Читать книгу #ЩукаДляМажора - Группа авторов - Страница 2

Если бы Стёпин мозг был физическим предметом, в это утро он напоминал бы зависший процессор – при любой попытке мысли он выдавал синий экран. Виноват был не столько вчерашний вечер, сколько звонок Миши в восемь утра, прорезавший сон, как бензопила пень:

– Степан! Подъём! Поехали затовариваться!

– За… чем? – выдавил Стёпа, пытаясь понять, говорит ли Миша русским языком или это последствия ночного кошмара.

– За атмосферой, брат! За образами! За тем, что отделяет мужчину от мешка с костями в лесу! Я уже на пути, заезжаю за Димоном. Через час буду у тебя под домом.

«Залезай, герой!» – рявкнул Миша, который и в девять утра выглядел как человек, только что выигравший теннисный турнир. – Поехали в храм!

Их первой остановкой стал гипермаркет «Всё Для Суровых Мужчин» – кафедральный собор выживальщиков. Воздух здесь был многослойным и приторным. Верхние ноты – дорогой резины и пропитки, средние – воска для обуви и нового синдепона. А подложка состояла из несбыточных мечтаний. Они пахли, как новая нейлоновая ткань: синтетически и обманчиво.

Через пять минут у каждого в руках была своя тележка. Миша взял побольше, с надувными колёсами. Димон выбрал модель поаккуратнее, с мягким ходом. Стёпа шёл сзади, как интендант обречённой армии, с планшетом вместо карты сражения. Везде, в проходах между стеллажами, висели огромные, слегка искажающие зеркала в рамах под «ретро-сталь». Надпись на табличке у входа гласила: «Не спрашивай, сможешь ли ты. Спроси, сколько это стоит – и стань тем, кем хочешь быть».

– Вот это да! – Миша, словно ребёнок, которого выпустили в оружейную лавку с кредиткой министра обороны, замер у стеллажа со спиннингами. В зеркале напротив отражался его силуэт – раздутый от восторга, но почему-то казавшийся меньше, чем в жизни. – Смотри, «Титан-Х2»! Согласно описанию, его леска может удержать подводную лодку на приколе! Берём три! По одному на каждого, чтобы не ссориться!

– Миш, – попытался вставить слово Стёпа, загружая в приложение на планшете таблицу с колонками «Вес», «Габариты» и «Коэффициент идиотизма покупки». Он поймал в зеркале своё отражение: человек в очках, сжавший планшет как щит. – Наш сценарий подразумевает ловлю рыбы, а не морскую блокаду. Это тактическое излишество. И, к сведению, цена одного такого удилища равна средней зарплате твоего менеджера за два месяца.

– В природе всё может пригодиться! – парировал Миша, уже хватая с полки набор титановых карабинов, которые могли бы удержать на весу легковой автомобиль. – Эх, Стёпка, ты не понимаешь духа авантюры! Мы же не на пикник с шашлыками едем! Мы идём на войну со стихией, а на войне – все средства хороши! Представляешь, если лодка перевернётся? Мы пристегнёмся к ней этими карабинами и будем плыть, как буйки! Непотопляемые!

Тем временем Димон совершал свой марш-бросок по отделу одежды, прикладывая куртки к груди и критически оценивая своё отражение в зеркале, как модельер перед показом. Он ловил ракурс.

– Этот камуфляж, – с умным видом изрёк он, показывая пальцем на куртку «берсерк» цвета «гнилой болот», – абсолютно конфликтует с моим цветотипом «летняя ясность». Он делает лицо землистым, а ведь мне ещё в кадре надо быть. Это цвет безнадёги, Стёп. Цвет офисных стен в пять вечера сентября. Я не за тем туда еду, чтобы снова его надеть.

– Димон, цель камуфляжа – слиться с окружающей средой, а не выиграть конкурс «Мистер Тайга», – заметил Стёпа, с тоской глядя на ценник, где количество нулей вызывало приступ лёгкой паники. – Слияние предполагает незаметность.

