Читать книгу Теплая стена - Группа авторов - Страница 2

Кирилл не верил в привидения. Он верил в следы. В физику. Каждое сильное переживание, по его теории, – это энергетический выброс. Он деформирует пространство-время в микроскопическом, но фиксированном масштабе. Паника, восторг, ужас – они выплавляются в молекулярную структуру места, как изображение в фотопластинку.

Его комната была лабораторией по развитию этой ереси. На столе, рядом с зеркальной «Лейкой», лежал самодельный прибор – паутина проводов, подключенная к усилителю и старому oscilloscope app на ноутбуке. Датчики – пьезоэлементы от зажигалок – он раскидал по квартире: прилепил жвачку к стене в коридоре, сунул за трубу в ванной, вмазал в щель под плинтусом в комнате Леонида Яковлевича. Он ловил не звук, а вибрацию самой материи.

Всё началось с пятна. На потолке его комнаты, после прорыва трубы у соседей сверху, проступило жёлтое пятно сложной формы. Оно напоминало Кириллу то ли континент, то ли профиль кричащего человека. Он фотографировал его каждый день в одно и то же время, при одинаковом свете. И через две недели заметил: контуры шевельнулись. Миллиметр на миллиметр. Не от сырости – она давно высохла. Пятно будто дышало.

Сегодня он смотрел не на пятно, а на экран. Зелёная линия осциллографа, обычно дремала ровной синусоидой фонового шума, за полчаса до рассвета выдала серию резких, коротких пиков. Тук-тук-пауза-тук. Ровно четыре удара. Повторялись каждые пять минут. Датчик в коридоре.

Он вышел босиком. Линолеум был ледяным. В коридоре царил синий, почти подводный полумрак. Четыре удара. Он приложил ладонь к стене – там, где, по его вычислениям, должна была быть та самая «лишняя дверь» Алисы. Стена вибрировала. Слабо, но отчетливо. Это не было похоже на удар молотка или шаги. Это было похоже на стук в дверь. Но двери там не было.

– Я знаю, – прошептал он стене, как учёный, подтвердивший гипотезу. – Ты есть. Ты просто в другом слое.

Он вернулся в комнату и открыл свежую папку на компьютере. Назвал её «Эксперимент №1: Свидетельство А». И начал записывать, смешивая холодный язык отчета с лихорадочной точностью одержимого:

«Объект: стена, сев. -зап. торец коридора, координаты условные 4-Б. Время: 04:15 – 04:45. Зафиксирована повторяющаяся механическая вибрация, не соответствующая известным источникам (ветер, остаточные напряжения конструкции). Гипотеза: резонансное эхо события высокой эмоциональной интенсивности. Предположительная природа события: долгие, отчаянные поиски выхода. Или попытка кого-то впустить. Вопрос: кто стучал? И кому? И почему эхо активизировалось сейчас, за неделю до сноса?..»

Он оторвался от клавиатуры. В окне светало. На розоватом небе чётко чернел контур нового жилого комплекса – гладкого, безликого, молчаливого. Его назвали «Аквилон». Дом-зеркало, дом-призрак, который будет отражать этот, но не будет помнить ничего.

Кирилл повернулся к своему зеркалу в раме. В его отражении, на фоне окна, чётко читался тёмный силуэт новостройки. Будто призрак будущего уже здесь, в комнате.

– Интересный кадр, – сказал он своему отражению. – Настоящее, ловящее эхо прошлого, на фоне призрака будущего. Три слоя одной нереальности.

Он взял «Лейку». Щелкнул. Не себя. Не комнату. Свое отражение в момент осознания. Это была его главная коллекция – автопортреты как чужих людей, застигнутых в момент встречи с необъяснимым.

Из-за стены послышался привычный утренний звук – глухой кашель Леонида Яковлевича. Старик просыпался, чтобы продолжить каталогизировать мир, который вот-вот рассыплется.

Лабораторный день Кирилла закончился. Начинался день человеческий. Но теперь у него было доказательство: дом не просто помнил. Он воспроизводил. Значит, можно было поймать больше. Поймать и, возможно, расшифровать.

Первая нить была поймана. Клубок начал разматываться.