Читать книгу #ЩукаДляМажора - Группа авторов - Страница 3

На следующее утро их белый Lexus LX с трудом оторвался от московской земли. Он уже не напоминал внедорожник – скорее перегруженного вьючного мула с глянцевым кузовом. И рванул в сторону Карелии.

В салоне царила привычная иерархия: Димон за рулём, в солнцезащитных очках за пятьсот евро, Миша сидел на пассажирском сиденье, Стёпа – на заднем, погружённый в планшет.

Первые километры по платной трассе были триумфальным шествием. Lexus пожирал километры ровного асфальта на автопилоте, почти не издавая звука. Салон был царством климат-контроля и тишины. Они парили над землёй в своём дорогом коконе, полностью изолированные от внешнего мира.

До Санкт-Петербурга домчались на удивление быстро. Почти не заметив дороги и не останавливаясь в северной столице, свернули на трассу «Кола».

Изначальный азарт начал угасать, уступая место дорожной рутине. Пейзаж за окном медленно, но неумолимо менялся. Ухоженные подмосковные леса сменились более просторными и дикими ландшафтами Ленинградской области, а затем в окна постучались первые, ещё робкие, карельские сосны. Воздух, который в Москве пах выхлопами и асфальтом, здесь заявил о себе иначе. Как дорогой нишевый аромат. В нём были ноты хвои, мха и полного отсутствия цивилизации.

– Ну вот! – удовлетворённо выдохнул Миша, удобно устроившись в кресле и отпивая из бокала-непроливайки дорогое пиво. – Ни пробок, ни смога. Одно сплошное позитивное природное ретро. Я же говорил – инженеры всё просчитали! Наш богатырь даже не чувствует нагрузки!

Стёпа, сидевший сзади и делавший вид, что изучает графики на планшете, сделал медленный, контролируемый вдох – будто вспоминал дыхательное упражнение. Мысленно он отметил: на каждом плавном подъёме «богатырь» издавал едва слышный, но красноречивый стон. Звук из задней подвески был похож на тихий скрип перегруженной полки.

– Слушайте, а давайте всю рыбу, которую поймаем, не будем есть. Мы её засолим, закоптим и устроим приём у меня в офисе! Рыбный фуршет! Всех партнёров пригласим. Пусть завидуют!

Димон, тем временем, листал ленту и вполголоса отвечал на голосовые сообщения. «Да, Марго, это новая коллекция… Нет, Света, я пока один, к сожалению… Липочка, спасибо за заботу, обязательно надену шапку». Он чувствовал себя режиссёром, управляющим целой свитой виртуальных воздыхательниц.

– А я думаю, из лучшей щуки нужно сделать чучело, – включился Димон, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида. – Поставить в спортзале. Будет мотивировать. Ты смотришь на рыбу и понимаешь, что хочешь быть таким же подтянутым и зубастым…

Вскоре, следуя маршруту «Рыбослава», они свернули с «Колы».

Сначала ехали по приличной асфальтированной дороге. Она, впрочем, быстро закончилась. Ей на смену пришло старое, потрескавшееся покрытие, которое вскоре сменилось грунтовкой, сплошь испещрённой колдобинами, как лицо подростка после переходного возраста.

– Ничего, – бодро сказал Миша. – Это же внедорожник! Он для такого и создан! Почувствуй мощь, Димыч!

Димон, скептически хмурясь, снизил скорость. Машину сразу же начало трясти и мотать, будто не отрегулированную стиральную машину поставили на максимальный отжим. Вещи в багажнике заскрежетали.

– Миш, – голос Стёпы приобрёл металлические нотки. – Напоминаю, наш центр тяжести смещён из-за перегруза. Нас может просто положить на бок, как неудобную игрушку.

– Расслабься! Мы же не на гоночном болиде «Формулы-1»! – отмахнулся Миша, но его энтузиазм чуть поутих.

