был… – коротко ответил я.

Айла: – Адам, как я рада, слава Богу! Хорошо, брат… Тут ещё приехал друг отца, что мне делать?

Адам Имерети: – Кто он? Что за друг? – тянул я, пытаясь скрыть напряжение в голосе.

Айла: – Азариас, он из Катара, помнишь?

Адам Имерети: – Да, помню… Конечно, впустите их, скажи ребятам, что для них я приготовил дом на соседнем участке.

Айла: – Зачем он приехал? – тревожно спросила Айла.

Адам Имерети: – Забыл предупредить тебя… Он приехал, чтобы помочь мне с делами холдинга.

Айла: – Хорошо… – её голос звучал немного успокоено, но в нем проскальзывала тревога.

Адам Имерети: – До вечера, не скучай. Можешь выйти прогуляться в городе.

Айла: – Хорошо… пока.

Адам Имерети: – До вечера, Айла… Береги себя. Ты самое дорогое, что у меня осталось от родителей, – слова вылетели.

Айла: – До вечера… – ответила она. Я сжал руль, закрыл глаза на секунду и выдохнул.

Перед глазами возникла Моника, и это окончательно вывело меня из себя.

Я был зол как никогда.

***

Адам вошёл в офис и захлопнул за собой дверь в кабинете так, что стеклянные перегородки дрогнули. В нём всё кипело – злость, раскаяние, пустота, от которой хотелось выть.

И Моника, которая снова появилась в его разуме.

Он сорвал галстук и бросил на кресло. Элла подняла голову от бумаг, она ждала его. Её глаза блеснули огоньком.

– Господин Имерети… вы… всё в порядке? – тихо спросила она.

– Нет, – он шагнул к ней, и её дыхание сорвалось. – Но ты поможешь мне.

Она сглотнула. Он видел, как она трясётся, но не от страха, а при виде него каждый раз. Адам подошёл вплотную, схватил Эллу за талию и грубо притянул к себе. Её ладони вцепились ему в рубашку.

– Ты же для этого здесь, да? – прошептал он ей в ухо, голосом, от которого у неё подкосились ноги. – Чтобы я забывал. Чтобы сжигал всё дерьмо, что чувствую.

– Да, Адам… – едва слышно.

Он усмехнулся, темно, горько.

Адам взял её за запястье и резко усадил на край стола, так что ручки и папки посыпались на пол. Элла охнула, но не от боли, а от тихого, запретного удовольствия, которое накрыло её, как удар током.

Он встал между её ног, его колени прижались к внутренней стороне её бёдер и одним движением он заставил её раздвинуть их шире.

Её дыхание сбилось, руки дрогнули, упираясь в край стола.

– Ты хотела этого? – его пальцы прошлись по её бедру, медленно, не спеша, жестко. – Всё утро ждала меня, поэтому?

Она закрыла глаза, пытаясь сдержать стон.

– Я… я скучала…

– Не смей мне врать, – прошипел он. – Ты зависима. Ты хочешь меня только потому, что я не хочу тебя.

Элла подняла на него взгляд обиженный, но полный горячего желания.

– Нет… я хочу вас, Адам…

Он резко наклонился, прижал её запястья, удерживая их одной рукой над её головой. Его дыхание обжигало её шею.

– Тогда не притворяйся невинной. – Он прошёлся горячим дыханием по её уху. – Скажи, что тебе нужно.

Она дрожала, как струна.

– Вы… – сорвалось с её губ. – Мне нужен вы…

Он прижал её сильнее, почти грубо, его голос опустился до хриплого, тяжёлого шёпота.

– Вот так.

Он заставил её сильнее развести ноги, его рука скользнула по внутренней стороне бедра.

Элла выгнулась, прикусила губу, не в силах сдерживаться. Её тело горело под его прикосновениями всегда, она ощущала каждую его силу, каждое движение, каждый миллиметр его жесткой власти.

Ему нравилось, как она реагирует. Адам впивался в её шею поцелуями, которые были больше наказанием, чем нежностью, требовательные, грубые, голодные. Элла задыхалась, хватая воздух, будто каждое его движение прожигало её изнутри. Он поднял на нее свой взгляд, тёмный, тяжёлый.

