Читать книгу Дом Игуаны - Группа авторов - Страница 9

Я проснулся, когда Анна ещё спала. Её лицо лежало на подушке, в уголке рта у неё были слюни. Это было даже мило. Спала она как ребёнок, слегка посапывая и смешно шевеля носом. По-видимому, она досматривала свой последний сон.

Я лежал, стараясь её не будить. Шторы мы вчера не опустили, и в окно было видно, что дело идёт к рассвету. Ночь из непроглядно чёрной становилась серой, начали проглядывать тёмные силуэты пальм, и всё говорило о том, что солнце понемногу карабкается к кромке горизонта.

До выезда оставалось около часа. Сегодня по плану у нас была поездка в Санто Доминго, встретиться с антикваром по поводу монеты. Можно было ещё поспать, но я знал, что вряд ли уже получится.

Я смотрел на спящую Анну, как она забавно морщится, как начинает громко сопеть, потом снова умолкает. Мне было интересно, какие сны она сейчас видит, и что в них. Она никогда не делилась со мной, но я уверен, что ей всегда снится что-то светлое и хорошее. Думаю, она в них даже летает. Мой сегодняшний сон, который я запомнил достаточно полно, таким не был.

В нём было сумрачное пространство вымороженной пустыни, покрытое торчащими тонкими пластинами льда. Такое случается при ледоходе на реке, когда льдины налезают друг на друга, после чего пришедший внезапно мороз обездвиживает их, заставляя этот хаос замереть. Льдины были почти белыми и светились изнутри.

По этому неприспособленному для жизни пространству ползали голубоватые существа, похожие на трилобитов. Они время от времени замирали, из них вываливалась кучка полупрозрачной зеленоватой массы, словно они испражнялись ею. Но я знал, что это не какашки, хотя выглядели они именно так. Я знал, что это их сперма.

К этой кучке сбегались другие трилобиты, сразу же начиная жадно её лизать. Такой у них был способ размножения. После этого их начинало распирать и они суетливо принимались искать место, где можно отложить личинки. Для этого хорошо подходили чёрные проталины, подогреваемые изнутри.

Во сне я знал, что проталины возникают над теми местами, которых касаются щупальца существ, живущих подо льдом. Этих существ было много, ими буквально кишел подлёдный мир, и от этого было жутко.

Я знал, что вскоре они протопят лёд, и голубые трилобиты начнут проваливаться в вязкую, как смола, воду, где их будут пожирать эти существа с щупальцами. Я пытался предупредить трилобитов, какая опасность их поджидает. Я кричал им, чтобы они уходили с проталин.

Вместо этого они всё больше жались к чёрным овалам, откладывали на них личинки и замирали в ожидании, когда из личинок начнут вылупляться маленькие голубые комочки. Я стал кричать гораздо отчаянней, однако у меня получалось только невнятное мычание, от которого я проснулся.

Как всегда, от сна осталось чувство гнетущей тревоги. Чтобы избавиться от него, нужно было переключиться мыслями на что-то другое. Глядя на спящую Анну, я стал думать о том, как причудливо сплелись наши судьбы.

***

Мы с ней родились и выросли в одном городе далеко отсюда. Это был большой старинный европейский город на берегу Балтийского моря, из которого наши родители были вынуждены уехать. Это было время, когда из него многие уезжали.

Наши родители не были знакомы друг с другом, как и мы с Анной. У нас вообще с ней по жизни сложилось непохоже. В отличие от меня, Анна с матерью уехала в Канаду сразу, я туда попал на четверть века позже. Мы с ней познакомились уже в Торонто и выяснили, что наша с ней история началась в одном и том же городе на другом конце света, что сразу сблизило нас.

Анна по матери принадлежала к древнему роду, стоявшему за тайным орденом, история которого уходит в незапамятные времена. Этот род никогда не был знатным, его влияние никогда не было публичным. Однако это вовсе не значило, что он прозябал в безвестности и немощи. Всё обстояло ровным счётом наоборот.

О своей принадлежности к этому роду Анна узнала только в Канаде, куда её с матерью вывезли родственники. Своего отца Анна не знала, она росла без него, с матерью и дедом, отставным военным.

Когда ей было пять лет, дед умер. Через год после этого мать вышла замуж за жителя Монреаля по фамилии Морель, они переехали к нему в Канаду, где Анна с тех пор и жила. Брак у матери не задался, она через несколько лет рассталась с мужем. Анна была уверена, что этот союз оформили исключительно для их переезда в Канаду и дальнейшей легализации, хотя мать всегда это отрицала.