– А я и хочу слиться! – оживился Димон, поворачиваясь к зеркалу вполоборота, чтобы поймать выгодный свет. – Слиться с топовым контентом! Если я буду на фото как мешок с картошкой в грязи, кто станет ставить лайки? Правильно, только моя мама и бабушка! А без лайков нет вовлечённости, а без вовлечённости – спонсорской поддержки. У меня, между прочим, на кону партнёрство с брендом спортивной экипировки. Мой личный имидж не должен пострадать из-за какой-то… биомассы.

– Коллеги, а что насчёт этого? – Миша, тем временем, обнаружил полку с походными грелками. Его глаза расширились, словно он разглядывал схемы запуска ракеты. В зеркале позади его энтузиазм выглядел почти маниакальным. – Берём с собой десяток. Штук пять электрических, от пауэрбанка, и пять химических – на всякий случай ледникового периода.

– На всякий случай чего? – насторожился Стёпа, чувствуя, как по спине пробегает холодная струйка предчувствия. – У нас по прогнозу +10 днём. Мы едем в Карелию в середине сентября, а не на покорение Эвереста в январе.

– А ночью-то? А если влажность? А если нас застигнет внезапное глобальное похолодание? – с непоколебимой уверенностью парировал Миша. – Я читал, что правильная терморегуляция – залог успешного выживания! Мы должны быть готовы к смене трёх климатических поясов в пределах одной поляны! Это базис!

Стёпа, не находя слов, просто добавил в таблицу строчку: «Тактический обогрев московского эго – пункт не подлежит обсуждению. Шансы на использование – ниже статистической погрешности».

В этот момент к ним, словно коршун, почуявший раненую добычу, примчался энергичный продавец с сединой на висках и тележкой, на которой красовался прибор, напоминающий то ли блендер, то ли старинный патефон.

– Господа, вижу, экипируетесь серьёзно! В лес? – без предисловий начал он, сияя белозубой улыбкой, отточенной на тысячах таких же встреч. – Тогда вам точно не хватает главного! Представляю «Ручеёк-Эко» – портативную мини-ГЭС! Работает от любого водного потока глубиной от десяти сантиметров! Заряжает все гаджеты, питает LED-лампы! Представьте: у вас в палатке – полноценный медиацентр с подсветкой! Розетка в глухой тайге!

Миша, чьи глаза всегда загорались при словах «гаджет» и «медиацентр», уже потянулся к блестящему корпусу. В зеркале его рука казалась рукой алхимика, тянущейся к философскому камню.

– Ого! Это же… это же гениально! Мы сможем обвесить палатку гирляндой! Создать правильную атмосферу для вечерних…

– Нет, – чётко и громко перебил Стёпа, делая шаг между Мишей и продавцом. Его голос, обычно звучавший устало или раздражённо, внезапно приобрёл стальные нотки, заставившие продавца на миг отступить. – Спасибо, не надо. Если понадобится, мы подойдём сами.

Продавец, привыкший, что его напор сметает любые возражения, на секунду опешил. Его взгляд метнулся к Мише – к самому щедрому и восторженному, но тот лишь пожал плечами, глядя на Стёпу. Тогда продавец перевёл взгляд на Димона, ища поддержки у самого стильного.

Димон, оценив кейс прибора взглядом профессионала, брезгливо сморщился.

– Да, нет, не надо, – поддержал он Стёпу, кивая на «Ручеёк». – Смотри, какой кейс… пластик глянцевый, но окантовка дешёвая. Царапины сразу будут видны. И цвет… простите, это что, «уныние хаки»? Даже не пантон. Это провал. Нее, не катит.

Продавец, получив двойной отпор по непонятным ему эстетико-техническим соображениям, только развёл руками и откатил свою тележку прочь, бормоча что-то про «уникальное предложение» и «заблуждения клиентов».