– Смотри на меня.

Элла подняла глаза, и каждый раз, смотря в них, она тонула в этом дьявольском омуте. Он властвовал над её телом полностью, без следа нежности. Его руки водили по её коже уверенно, грубо, вызывая у неё дрожь. Он чувствовал, как она теряет контроль и это только сильнее разжигало его.

– Адам, пожалуйста… – выдохнула Элла.

Он коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

– Не называй меня так, когда умоляешь.

Её дыхание дрожало, тело напряжено до предела, губы были припухшими от его поцелуев.

– Ты делаешь именно то, что нужно. – Наклонившись к её уху, прошептал Адам. Он провёл пальцами по её бёдрам выше. – Помогаешь мне забыть. – Его голос стал тёмным, почти опасным. – Сегодня ты – моя терапия.

Её стон был ответом.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Она подняла взгляд, и в нём было всё: страх, желание, смущение, зависимость.

Адам ухмыльнулся краем губ.

– Вот так.

Элла резко втянула воздух, хватаясь за его плечи, когда он прижал её ближе – резко, властно, полностью контролируя её движения. Она чувствовала каждое его дыхание, каждый миллиметр его тела, всё давление его силы… Её ноги дрожали, колени инстинктивно сжались вокруг его талии, притягивая его ближе.

– Знаешь, что самое забавное? – прошептал он, касаясь губами её шеи, но не целуя. – Я прихожу к тебе только тогда, когда мне нужно выплеснуть всё дерьмо, которое копится внутри.

Она тихо выдохнула, почти стон.

– И ты принимаешь это, правда?

– Да… – едва слышно ответила Элла.

– Вот поэтому ты и остаёшься здесь, – хрипло сказал он, впиваясь пальцами в её бёдра сильнее. – Ты знаешь своё место. – Он притянул её к себе ещё ближе – резко, жёстко, заставив её выдохнуть ему в губы. – И сегодня, Элла… – Он посмотрел ей в глаза так, что она почти растворилась. – Мне снова нужно выпустить злость.

***

Я закрыл за собой дверь кабинета и почувствовал, как в груди снова начинает нарастать давление. Пока Элла беспорядочно что-то начала рассказывать о документах, я уже не слышал ни слова, голос превращался в пустой шум. Мне нужно было выпустить злость, снять напряжение быстро, жёстко, без мыслей и без эмоций. Элла знала, она всегда знала, что если я не в духе, то обязательно сорвусь на ней. Её тело поддалось так же легко, как и всегда, без сопротивления и без лишних вопросов. Ни тепла, ни нежности, ни капли любви, мне просто нужно было заглушить то, что внутри меня не даёт дышать.

Моника… Какого черта снова…

На секунду, когда я держал её, когда её дыхание стало прерывистым, я почти почувствовал облегчение. Почти.

Но облегчение никогда не ощущается, оно растворяется так же быстро, как приходит. Когда вспышка внутри оборвалась, я отстранился.

Слишком резко, слишком холодно.

Элла смотрела на меня снизу вверх. В её глазах, как всегда, ожидание глупость и жалкость… Сколько бы раз мы не были вместе, она всё равно ищет там что-то большее.

Как будто я способен на «больше».

Я застегнул рукава, вернул на место запонки. Механические движения, за которыми удобно прятать пустоту.

– Приведи кабинет в порядок, – сказал я ровно, накинув на себя пиджак. Повернулся к двери и почти вышел, но всё же остановился.

– И отчёты – на мой стол до вечера, – сказал я, не оборачиваясь.

Слышал, как у неё дрогнуло дыхание, но мне плевать.

Я вышел из кабинета. Дверь за спиной захлопнулась громко. Коридор холдинга встретил меня прохладой и тишиной. Каждый шаг ледяной. Адам Имерети, как все в основном и говорили обо мне.

Как только я шагнул в лифт, осел на стену и закрыл глаза, мысль кольнула меня снова: «Исповедь… Пустая ложь. Я не человек, которого Бог может простить».