Именно тогда GPS окончательно предал их. Дорога, ещё минуту назад хоть и разбитая, но очевидная, оборвалась на развилке. Слева уходила более-менее накатанная колея, справа – зловеще чернела глубокая колея, заполненная бурой жижей. Навигатор, мигнув, настойчиво указывал им двигаться прямо.

– Стоп, – резко сказал Стёпа, вглядываясь в экран, а затем в месиво за лобовым стеклом. – Здесь что-то не так. Эта дорога выглядит как тупиковый вариант для лесников. Или для самоубийц.

– Ребята… – Димон замер, глядя на эту грязевую ванну. – Мне кажется, или мы проиграли битву цивилизаций ещё до её начала?

– Вперёд! – скомандовал Миша, в которого вселился дух покорителя бездорожья. – Наш LX проходимее любого трактора! Давай, Димыч, газу!

Димон, стиснув зубы, нажал на педаль. Lexus с рёвом рванул вперёд, подняв фонтан грязи, и… благополучно засел по самые ступицы, беспомощно буксуя в густой каше.

«Вот она, романтика, – промелькнула в голове у Стёпы саркастическая мысль. – Полбагажника инженерного чуда для выживания, а мы не можем проехать и пяти метров. Самоотдача стопроцентная, КПД – абсолютный ноль».

В салоне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением шин, перемалывающих грязь.

– Ну всё, приехали… Я так и знал, – выдохнул Димон с видом человека, объявившего о конце света, и с укором посмотрел на Мишу. – Можно выходить… После этой грязи похоже, мои белые кроссовки никогда не будут представлены в музее уличной моды. Это трагедия.

– Ничего страшного! – Миша уже выскакивал из машины. – Это же часть приключения! Настоящие исследователи! Сейчас мы его вытолкаем на раз-два, не напрягаясь!

Последующие пятнадцать минут были достойны отдельного ролика на RuTube. Димон остался за рулём, чтобы газовать в нужный момент. Миша с разбегу упёрся плечом в багажник, не сдвинув и грамма многотонного Lexus’а. Зато отлично отшлёпал себя по лицу хлюпающей волной бурой жижи. Стал живым воплощением карельской грязелечебницы. Стёпа, выйдя с другой стороны, пытался помочь. Но его кроссовки мгновенно утонули в грязи. Сам он, поскользнувшись, едва не приземлился в ту самую лужу, из которой пытался вытолкнуть машину.

– Может, веток под колёса набросать? – предложил Миша, с трудом вытаскивая ногу из хлюпающей грязищи.

– Ветки? Хорошая идея. Если пройти до леса по этой грязевой каше, собрать их, а потом ещё столько же тащить обратно, – начал Стёпа, с отвращением оттирая грязь с рук. – По моим оценкам, это…

– Да брось ты свои расчёты! – пробурчал Миша. – Димыч, газуй! Дружно, на раз-два!

Димон, нервно сжав руль, вжал педаль в пол. Шины с отчаянным визгом взбили новые грязевые фонтанчики, но машина лишь глубже села на днище.

– Всё бесполезно! – крикнул он, выключая зажигание и по пояс высунувшись в окно. В этот миг его дорогие очки, съехавшие на кончик носа, сорвались и упали прямо в грязь у порога машины с тихим, позорным шлепком. Димон замер, тупо глядя на бурую киселеобразную массу, поглотившую наполовину дорогой аксессуар.

– Ну всё, теперь точно всё! … Только зря резину спалили… Да ещё и очки в это месиво… Просто восторг, – сообщил он, закатив глаза.

Видя тщетность усилий, Димон достал телефон. «Стоп, щас как в TikTok попрошу совета! #застрялвкарелии #помогитевытащитьlexus».

Стёпа молча, одним резким движением, выхватил у него телефон из рук через открытое окно. Его челюсти плотно сжались.

