Читать книгу 5:0 в мою пользу - Группа авторов - Страница 12

– Почему в стоэтажном доме нет стоэтажной подземной стоянки? Жители первого этажа паркуются на минус первом и так далее, согласно арифметической прогрессии, а? Все было бы просто, понятно и алгебраично. Не так ли?

Этот немножко неадекватно сформулированный вопрос, прозвучавший в тишине, нарушаемой лишь еле слышной работой кондиционера над моим левым ухом и мотора лифта над моим вторым ухом, кажется, правым, как будто вытолкнул меня из полусна, в котором я находился с тех пор, как вышел из своей машины, подошел к нашему лифту и вызвал его… Нет, не вызвал! Двери разошлись передо мной, как в дорогом ресторане с швейцаром, как будто по заказу… Я вошел в лифт, я нажал кнопку… Нет, я не нажал… Прислонился спиной к стене-зеркалу, посмотрел на себя в противоположной стене-зеркале, улыбнулся всему миллиону себя-до-себя и закрыл глаза, а лифт поехал… Значит, кнопку нажал кто-то другой…

Мысли ворочались очень медленно, цепляясь одна за другую ржавыми якорями вяло проговариваемых слов…

– Вот скажите мне, – повторил тот же незнакомый низкий мужской голос. – На каждом этаже по двадцать квартир. В каждой семье по три машины. А площадь каждого этажа парковки не сильно больше, чем размер самого дома. Под соседними домами уже их собственные парковки и стоят другие машины. И сколько же это всего получается на квадратный дециметр?

Подсчитать самостоятельно, сколько же это получается «всего», я не смог и открыл глаза. Сначала левый. Потом второй. В дальнем углу лифта на табуретке сидел мужчина непонятного возраста, профессии и социального статуса, но явно не патриций. Перед ним на столике, заботливо укрытым газеткой, в глубокой фарфоровой тарелке с синей каемкой лежал кусок жареной курицы. Рядом расположились огурец, солонка и горбушка хлеба. В руках он держал уже очищенное яйцо, скорлупки от которого я заметил под табуреткой. Все это время он продолжал говорить, выписывая рукой с яйцом замысловатые фигуры, явно незнакомые Эвклиду.

– Бог с ними, со стоянками: как их никогда не хватало, так и не будет. И незачем тут считать, я вообще математиков не люблю. Прямо как Нобель. А как вы режете помидоры?

От неожиданного вопроса я вновь резко открыл глаза. Одновременно оба. Когда я успел вновь их закрыть?..

– Не понял…

– Поясню на примере.

Мой попутчик взял помидор в левую руку, а нож в правую. «Помидор – вилка», – успел подумать я. «Помидора же не было», – успел подумать я еще раз.

– Если разрезать помидор сверху вниз, как это делают все обыватели, на каждом разрезе окажется по две равных половинки. Смотрите!

Он вытянул обе руки вперед и показал мне две абсолютно симметричные половинки свежеразрезанного томата, после чего продолжил свои объяснения, взяв в руку второй помидор.

– А вот мой папа никогда помидоры так не резал. Он считал, что симметрия – это скучно. Он резал поперек! И вот тут, в зависимости от сорта, помидор может разделиться на две, три и даже семь красивых неодинаковых долек… мы даже играли на фофаны по количеству этих самых долек. С тех пор не люблю «де барао»: как ни режь, сплошная простая симметрия. Вот, сколько?

«Не любит математиков и «де барао», – отметил я в записной книжке собственного подсознания и вновь, похоже, задремал.

– Да и черт с ними, с помидорами. Я вот в школе в одну девочку был влюблен. Шуры-муры, тудым-сюдым, тарам-парам… А вот после тарам-парам ее отец нам встречаться и запретил. А я человек послушный. Больше при ее отце мы с ней не встречались. На пушечный выстрел от отца, как он и хотел!