Спускаясь в лифте, я поймал своё отражение в зеркальной стене.

Холодный взгляд, сжатая челюсть и пустые глаза.

Я возвращался в привычного себя. В того, кто умеет подавлять эмоции так же легко, как приказывать.

Иногда мне кажется, что я стал механическим существом, лишённым даже намёка на тепло, и, что самое страшное, мне нравится это. Двери лифта раскрылись, и передо мной сразу выстроились двое охранников.

– Господин Имерети, зал готов. Все ваши люди ждут.

– Хорошо, – ответил я, не снижая хода.

Коридоры в компании шумели приглушёнными голосами, но передо мной эта суета расступалась сама собой. Сотрудники никогда не смотрят мне в глаза дольше секунды: страх сильнее уважения, и это правильно. В переговорной стоял низкий гул разговора. Азариаса был уже на месте. Кака только я вошёл, все мгновенно стихли, я занял своё место во главе стола. Пальцы автоматически сжали стакан воды. После исповеди я думал, что почувствую облегчение. Но всё, что я сейчас чувствовал, это тягучая пустота.

– Господин Имерети… – начал один из управляющих, пытаясь казаться уверенным, но голос дрожал. – Мы получили уведомления от банков по филиалам в Дубае… Там заморозили несколько счетов.

Я резко поднял руку, заставляя его замолчать.

Глаза моих людей сжались в узкие щели никто не смеет говорить дальше, пока я не скажу.

– Что случилось? – холодно спросил я, ощущая, как внутри снова разгорается злость.

– Похоже, кто-то из наших партнёров начал слив информации конкурентам. Счета заморожены на неделю, операции задерживаются, поставки… – Он попытался продолжить, но я отбросил руку.

– Достаточно. – Я встал, ощущая тяжесть костей и мышц. – Значит, в холдинге есть предатель. Кто-то подставил нас. И я хочу знать имя прямо сейчас.

Молчание висело, и никто не осмеливался смотреть мне в глаза. Я сделал шаг вперед, они все прекрасно понимали, что за минуту я могу разорвать карьеру каждого из них или жизнь.

– Господин… – дрожал один из менеджеров. – Мы проверили внутренние отчёты. Есть странные транзакции, но доказательств недостаточно.

Я махнул рукой.

– Недостаточно? Недостаточно для кого? Для меня доказательства не нужны. Я чувствую, когда кто-то предаёт. И я найду его. – Мой голос был ровным, но внутри бурлил вулкан. – Если вы не можете найти, я сам найду, узнаю, кто это.

Снова сел за стол. Взял стакан воды сделал глоток.

– Я хочу полный аудит всех филиалов. Каждый контракт, каждая сделка. Через два дня мне нужен отчёт. Если хоть один человек в холдинге попытается меня обмануть, я не оставлю его в живых.

Все кивнули, и в их взглядах мелькнула паника. Они понимали: для меня слова – не пустые звуки, и то, чем я пригрозил, я могу сделать…

Когда совещание закончилось и все разошлись, я остался один в переговорной и только тогда позволил себе на секунду опустить голову.

Секс с Эллой не помог, он никогда не помогает. Я могу использовать любое тело, чтобы утопить свои мысли, но мысли всё равно всплывают в самых тёмных углах сознания, когда остаюсь один. Я провёл ладонью по лицу и выдохнул.

– Ты стал хуже, чем те, кого убил.

Эта мысль разрезала меня, как нож, и я даже не попытался от неё уйти. Телефон в кармане вспыхнул вибрацией, сообщение от Айлы: «Адам, ты дома?».

Я ударил кулаком по столу в своём личном кабинете, чтобы выплеснуть внутреннее напряжение. Затем я спрятал телефон в карман и вышел из переговорной.

Время снова надеть маску.

Маску, в которой я живу, никто не видит, насколько глубоко внутри меня сидит человек, который давно мёртв. За богатством, властью и тем, чтобы сохранить нам жизнь с сестрой, таится только одно: необходимость быть сильнее всех.

И в этом отец был прав…