– Поверь, – сквозь зубы процедил он, и в голосе зазвенел холодный металл, – наши мучения не должны становиться публичным достоянием. Это тот случай, когда отсутствие контента – лучший контент.

Их спасителем мог бы стать внезапно подъехавший на видавшем виды «Уазике» мужик. Не заглушая двигатель, он выглянул из окна. От него пахнуло холодным потом, дымом и каким-то металлом. Видимо, здесь это и было запахом нормы.

Его взгляд, оценивающий, скользнул по глянцевому пузу Lexus’а. Затем задержался на чистой, ни разу не царапанной ветками краске на бампере. В уголке его глаза дрогнула едва заметная, уставшая складочка. Потом он посмотрел на торчащий розовый тубус и их потерянные, грязные лица…

– Мужики, не в ту сторону полезли. Тут зимником только… да и то, – буркнул он хриплым, пропахшим бензином голосом. – Вытаскивать вас некогда, да и машину жалко. Рессоры у меня не резиновые, сами справитесь как-нибудь. Вам надо обратно, на развилке налево.

– Постойте! – взмолился Миша, делая шаг к «Уазику» и оставляя в грязи глубокий след. – Мы заплатим! Хорошо заплатим!

Мужик медленно, с чувством превосходства человека, который уже всё взвесил, перевёл взгляд на Мишу, на его пальто, на котором грязь застывала коркой. В его глазах мелькнуло не раздражение, а ясность.

– Парень, – сказал он устало, но чётко. – Да на что мне твои деньги? На ремонт? Я на этой «таблетке» по лесным точкам фельдшерскую смену откатываю.

Стёпа, машинально анализируя всё, что видел, мельком заглянул в салон через открытое окно. На потёртом сиденье валялась помятая жестяная кружка. На торпеде, прилепленный жвачкой, болтался листок с номерами и пометками: «Мария Ив., давлен., Нов. Сосны» и «Пётр, поясница, Заречье». Рядом – сложенная вчетверо, истоптанная карта района, вся в карандашных пометках и жирных кружках. Это был не салон, а полевой штаб и передвижная аптека на колёсах, система жизнеобеспечения для десятка разбросанных по лесу домов и небольших деревенек. Всё это держалось на одном хлипком шасси и его усталом терпении.

– Завтра в шесть – первый вызов, – продолжил фельдшер, как будто прочитал список с того листка. – Старуха с давлением в Новых Соснах, затем мужик с поясницей в Заречье. Если я тут рессору порву или мост посажу – кто их повезёт? Я ведь не смогу, если машина сломается. А кто сможет – непонятно. По рации не докричишься, на такси не доедешь. Моя машина одна. А у вас, гляжу, – запасная прямо в багажнике. И время, похоже, вон оно, свободное. Справитесь как-нибудь.

И, не дожидаясь ответа, плавно, но уверенно дал по газам. «Уазик» с неожиданной прытью юркнул по утоптанной колее налево, оставив их в облаке пыли и едкого дыма.

В наступившей тишине было слышно лишь тихое бульканье – Lexus, как живое существо, продолжал оседать в объятиях грязи.

– Вот это да, – прошептал Димон. – Это, что цивилизация нас отринула? Мы – изгнанники? Я умру в грязи, и мой последний «лук» никто не оценит?

– Успокойся! Не умрёшь! – рявкнул Миша, но в его голосе уже звучала не уверенность, а истерика. – Вылезай оттуда! Пусть Стёпа сядет за руль – он полегче будет! Может, так вырвемся!

Димон, не открывая дверь, чтобы не заляпать салон, перегнулся через пассажирское сиденье и выглянул в окно с видом мученика.

– У меня, Миш, аллергия на такую… биомассу. И контактный дерматит. Если я выйду – меня разнесёт. Не могу я, пойми…

– У тебя вечно, то аллергозина, то поносина! – взревел Миша, швыряя в лужу комок грязи, который он только что отскоблил с капота. – Ты что, в скафандре родился?!