За всем этим стояли её родственники, управлявшие той неприметной компанией из пригорода Торонто, которую мы меж собой называем «конторой». Насколько я мог судить, в более высоких стратах этого тайного общества, пустившего корни по всему миру, люди по крови Анне тоже были совсем не чужими. Не говоря уже про то, что её дед принимал деятельное участие в работе этого синдиката вплоть до самой своей смерти. Как я понимаю, переезд Анны с матерью в Канаду был по сути их эвакуацией после его кончины.

Такая вот у Анны история, как я её знаю. Самое мутное в ней это конечно рассказ про тайный орден, костяк которого составляет её род, и что этой организации не то что века, а тысячелетия. Верить в это или нет, вопрос личных преференций. Мне заходит не очень. Вот эта вот величественная важность организации, стоящей за нашими мелкими трепыханиями, меня сильно смущает. Есть в этом явное несоответствие.

Анна объясняет это тем, что мы сейчас в кризисе, причём экзистенциальном. Под «мы» подразумевается организация, которая в силу ряда обстоятельств за последний век заметно ослабла и сейчас борется за своё выживание. В это я могу поверить. Но тогда, наверное, стоит забыть про своё былое величие, пореже о нём вспоминать и тупо заняться укреплением своих позиций.

Когда экономишь на хлебушке, напоминать другим, что когда-то ел чёрную икру вёдрами, это не самое умное поведение. Ничего, кроме глумливых ухмылок, не вызывает.

Ну и чтобы не было разночтений. То, что я работаю на какую-то организованную структуру, которой как бы нет, это факт. В неё входит россыпь больших и малых групп, часть которых оформлена вполне официально в коммерческие компании и общественные организации, а другая часть действует как ячейки карбонариев или кружки по интересам. Вся деятельность этой структуры хорошо скоординирована, а нити управления уходят куда-то глубоко в тень. Так глубоко, что не докопаться.

Но это как бы общие наблюдения. А в сухом остатке, если разобраться, я даже не знаю, на кого работаю. Я не имею ни малейшего представления, кто эти люди, стоящие на вершине пирамиды, чего они хотят, и во что превратится мир, если они победят. Впрочем, то же самое в полной мере относится к любой другой теневой структуре.

***

Стоит сказать, что относительно тайных обществ есть множество заблуждений, главным из которых является вера в существование мирового теневого правительства, которое монопольно управляет делами на планете из сияющих чертогов.

Это, конечно, не так. Такого правительства нет, и быть не может в принципе. Для этого кто-то один должен взять и всех победить. Или все должны договориться между собой. И то, и другое абсолютно нереально, так не бывает.

Начнём с того, что тайных обществ много. Безумно много. Число их постоянно прирастает, и все они бьются за место под солнцем. Кто-то в ходе этой борьбы сходит со сцены, кого-то поглощают более сильные и успешные, но война всех против всех в этом сумрачном мире не останавливается ни на миг.

Механизм отбраковки там тот же самый, что в дикой природе. Или, скорее, он напоминает происходящее в бизнес-среде, где постоянно идёт борьба за выживание. Основная масса молодых и борзых быстро разоряется и уходит со сцены. Другие барахтаются, стараясь удержаться на плаву. А кто-то превращается в доминирующих монстров.

В принципе, тайные общества по сути своей это и есть бизнесы, организованные по типу японских синдикатов. Отличие лишь в том, что они функционируют не публично, не напрямую, и без особой оглядки на национальные законы. А так всё то же самое.

Конечно, крупные игроки часто образуют ситуативные альянсы, когда у них появляется общая цель. В такие моменты создаётся впечатление, что нами управляет какая-то неведомая сила, то самое мировое правительство.

Как бы в подтверждение этого начинает всплывать информация о том, как в условном месте собираются избранные и устраивают там похабный балаган с закосом на греческие мистерии, мня себя приобщёнными к тайнам жрецов Атлантиды. Или Древнего Египта, на худой конец.

Собираются они в какой-нибудь условной Богемской роще, устраивают там обряды с коллективным завыванием, чертят герметические символы, обряжаются в балахоны на голое тело и непременно устраивают в конце разнузданную оргию.