Миша некоторое время с тоской смотрел ему вслед, но, поймав каменный взгляд Стёпы, только вздохнул: «Ладно, ладно… без гирлянд…» И тут же отвлёкся на соседний стеллаж, как ребёнок на новую игрушку.

Далее их путь лежал через отдел палаток. Здесь Мишу ждал настоящий экстаз.

– Смотрите! Палатка «Альпийский Эдельвейс»! – он указал на изящную двухместную палатку в фиолетово-серебристых тонах, больше похожую на арт-объект для фестиваля современного искусства. – Весит всего полтора килограмма! Вместе с этой «Полярной Совой» – и у нас будет по личному пространству! Как в хорошем отеле!

Стёпа, услышав это, поперхнулся воздухом. В зеркале его лицо исказила гримаса немого вопроса.

– Ещё… ДВЕ палатки? – его голос дрогнул, а палец, указывающий на планшет, задрожал от напряжения. – Миш, ты забыл? Я уже заказал «Антарктиду»! Нас трое. В ней всем хватит места с запасом на случай, если мы решим взять с собой струнный квартет!

– А что такое? – искренне удивился Миша, разглядывая своё отражение в блестящем куполе палатки. – «Антарктида» – это наш общий штаб, мозговой центр, командный пункт! А эти – для уединения! Я, например, люблю по утрам делать медитацию на щучьи темы в абсолютной тишине. Димон – свои… селфи-ритуалы. А ты – свои таблицы. Представляешь, как мы друг друга с ума сведём в одной палатке? Это же нарушение личных границ в экстремальных условиях!

– Но ВЕС! – взмолился Стёпа, показывая ладонью на экран, где цифры уже давно сошли с ума. – «Антарктида» сама по себе тридцать шесть кило! Плюс две этих – ещё шесть! Это же не поход, это логистический коллапс! Мы же пешком часть пути будем идти!

– Называй как хочешь, а я называю это инвестицией в ментальный комфорт в условиях повышенного стресса! – объявил Миша и уже небрежным жестом отправил обе палатки в тележку, которая от этого накренилась, словно тонущая шлюпка.

– Отлично, – пробормотал Стёпа. – Теперь у нас есть штаб-квартира, два личных номера «люкс» и общий вес в категории «неподъёмно». Превосходно.

– О! А это нам точно пригодится! – Димон, оторвавшись от примерки куртки цвета «горчичный яд» (в итоге он выбрал оливковую, «как у того актёра в том шпионском триллере»), подошёл к стойке с компактными дронами. – Смотри, «Страж-Наблюдатель 4»! – он прочитал с коробки. – Автослежение за объектом, съёмка в 8К, вес – как у цифровой фотографии: сам невесо́м, но бесценен для контента. Берём сразу два – жалеть потом не будем!

– Зачем ДВА? – выдавил из себя Стёпа, чувствуя, как у него начинает дёргаться нижнее веко.

– Один – для съёмки моих ракурсов с высоты птичьего полёта, – терпеливо объяснил Димон, как младшему брату, любуясь в зеркало на своё профиль с дроном в руке. – А второй – для облёта окрестностей. Стратегическая разведка, понимаешь? Он не просто снимает. Он патрулирует периметр. Чтобы сразу найти самое живописное место для фотосессии. И медведей, конечно, заранее заметить. Если что – я первым увижу и создам контент… то есть предупрежу вас. Базовый сценарный план любого уважающего себя блогера-путешественника!

– Базовый план предполагает, что мы сначала не утонем и не замёрзнем, а потом будем снимать кино, – пробормотал Стёпа, но всё же добавил в свой финансовый план графу «Воздушная разведка и паническое бегство – бюджетный раздел для эстетов. Вероятность падения в озеро – высокая».

– Эй, технарь, а мы и о тебе позаботились! – вдруг оживился Миша, хватая с полки в отделе канцелярии яркий блокнот с котиком на обложке и набор ароматных гелевых ручек с запахом клубники. – Держи! Вдруг в тайге инета не будет. Сможешь свои таблички рисовать… или стихи писать о природе. Очень атмосферно! Настоящий Чехов в камуфляже!