– Ребята, – холодно и чётко, как команду на учениях, произнёс Стёпа. – Дискуссия о дерматитах избыточна. Мы не вырвемся вперёд. Но мы можем отступить. Задача: вытащить машину назад, на твёрдый участок. Для этого нужно облегчить переднюю ось и создать твёрдый настил. Будем использовать то, что есть.

– Какой настил? Вокруг грязь! – развёл руками Миша.

Стёпа молча указал ладонью в сторону багажника.

– Выгружаем всё тяжёлое. Ящики, снаряжение, палатки, доску. Сначала – всё из багажника. Потом, когда машина станет легче, – запаску.

Работа началась под немой аккомпанемент ругани и стонов. Первым делом взялись за ящики с пивом, коробки с едой и часть снаряжения. Всё это полетело на узкую полоску суши. С тубусом доски пришлось повозиться: он зацепился за рамку багажника, и его стали выкручивать, как огромную нелепую пробку.

Забыв про аллергию и дерматит, Димон механически засунул грязные очки в карман. Теперь важнее была угроза ночёвки в болоте. И он, кряхтя, таскал ящики, причитая о спине. Миша, красный от натуги, работал, сжав зубы. Стёпа, с жилкой, дёргающейся на виске, руководил операцией.

В его голове, словно на отдельном, никем не видимом экране, беззвучно прокручивался бесконечный список:

«Балласт – минус 154 кг. Палатка “Антарктида” – ещё минус 36 кг. Коэффициент трения грязи – 0.1. Вероятность успеха – возросла до 18%»…

Освобождающийся постепенно от тяжёлого груза, Lexus вдруг вздохнул – не стоном, а тихим, почти человеческим выдохом облегчения, – и его задняя часть визуально приподнялась, оторвавшись от грязевых губ. С каждой вынесенной коробкой многотонная махина, казалось, становилась на сантиметр выше.

– Теперь запаска, – скомандовал Стёпа, когда багажник опустел. – Машине полегчало. Теперь и нам должно стать легче.

Только тогда полезли под днище. Запаску, прикипевшую к креплениям, извлекали втроём. Выкрутив последний болт и вытащив тяжёлый диск из-под приподнявшегося днища, они оставили в грязи глубокую рану. В списке Стёпы бесстрастно добавилась строчка: «Запасное колесо – 39 кг. Выгружено. Вероятность успеха – 23%».

– Теперь – настил, – сказал он, осматривая обочину. – Ищем камни, брёвна, всё твёрдое. Хоть что-то.

Они нашли несколько плоских камней и пару трухлявых, гнилых, но ещё целых плах от старой лежнёвки. Но этого было мало.

– Коврики, – скомандовал Стёпа.

– Что? – не понял Миша.

– Коврики из салона. Все. Велюровые – под задние колёса, резиновые – вперёд, под камни, чтобы не ушли в грязь.

Миша замер на секунду. Его взгляд задержался на бежевом велюре, куда он так горделиво ставил ногу утром. Потом, с лицом человека, приносящего в жертву эту святыню, махнул рукой:

– Да пофиг уже! Топи!

Дорогие коврики полетели в чёрную жижу, образовав жалкий, тонущий помост из былой роскоши. Сверху легли камни и плахи. Тяжёлое запасное колесо столкнули в саму колею, создав хоть какую-то опору.

– Теперь самое главное, – Стёпа сел за руль и включил заднюю передачу. – Не просто толкать. Раскачивать. Я буду давать газ в такт. Как только машина дёрнется назад – усилие. Понятно?

Они встали по бортам. Стёпа коротко газовал. Lexus стонал, дрожал, но не двигался.

– Дружней! – крикнул Стёпа.