Хотя чаще всего важные дяденьки и тётеньки в строгих костюмах слетаются в приятное во всех отношениях место типа Давоса, чтобы помечтать, как бы вернуть времена раннего средневековья, только технологического, где они станут новой аристократией среди страдающих смердов.

Но это лишь иллюзия мирового правительства. Так развлекается нижнее звено. Те, кто на вершине пирамиды, или рядом с ней, таким не балуются.

И ещё. Даже когда крупные игроки о чём-то меж собой договариваются, это вовсе не значит, что сложился устойчивый союз. Нет, это только вопрос времени, когда он распадётся, и борьба за влияние вспыхнет с новой силой.

Наше общество, включая его невидимую страту, постоянно находится в динамике. По той простой причине, что люди не могут по-другому. Каждому всегда хочется бо́льшего, ненасытная утробушка это наше всё. Закон возрастающих потребностей, ничего не поделаешь.

Как появляются тайные общества? Положим, работает группа товарищей в какой-нибудь важной административной структуре. По должности в их руках оказался ресурс, которым они могут распоряжаться. Подумав, они решают устроить переворот в свою пользу, объединившись в кружок заговорщиков. В результате появляется тайная группа, имеющая цель, план, влияние и организационную структуру. Вот вам готовое тайное общество. А если добавить ещё идеологическую доктрину, то это уже тайный орден.

Что из этого следует? Получается, появление тайных обществ это вполне себе органичный процесс, идущий с незапамятных времён. С тех времён, о которых современные историки не имеют ни малейшего представления.

Века и тысячелетия человечество создавало великие ценности, которые прибирали к рукам отдельные группы. А потом эти сокровища бесследно исчезали. Бесследно в том смысле, что мы не имеем ни малейшего понятия, кому они достались и как ими распорядились.

Как думаете, сколько таких, обладающих несметными богатствами, кланов возникло за всю историю человечества, и сколько из них продолжает существовать до сих пор? Вот что-то мне подсказывает, что много. И с возможностями у них явно всё в порядке. Деньги к деньгам, и чем дольше, тем больше.

Для того чтобы управлять империями и государствами, совсем не обязательно иметь титулы и должности. Для всего этого достаточно иметь рычаги влияния. Ост-Индская компания, фактически управлявшая Британской империей, не даст соврать.

Как уверяет Анна, мы с ней действуем в интересах одного из таких тайных обществ, которое гордо называет себя орденом. Если её послушать, на её род возложена важная миссия хранить тайны древней цивилизации, которой уже нет, и возрождение которой принесёт много благ человечеству.

Я в эти красивые истории особо не верю, энтузиазм её не разделяю. И вообще, для меня это просто работа, которую я делаю, потому что другого выхода у меня особо-то и нет.

***

Заворочалась Анна. Приоткрыла лениво глаза, вытерла тыльной стороной ладони слюни и спросила хрипловатым спросонья голосом:

– Сколько времени?

– Скоро вставать.

Она полежала в постели потягиваясь. Потом молча встала и прошлёпала босыми ногами по полу в сторону ванной. Послышался звук смываемого унитаза и воды из крана. Вернулась, легла рядом, прижавшись ко мне. Надолго её не хватило. Она снова заворочалась, легла на спину и деловито спросила:

– Что думаешь насчёт вчерашнего?

Понятно, с утра планёрка, не вылезая из постели. Я помолчал, собираясь с мыслями, и начал не спеша делиться своими соображениями.

– Похоже, эти ребята вообще без идеи, что это за монета. Ты же сама их видела, там развитие на уровне «найти и продать», всё остальное для них высшая математика. Поэтому нет, этих можно смело вычёркивать, не та публика. Насчёт откуда взялась там эта монета они явно без понятия. Ты заметила их реакцию, когда мы показывали им фотографии? Так не сыграешь. Ребята слишком примитивные для такого. Так что по мне это тупик, можно оставить их в покое.

Анна молча слушала, не возражая и не комментируя. Я продолжил:

– Посмотрим, что это за антиквар, к которому они послали Стефанию, что он скажет.

Анна лежала и задумчиво крутила прядь своих длинных волос вокруг пальца. Это означало, что она что-то прокручивает у себя в голове. Ожил будильник на телефоне. Он настойчиво напоминал, что пора просыпаться и ехать в Санто Доминго. За окном уже посветлело, солнце вот-вот должно было вынырнуть из-за горизонта, и нам действительно пора было выезжать.