Стёпа взял в руки блокнот, смотря на него так, будто ему вручили кусок радиоактивной породы.

– Спасибо, – выдавил он с ледяной вежливостью. – Как раз хватит места, чтобы записать: «Предсмертная записка. Виновны – идиотизм и гелевые ручки, которые на холоде замерзают». Хотя, учитывая наш темп расходов, до холодов мы можем и не дожить.

Апофеозом абсурда, как и предполагал Стёпа, стала сцена в отделе спортивного снаряжения. Димон, сияя, как дитя на утреннике, притащил к тележке коробку с SUP-доской ярко-розового цвета, от которой у Стёпы засвербело в глазах.

– Коллеги, это – гениально! – его голос дрожал от благоговения. Он повертел коробку, на боку которой красовалась надпись: «Инста-Глайд. Доска Последней Надежды». – Смотри, тут даже интегрированный держатель для селфи-палки! Представьте: раннее утро, туман над водой, и я… я скольжу по глади озера в позе воина! Кадры будут бесценные! Все фитнес-блогеры взвоют от зависти! Это же готовый клип, который взорвёт сеть!

Стёпа потёр виски, чувствуя приближение мигрени, которая обещала быть долгой и мучительной.

– В середине сентября? В Карелии? – уточнил он, смотря на коробку как на инопланетный артефакт, приземлившийся в их и без того перенасыщенную реальность. – Температура воды +5, если повезёт. Ты продержишься ровно до первой волны, после чего превратишься в розовое, очень стильное, но уже недвижимое имущество.

– Риск – благородное дело! – парировал Димон, уже мысленно примеряя неопреновый гидрокостюм. – Для контента можно и пострадать. Главное – успеть сделать селфи до гипотермии. Кадр будет просто легендарный! #ледянаябодрость #надволнами!

Миша смотрел на это с одобрением, как меценат на гениального, но не в меру эксцентричного художника.

– Поддерживаю! Настоящий исследователь должен быть готов ко всему. И к художественной съёмке – в первую очередь. Эстетика – это наше всё!

– Кстати, о съёмке! – Димон, словно вспомнив нечто важное, схватил со стеллажа водонепроницаемый чехол для смартфона. – Это маст-хэв! И… о, смотрите! Стабилизатор! Чтобы картинка была плавной, даже если меня будет колотить в ледяной воде в предсмертных судорогах. Зритель должен получать эстетическое удовольствие!

– Превосходная мысль! – поддержал Миша. – Мы же не дикари, чтобы трясущейся камерой снимать! Мы – цивилизованные люди, и даже наш гипотетический уход в ледяную пучину должен быть эстетичным, плавным и с хорошим звуком!

Стёпа молча представил, как Димон, синеющий от холода, с трясущимися руками пытается закрепить на доске стабилизатор, и почувствовал, как его вера в разумное будущее человечества тает быстрее, чем мороженое в сауне.

Лишь в одном вопросе их мнение сошлось – еда. Гастрономический отдел был разграблен с энтузиазмом орды варваров, нашедших супермаркет деликатесов. Сыры с благородной плесенью, испанские хамон, итальянская трюфельная паста, упаковки изысканных соусов и четыре ящика дорогущего пива – всё это летело в тележку, которую Миша уже с трудом толкал.

– Мишка, – с отчаянием в голосе произнёс Стёпа, – мы едем в лес, а не на гастрономический фестиваль в Милане! Нам нужны крупы, тушёнка, сухари… Элементарная, выживальческая еда, которая не испортится и даст энергию!