Миша и Димон, слившись в едином порыве отчаяния, упёрлись. Газу. Толчок. Газу. Толчок. Камни под колёсами уходили в грязь, коврики рвались с мерзким чавканьем. Но с каждым раскачиванием машина отползала назад на сантиметр, на другой. Раздался громкий хруст – одно из гнилушек лопнуло. И Lexus в этот момент дёрнулся сильнее, его задние колёса нашли точку опоры на сплющенной запаске. С чавкающим, отрывистым звуком, похожим на попытку земли удержать свою добычу, машина выскочила из грязевой пасти на твёрдую колею.

Наступила тишина, полная лишь их тяжёлого дыхания да бульканья грязи. И тут её разорвал их общий, оглушительный, истерический хохот – нервный срыв, вырвавшийся наружу. Они заржали как кони – хрипло, неудержимо, захлёбываясь смехом облегчения. В нём тонули и истерика, и злость, и стыд. Это был смех людей, чудом выбравшихся из ямы, которую сами же и выкопали.

Стёпа, всё ещё сидя за рулём, опустил голову на сложенные на руле руки, и его спина судорожно дёргалась. Димон, упёршись одной рукой в колено, бил ладонью по грязному капоту, а Миша, облокотившись о стойку двери, трясся беззвучно, и слёзы смеха текли по его щекам, оставляя чистые дорожки в грязи.

Наконец они выдохнули почти одновременно, развалившись кто на капоте, кто просто присев на корточки. Руки предательски тряслись – не от холода, а от свалившейся на мышцы дикой нагрузки и от этого странного, очищающего хохота.

Димон, сидя на корточках и опираясь на колени, сквозь смех выдохнул:

– Боже… Я… я лет пять так не… не… даже в зале…

– Молчи, – прохрипел, всё ещё давясь смехом, Миша, растирая поясницу. – Только бы не пришлось это делать ещё раз…

– Вероятность – 83%. Грузи быстрее, – сухо бросил Стёпа, уже поднимаясь. – Всё это добро обратно.

И снова началась каторга. Теперь им предстояло запихать выгруженную гору назад в машину, которая казалась им внезапно тесной и враждебной. Каждый ящик, каждая коробка теперь весили втрое больше. Их тянули вниз не только гравитация, но и привкус стыда, и физическая усталость.

– Стёп… – задыхаясь, выдавил Димон, вталкивая ящик обратно в багажник. – А ведь это мы… всю эту хрень… сами сюда… привезли…

Стёпа, не оборачиваясь и принимая у Миши тяжёлую запаску, коротко бросил через плечо:

– Основной принцип кризиса. Чтобы выбраться, сначала нужно выгрузить всё лишнее, что везёшь на себе. Даже если это твоё же пиво…

Миша усмехнулся, но ничего не сказал. Он понял…

Наконец последняя бутылка пива была поставлена на место. Длинный розовый тубус, словно кость в горле у машины, снова был втиснут наискосок. Они молча сели в салон. От него теперь пахло потом, грязью и страхом, который медленно оседал, вытесняя первоначальный восторг. Воздух гудел немым вопросом: «И это только начало?»

– Ладно, – сказал Стёпа, переводя дух и оглядывая уставшие лица друзей. – Я пока сяду за руль.

– ТАК! – скомандовал Миша, когда они вновь оказались на более-менее твёрдой почве. – Требуется срочная дезинфекция и перезагрузка!

Их появление на ближайшей одинокой бензоколонке произвело фурор. Девушка-заправщица с обветренным лицом и потёртой нашивкой с именем «Катя» на спецовке смотрела на покрытого грязью Мишу с немым ужасом.

Тот пытался оттереть логотип на капоте.

Её зелёные глаза, странно яркие на фоне выцветшей униформы, скользнули от его грязного пальто к машине. В них мелькнуло нечто вроде профессиональной жалости, как у ветеринара, видящего горожанина, который в однокомнатную квартиру взял охотничью лайку.

– Что это с вами? – спросила она. – Неужели авария?

– Это… – Миша сделал многозначительную паузу, глядя на свои руки, покрытые застывшей грязной коркой. – Прямое, так сказать, знакомство с сущностью карельской глубинки. Проявляется при близком контакте. Знакомство состоялось!

