Читать книгу Бывший или чудеса Нового Года - Группа авторов - Страница 4

На пороге стояла Катя. Она оглядела Артема с головы до ног. Секунду её лицо было чистым листом, затем на нём проступило медленное, ошеломлённое узнавание.

– Артем? – вырвалось у неё. – Это… ты был Дедом Морозом?!

Она нервно усмехнулась, будто это могло быть шуткой.

Но нет. Не шутка.

– Ты… – Катя качнула головой. – Боже… Ты так изменился.

Артем «Арчи» улыбнулся своей новой, сдержанной улыбкой, которой раньше не было. Он сделал шаг вперёд и взял руку Веры. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, тёплые, твёрдые, не оставляющие выбора.

Кожа отозвалась мгновенно, предательским жаром. Вера стиснула зубы и не вырвала руку только потому, что на них уже смотрели.

– Да, Катя. Это я. Вращаюсь, как призрак прошлых лет. Но теперь, с самыми благими намерениями, – он повернулся к Вере, и его взгляд стал таким тёплым, таким полным обожания, что у неё снова перехватило дыхание. Это была игра. Мастерски опасная, смертельная игра, – Вера дала мне шанс всё исправить. И я здесь, чтобы его не упустить.

Он произнёс это так, словно это была не ложь, а единственная правда, которая у него осталась. И в тот момент, глядя на его новое-старое лицо, на его руку, держащую её, Вера поняла страшную вещь: она только что вступила в сделку с самым хитрым партнёром из всех возможных. И исход этой игры был предрешён только одним, её собственным сердцем, которое, предательски и глупо, забилось чаще от его прикосновения.

А из гостиной уже доносился голос тёти Любы:

– Ну что, показывайте нам этого заграничного принца!

Битва начиналась.

И Вера была на передовой без единого патрона, кроме лжи, которую ей теперь предстояло выдать за самую желанную правду.

Войдя в гостиную под прицелом всеобщего внимания, Вера ощущала себя актрисой, которую вытолкнули на сцену, не дав выучить роль. Но её «партнёр» держал ситуацию в ежовых рукавицах.

Тётя Люба сидела в кресле, как королева на допросе. Её взгляд скользнул по их сплетённым рукам и задержался на лице Артема.

– Ну, надо же, – произнесла она, растягивая слова. – Птица залётная вернулась. И в каком качестве, интересно? Как забытый муж, или как новый поклонник?

Мама Веры, Анна Петровна, ахнула:

—Люба!

Артем лишь улыбнулся, выпуская руку Веры, но лишь для того, чтобы обвить её плечи, притянув к себе в почтительном, но безошибочно интимном жесте. Вера замерла, её тело на мгновение окаменело, затем вынужденно расслабилось, приспосабливаясь к давлению его руки, к теплу его бедра.

– В новом, тётя Люба, – ответил он легко, но в его голосе зазвучала сталь. – Как человек, который осознал, что самое большое богатство, не в объективе камеры, а вот здесь, – он слегка сжал плечо Веры, – И который потратил впустую столько лет, чтобы понять, что все его путешествия были просто побегом от единственного места, где ему было по-настоящему хорошо.

Это прозвучало так искренне, что на глазах у Анны Петровны выступили слёзы. Даже отец, суровый Николай Иванович, кивнул, оценивая.

Ошеломляющая тишина должна была с треском оглушить весь дом, только тётя Люба не унималась.

Лишь она.

Пока остальные пытались переварить происходящее.

– Красиво сказано, – не сдавалась тётя Люба. – А что, собственно, изменилось-то? Раньше ты снимал горилл, а теперь будешь снимать наш быт? Или снова сорвёшься на какой-нибудь полюс?

– Я снимаю портреты людей, которые меняют мир. Теперь мой главный проект именно здесь, – Артем не сводил глаз с Веры, и в его взгляде было столько сосредоточенной нежности, что у неё по спине пробежали мурашки. Он был слишком хорош. Слишком убедителен, – И сорваться я могу только в одном направлении, и это к ней. Если она, конечно, позволит.

Это был мастерский ход. Он переводил стрелки с себя на неё, делая её владычицей ситуации. Вся семья смотрела теперь на Веру с умилением и вопросом.

Вера поймала себя на страшной мысли. Тот Артём всегда смотрел на часы. Этот же, ни разу не взглянул на телефон.

От этого стало по-настоящему не по себе.

Тётя Люба хмыкнула.

– О, как вырос. Раньше ты уходил без объяснений.

Это ударило точно.

Вера сжала пальцы.

Перед глазами вспыхнул момент из прошлого: чемодан у двери, его категоричное «мне нужно ехать, ты же понимаешь…»

Артём кивнул.

– Раньше – да. Сейчас я здесь.

– Зачем? – тихо спросила мама.

И в этом «зачем» было всё.

Он посмотрел на Веру.

Не умоляюще. Не требовательно.

– Потому что я слишком долго делал вид, что могу жить без неё.

Тишина стала плотной.

Вера закрыла глаза на секунду.