– Ну что ты, как неотёсанный мужлан! – возмутился Миша, глядя в зеркало на своё отражение – человека с бутылкой оливкового масла холодного отжима в каждой руке. – Мы же цивилизованные люди! После тяжёлого дня на природе так приятно выпить бокал хорошего пивка с пармезаном! Это создаёт атмосферу! Мы не будем уподобляться тем, кто жрёт одну тушёнку! Мы поднимем гастрономическую культуру карельской тайги до небес! Смирись… Это наш миссионерский долг!

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Стёпы, стал консультант, предложивший им баллончик с медвежьим спреем.

– Рекомендую не пренебрегать, – сказал суровый мужчина со шрамом на лице и бородой, в которой, казалось, застряли воспоминания о всех медведях, которых он когда-либо видел. – В тех краях мишки в это время года бывают настроены… решительно. Очень активны, готовятся к зиме.

Миша посмотрел на него с лёгким презрением человека, познавшего дзен через прайс-листы.

– Что вы! Это же нарушение экобаланса и тонких вибраций места! – возмущённо воскликнул он. – Мы установим с мишкой ментальный раппорт через совместную медитацию и угощение пармезаном! Мы придём к нему с миром, с открытым сердцем и с хорошим дорогим пивом! Насилие – это последний аргумент дураков!

Димон же, покосившись на спрей, спросил с искренней заинтересованностью:

– А он… не сушит кожу? У меня сейчас очень деликатный уход. И нет ли у вас варианта с ароматом ванили или сандала? А то вдруг медведю тоже не понравится резкий химический запах… Мы же не хотим испортить ему обоняние перед спячкой.

На пути к кассе Мишу, словно магнитом, потянуло к полке с аксессуарами.

– О, смотрите! – воскликнул он, хватая три пары невероятно белых и мохнатых тапочек с надписью «Не буди в себе медведя». – Это же символ домашнего уюта в диких условиях! Чтобы в палатке чувствовать себя как дома. Ведь ментальный комфорт начинается с ног!

Стёпа, увидев это, просто закрыл лицо ладонью. Он исчерпал весь запас протестов. Он был теперь просто летописцем, хронистом грядущего фиаско. В зеркале напротив он увидел человека, прикрывшего глаза от реальности, и это было самое честное его отражение за весь день.

И вот наступил кульминационный момент оплаты. На кассе, когда кассирша, бледнея, трижды перепроверила сканер и вызвала менеджера, к ним подошёл сам управляющий, человек с лицом, видевшим всякое, но всё ещё способным удивляться человеческой изобретательности в области саморазрушения.

– Господа, – сказал он с почтительным трепетом, глядя на их гору снаряжения, – позвольте от лица магазина вручить вам наш фирменный подарок за столь… масштабную покупку. Набор настоящего выживальщика.

Он протянул Мише явно неказистый рюкзачок из плотного коричневого брезента, внутри которого лежали три комплекта простого серого термобелья, увесистое огниво, тент от дождя, упаковка нейлоновой верёвки и три обычных свистка.

– Вещи простые, но в походе могут пригодиться, – многозначительно добавил менеджер. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на жалость или, может быть, на знание, которое нельзя выразить словами.

– О, как мило! – обрадовался Миша, принимая подарок. – Спасибо! Вещичка пригодится для мелочей. Или для Стёпыча, чтобы он не потерял свой блокнотик с котиком!

Димон скептически покосился на простенькое бельё.

– Надеюсь, оно хоть дышит. И не колется. А то уж очень чувствительная у меня кожа.

Стёпа молча взял рюкзак из рук Миши. Пальцы наткнулись на застёжку – на ней были чужие, потёртые царапины. Не от производства. От пользования. Он расстегнул её одним движением – и его обдало запахом пыли, брезента и чего-то неуловимо простого. Не магазинного. Настоящего.

«Наконец-то что-то полезное», – едва слышно выдохнул он.

Он закинул рюкзак на плечо, почувствовав грубый вес лямок. В нём лежало не снаряжение для войны со стихией. В нём лежал шанс с ней договориться. Право остаться живым. Этот груз – единственный за весь день – казался ему по-настоящему лёгким.