– И, главное, бесплатный пилинг! – добавил Димон. Он безуспешно пытался вернуть презентабельный вид своим очкам, шаркая ими о заляпанную куртку и одобрительно разглядывая полоски грязи на закатанном рукаве Мишиного пальто. – Натуральный, органик! – язвительно произнёс он.

– Повезло, что раму не погнули и раздатку не забили, – сухо, как отчёт об инспекции, добавил Стёпа.

Девушка скептически посмотрела на забитый под завязку багажник, из которого наискосок торчал розовый тубус – единственное яркое пятно во всей этой грязезавязной истории.

– На рыбалку? – уточнила она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. – С таким-то… хозяйством?

– Не просто на рыбалку! – парировал Миша. – На покорение стихии! Это не снаряжение, это арсенал!

– Ну-ну, – только и сказала девушка, сдавая сдачу. – Удачи. Аккуратней на дороге! И на воде тоже – смотрите, не перекупайтесь!

Они вышли на улицу.

– Всё это мелочи! – отмахнулся Миша. – Главное – эмоции! Настоящая проблема в другом. – Он сделал драматическую паузу. – Где тут, простите, по-маленькому? Пиво-то не ждёт.

Димон хитро усмехнулся:

– Ты же хотел единения с природой? Вот тебе и первый акт. Лес, кусты… Все условия.

– Я не против единения, но я за гигиену, – с достоинством заявил Миша. – Ищу цивилизованный вариант.

Отмывшись с помощью шланга с водой, они нашли санузел за колонкой – убогую покосившуюся будку, но хотя бы пахнущую хлоркой. Миша, уже подпрыгивавший на месте, ринулся туда с благодарностью заблудшей души, узревшей врата спасения.

Однако врата спасения оказались вратами в иную реальность. Сначала – просто резкий запах аммиака, бивший в нос за пять метров. Внутри он сгустился в едкую субстанцию из хлорки, ржавчины и того, что цивилизация здесь давно сдала в утиль. Воздух был влажным и липким. Само помещение – кабинка с дырой в полу, над которой висела мгла. Весь процесс стал экзаменом на выживание: удержаться на скользком полу, задержать дыхание, не смотреть вниз и сделать то, зачем пришёл.

В самый ответственный момент его взгляд, против воли, сорвался вниз. То, что зияло под ним, не поддавалось описанию. В чёрной мгле что-то шевелилось… и… чавкало – казалось, сама тьма обретала формы жизни.

Он вылетел оттуда, задыхаясь, срывая с себя пальто, как будто на него переползла вся скверна этого места. Лицо его было бледно-зелёным, в глазах – панический ужас человека, заглянувшего в мглу, увидевшего там своё отражение – и понявшего, что в этой мгле кто-то тоже внимательно смотрит на него.

– Всё, – прохрипел он, повалившись на сиденье Lexus’а и жадно вдохнув воздух, сильно пропахший потом и сыростью. После туалетного ада этот запах показался ему почти что родным и спасительным, просто бальзамом. – Я всё понял. Я видел её. Суть этой самой романтики. Она не в щуках и не в боровиках. Она – в той дыре. И она хочет нашей смерти… или как минимум – нашего смирения. Ребята, у кого есть антисептик? Мне нужно протереть… всё. Даже память…

Они ехали молча. Салон, ещё недавно наполненный болтовнёй и запахом пива, теперь вобрал в себя тяжёлое молчание Миши и терпкий, едкий шлейф от его одежды. Lexus, будто наученный горьким опытом, шёл теперь с опаской, а его стёкла, в которые уже не смотрелись с восторгом, отражали лишь наступающую, безразличную стену леса, поглощавшую их без остатка.