Не здесь. Не сейчас. Не так…

– Надеюсь, допрос окончен?! – сказала она резко, открывая глаза. – Теперь можем продолжить приготовления к Новому Году? Если вы против… я уеду с ним.

Все посмотрели на неё.

Это было не про Артёма.

Это было про неё.

Отец медленно выдохнул.

– Нет, – сказал он, – Ты никуда не поедешь.

Он перевёл взгляд на Артёма.

– А ты… Останешься.

Катя ахнула.

– Пап!

– Но, – добавил строго отец, – это не про прощение. Это про шанс посмотреть, кем ты стал.

Тётя Люба улыбнулась, уже хищно.

– Ну что ж… Похоже, у нас в этот раз будет очень интересный Новый год.

Артём кивнул.

– Я готов.

Вера почувствовала, как внутри всё дрожит.

Потому что это был не спектакль.

Не легенда.

Не маскарад.

Это была правда… вытащенная на свет гирлянд и мандаринов.

И пути назад уже не было.

– Ну, Верочка, – Катя вдруг просияла. – Это же так романтично! Второй шанс!

Вера заставила губы растянуться в улыбке.

– Да… Он очень старается, – выдавила она, и её голос прозвучал хрипло. Она прочистила горло, – Пойдёмте, пожалуйста, к столу. Всё остывает.

***

За ужином ад продолжился, но принял более изощрённые формы. Артем не пытался быть «своим парнем». Он был идеальным гостем. Помогал накрывать на стол, разливал вино, восхищался мамиными соленьями с такой обстоятельностью, будто дегустировал элитное вино. Он ловко поддерживал разговор с отцом о рыбалке, хотя Вера точно знала, что Артем терпеть не мог сидеть с удочкой, с Сергеем о новых технологиях, а с Катей о её предстоящей свадьбе, предлагая идеи для необычных фотографий.

Он был очарователен. И Вера видела, как её семья тает, как ледник под тёплым дождём. И этот дождь был для неё кислотным. Каждое его ловкое движение, каждый уверенный ответ заставляли её вспоминать того, другого Артема… нетерпеливого, вечно торопящегося, неловкого в семейных посиделках.

«Куда делся тот? И что это за идеальный двойник, который занял его место?..»

Тётя Люба наблюдала за этим спектаклем с холодным интересом следователя. Её вопросы были отточенными, как кинжалы.

– Арчибальд, а где вы живёте сейчас? В гостинице? – спросила она невинно, невзначай акцентируя на его сценическом имени и откусывая кусочек индейки.

– Пока снимаю апартаменты в центре, – легко солгал он, и с нежностью посмотрел на Веру, – Мы с Верой решили не торопить события, чтобы вновь съезжаться. Поэтому, ищу что-то постоянное. Надеюсь, в новом году мы определимся.

– А работа? Денег хватает, чтобы… содержать семью? – уколола Люба, и Вера почувствовала, как краснеет от ярости и стыда.

Артем не смутился. Он положил руку поверх руки Веры на столе. Его ладонь была тёплой, шершавой, слишком реальной.

– Мои снимки хорошо продаются. Но главное богатство, как я уже сказал, не в деньгах. А в том, чтобы быть нужным. Я надеюсь, заработать право снова быть нужным здесь.

Его палец слегка провёл по её костяшкам. Шок от этого крошечного прикосновения был настолько сильным, что Вера вздрогнула. Он почувствовал это и тут же убрал руку, как бы давая ей пространство. Этот жест… наглая ложь о его чуткости… был хуже любого давления.

Когда вставали из-за стола, он встал одновременно с ней и потянулся к её тарелке.

– Я унесу.

– Я сама, – отрезала она.

– Позволь, – его голос стал тише, интимнее, для неё одной, – Я же здесь для этого.

Их пальцы соприкоснулись на краю тарелки. Вспышка памяти мгновенно обрушилась на неё: их первая совместная уборка, смех, полёт тарелок в раковину.

Она отдернула руку, будто обожглась.

Вечер тянулся, как резина. Они сидели в гостиной, пили чай. Артем устроился с ней на одном диване, на почтительном расстоянии, но достаточном, чтобы чувствовать тепло его тела. Он был расслаблен, как кот. Она же напряжена, как струна. Когда Катя завела разговор об их «воссоединении», Артем взял инициативу на себя. Он рассказывал выдуманные, но до смешного правдоподобные истории о «случайных» встречах в городе, о медленном, осторожном сближении. И в то же время, вплетал в них настоящие детали, её любимый кофейный магазин, её привычку читать в парке. Это было жутко. Как будто он всё это время следил за ней.

– А когда вы поняли, что это… оно? – спросила Катя, устроившись у ног Сергея.

Артем задумался. Он повернулся к Вере. Его лицо в мягком свете торшера стало серьёзным, почти уязвимым.

– Когда я увидел её снова и понял, что могу дышать полной грудью. Что все эти годы я просто задерживал дыхание.

В гостиной повисла тишина. Даже тётя Люба ничего не сказала. Вера смотрела на него, и её сердце бешено колотилось, пытаясь разгадать: где здесь актёр, а где шёпот его настоящей, израненной души?