Вечером они стояли на подземной парковке Мишиного дома, глядя на белый Lexus LX. Вернее, на то, во что он превратился. Машина напоминала не внедорожник, а бегемота, втиснутого в аквариум для рыбок.

Она была забита под завязку. Из приоткрытого багажника, как язык загнанной лошади, торчал розовый тубус надувной SUP-доски «Инста-Глайд». Рядом громоздилась коробка с «Антарктидой», похожая на гроб для снежного человека. Задние сиденья согнулись в немом ужасе. На них громоздились две дополнительные палатки, ящики с гастрономической провизией, два дрона «Страж-Наблюдатель». Сверху давила коробка с тактическими грелками. А у самого верха этой пирамиды лежал целый чемодан – со стедикамом и профессиональным светом для съёмки.

Стёпа провёл последние расчёты. Его лицо было бледным, как у призрака.

– Полезная нагрузка багажника Lexus LX, – произнёс он глухим, безнадёжным голосом, – четыреста килограммов. Наш груз, по самым скромным подсчётам, около пятисот. Мы превысили лимит на добрую сотню кило.Это убьёт не только подвеску. Это надругательство – над законами физики, над здравым смыслом и, вероятно, над несколькими статьями о безопасной эксплуатации.

– Не неси чушь, технарь! – хлопнул его по плечу Миша, светясь от счастья, как мальчишка, которого только что назначили капитаном пиратского корабля. Хлопок был слишком сильным, почти болезненным. – Всё пройдёт как по маслу! Машина чувствует наш боевой настрой! Она вдохновлена нашими амбициями! Она… она готова к подвигу!

На долю секунды его улыбка замерла, стала неподвижной и натянутой, как маска. Будто он пытался убедить в этом прежде всего себя. Потом он моргнул – и маска снова ожила, засияв ещё ярче.

Они ещё немного постояли, смотря на этот монумент человеческой глупости, оптимизма и безграничной веры в возможности кредитной карты. Стёпа перевёл взгляд с розовой доски на лужу машинного масла и воды под глушителем. И там, в тёмной маслянистой поверхности, отразилась вся их груда снаряжения – искажённая, разбитая рябью, смешная и жалкая одновременно. Башня их покупок казалась уже не монументом авантюре, а свалкой, причудливым курганом над ещё не случившимся провалом.

«Мы финансируем собственную карикатуру», – мелькнуло у Стёпы в голове, и он содрогнулся от чёткости этой мысли. Он покупал не снаряжение. Он оплачивал билет в дорогой, красивый кошмар.

– Ну что, парни? – произнёс Миша, поигрывая ключами в руке. – Завтра – в путь! К новым горизонтам! Кстати… – он понизил голос до конспиративного шёпота. – Маринка к маме укатила, так что вечер – наш! Подготовимся к отбытию как следует!

– Впереди – дикая природа и невероятные кадры! – с готовностью подхватил Димон. Он уже представлял себе лавры первооткрывателя, отражённые в тысячах лайков.

Стёпа молча смотрел на перекошенную заднюю подвеску. Казалось, он слышал, как тихо стонет металл, прося пощады. Его взгляд скользнул от розовой доски, торчащей как немой укор, к забитому до отказа салону, и наконец – вниз, к грубой лямке рюкзака на своём плече. Под пальцами – чужие царапины.

– Горизонты, – тихо сказал он в пустоту. – Они весят пятьсот килограммов. И пахнут трюфельным соусом.

Рядом Миша что-то говорил про правильный старт, Димон ловил последний кадр. Их голоса звучали приглушённо, будто из другого, более яркого и глупого измерения. А холод чужих ладоней на лямках рюкзака был здесь. Осязаем. Не предупреждение. Приветствие.

Машина, гружёная до предела, стояла, поскрипывая. Рюкзак за спиной молчал. Всё было упаковано. Билет взят. Оставалось только дождаться утра.