– Офигенный вид, – прокомментировал Димон, снижая скорость и бросив многозначительный взгляд на Мишу. – Прям как на обоях… Только пахнет как-то… очень сильно. Хвоей и чем-то ещё. Очень первозданным.

– Это медведями пахнет, – мрачно пошутил Стёпа, глядя на показания навигатора, который упорно показывал, что они уже полчаса едут по чистому полю. – По расчётам, мы должны были быть у того населённого пункта пятнадцать минут назад. Либо мы едем не туда, либо населённый пункт решил от нас спрятаться.

– Не переживай, дружище! – хлопнул его по плечу Миша, у которого от пива и дороги появился боевой настрой. – Настоящие путешественники всегда идут по зову сердца, а не по навигатору! Вперёд, к приключениям! И к следующему кусту… мне опять надо. Но теперь я знаю, что лес – это не худший вариант.

После очередного «единения с природой» искра в глазах Миши окончательно потухла, уступив место навязчивой идее.

– Ребята, я голоден как волк. Не в смысле этих ваших протеиновых батончиков. Мне нужна настоящая, колоритная карельская кухня! Где тут у них ресторанчик национальный? Должен же быть!

– Миш, ты где последний раз видел хоть какое-то здание? – спросил Стёпа, с тревогой наблюдая, как навигатор окончательно замер, показывая лишь бежевую пустоту. – Мы уже час едем по тайге. Ближайшая цивилизация – это, наверное, медвежья берлога с вывеской «Умри голодным».

– Не может быть! – упрямо настаивал Миша. – Такая богатая культура! Уха из сёмги, пироги-калитки, мясо лося! Я бы сейчас котлет из медвежатинки навернул с десяток, – мечтательно добавил он, глядя на лес, который упорно не желал превращаться в гастрономический квартал.

И тут, как по волшебству, за поворотом их наконец ждала цель поездки – посёлок ЩУЧОЗЕРО. А в нём – логическое завершение всех мыслей Миши о еде. В ста метрах от таблички их встречало неказистое бревенчатое строение с вывеской, вырезанной из куска фанеры: кафе «От лося до лосося».

– ВОТ! Видишь, Степан?! – торжествующе крикнул Миша. – Зов сердца! Я же говорил! Настоящие охотники и рыбаки всегда найдут, где подкрепиться! Здесь должен быть колорит! Стёпа ничего не ответил. Его взгляд скользнул по покосившейся вывеске, по тёмному, безлюдному двору, и нечаянно упал на боковое зеркало. Там, в овальной, чуть искажённой рамке, отражался не он сам, а кусок мира за стеклом: размытая полоска обочины, тёмная стена леса. Зеркало было чистым – они его отмыли на заправке. И эта чистота делала отражение невыносимо точным. Это и был первый взгляд извне. Взгляд на их приключение со стороны, как на уже случившийся факт.

Он вдруг понял, что застряли они не в грязи, а в чём-то другом. В промежутке между «уже» и «ещё нет». Между покупкой билета и началом спектакля. И этот промежуток пах не хвоей, а чем-то тонким и неуловимым – тихим, безжалостным выравниванием давления между их прежней жизнью и той, что ждала впереди.

Его пальцы сами собой потянулись к планшету, чтобы добавить в таблицу новый параметр: «Вероятность пищевого отравления: 45%». Но он передумал.

Зачем портить друзьям предвкушение? Они купили себе приключение. Значит, в их системе координат, оно уже состоялось. Осталось лишь доиграть спектакль до конца. Собрать коллекцию кишечных палочек, местной микрофлоры, получив пищевое отравление на память – и запомнить это послевкусие. Послевкусие купленного, но так и не случившегося волнения. «Пусть хотя бы наедятся», – беззвучно подумал он.

И Lexus, словно разделяя его сомнения, с тихим стоном преодолел последние метры, подставив грязный бок одинокому, жёлтому свету в окне. Свету, зыбкому и обманчивому, как огонёк над болотом. За которым, возможно, их ждал следующий, купленный билет.