Читать книгу Дитя затмения. Зов на заклание - Группа авторов - Страница 2

Едва успев выбраться на поверхность, сталкеры услышали пальбу. Они вылезли в заброшенном одноэтажном домике, стоявшем посреди лесной чащи, очень похожей на ту которую они покинули буквально час назад. Подкравшись на корточках к заколоченным окнам, они украдкой выглядывали из под сгнивших досок. Перед домиком когда-то давно были оставлены стройматериалы, стояли ржавые остовы автомобилей. И там же, петляя средь остатков былой цивилизации неповоротливые полутарометровые туши таранили гвардейцев с разбега, врезаясь бивнями в преграды. Те палили по ним с возвышенности но одного из тех, кто не успел забраться одна такая облысевшая туша пробила насквозь, буквально насадив на бивень. На весь лес раздались душераздирающие вопли и выпотрошенное тело свалилось на землю. Мало того, этот вонючий центнер еще и пробежался по телу, разворотив острыми копытами все лицо. Где-то в стороне валялся почти такой же труп.

И пока остатки отряда добивали ту самую тварь, сталкеры попытались под шумок пройти мимо. Аккуратно вынырнув из домика, они прокрались мимо гвардейцев и вот-вот уже скрылись за его углом но неожиданный свист пуль сбил Сову с ног. Дыхание сбилось. Тысячи молоточков в груди. Выругавшись она схватила Зверя за руку и попыталась встать но взвыла от невыносимой боли. Товарищ лишь чудом её затащил в укрытие. Шум в ушах. Глубокий вдох. Выстрел пистолета. Сова достала из подсумка стерильный бинт и, прикрывая другой рукой обильно кровоточащую рану, перевязала рану. Но этого было мало. Оглушающий хлопок пороховых газов. Торопливо перебирая пальцами нашла тюбик-шприц эпинефрина и вколола себе в бедро. Прямо у лица Зверя сыпалась бетонная крошек со стен, прошитых автоматными очередями. Между тем, пустой магазин пистолета был быстро убран в карман. Автоматные очереди затихли и один солдат грубо обратился к сталкерам:

– Архаровцы! Вы че-то попутали, я не пойму? Выходим по одному!

Понимая что шансы не на их стороне, Зверь согласился:

– Не стреляй, выходим!

Он неторопливо, будто из последних сил вылез из укрытия, подняв руки. Пистолет Зверя же остался у ног Совы.

– Вторая вышла! Мы помним что вас двое!

Раненая еле-еле выползла из-за укрытия и растянулась на земле. Они были окружены толпой солдат в чёрных прорезиненных комбинезонах с кевларовым бронежилетом второго класса. Груди их были защищены кевларовыми пластинами. На лицах их был малогабаритный противогаз. И эти заряженные под завязку бойцы были безжалостны. Особенно к сталкерам вроде этих. Один дерзкий солдатик нагнулся к Сове и выпалил:

– Добегалась дорогуша?

Она лишь промолчала.

– Поднимай свою курицу и двигай за мной. И без глупостей, заманали уже.

Зверь поднял Сову на ноги и та обхватила его шею. Отряд выдвинулся в неизвестном направлении. Сталкеров терзали дурные предчувствия: их уже второй раз оставили в живых, хотя могли пристрелить на месте. Они были нужны но зачем? Этот вопрос не давал им покоя всю дорогу, они о чем-то перешептывались но командир отряда постоянно их затыкал. Где-то поблизости, за кустами послышалось нежное мяуканье и автоматная очередь прошила заросли. Киса явно не ожидала такого ответа и бросилась наутёк.

Леса Мора – хвойнолиственный ад на яву: он завораживает своих гостей живительной прохладой, тонкими ароматами смолы и в самом пике их блаженства вставляет палки в колеса. Если днём здесь кабаны да рыси, то в ночном сумраке прячется что-то гораздо страшнее. Через пять-десять минут ходьбы по валежнику отряд прибыл в военный лагерь. Он из себя представлял траншеи, вымощенные еловыми бревнами. Те уходили вглубь к закопанным землянкам.

Выглядело это всё так, будто при первой атаке серьезного врага весь лагерь сразу же ляжет, однако в нём ютилось около двух десятков заряженных бойцов. Пленных привели в одну из таких, наполненную такими же сталкерами: многие из них были ранены, над некоторыми уже кружили мухи. Ударом приклада по подколенной ямке деспот сваливает Зверя на землю а за ним падает и раненая Сова, изнывая от боли. Тиран подходит к ней и срывает с головы противогаз. Сквозь спутанные угольные пряди волос, на него с исступлением уставились ангельские очи. Схватив эти пряди, он грубо перевернул её и сорвал старенький кожаный рюкзак, выкинув его на улицу. Не промедляя, он подошёл к Зверю и врубив по голове прикладом. От такого удара он оказался оглушен и полностью беспомощен. Оставив сталкеров без припасов, он вытащил ножи из их ножн, а затем вальяжно вышел из землянки, захлопнув её. Снаружи послышался звон цепей а за ним последовал щелчок замка. Сову охватила паника. Она заползла под одну из скамеек и свернулась клубочком. Пол был пропитан насквозь трупным ядом и в воздухе витал отвратительный смрад вперемешку со зловониями отходов жизнедеятельности. На лицах тех, у кого не было противогаза читался неприкрытый ужас, отчаяние.

"Мы не можем здесь умереть" – думала она, но эту мысль отрезали мрачные фантазии о мучительной казни, агонии…

Через каких-то двадцать минут замок снова щёлкнул и грубо вымощенные деревянные створки ворот распахнулись. В землянку вошёл всё тот же ефрейтор и окинул презрительным взглядом узников. Его взор упал на оглушенного, возможно уже безнадёжного Зверя. Он схватил его за капюшон и потащил волоком наружу, вдруг из под скамейки пулей вылетела Сова, схватив гвардейца за воротник комбинезона:

Нет! – прошипела она, зверски оскалившись, и принялась остервенело встряхивать его. Тот ничуть не смутившись, одним толчком опрокинул Сову на пол и выхватив пистолет, направил ей в лицо:

– Сидеть, дура!

В таком положении он вытащил Зверя из землянки. Как только створки снова начали закрываться, Сова из последних сил бросилась на них, заколотив руками и ногами. Из землянки донёсся приглушенный рычащий вопль, словно медвежий. Гвардеец тащил сталкера по траншеям, словно мешок с землей. Взглянув на него, он увидел моргающие стеклянные глаза. Послышалось бессмысленное мычание, с края отвисшей губы потекла тонкая струйка. Того же это ни разу не волновало, однако. Он молча сплюнул на землю, грубо закинув за порог покосившейся избушки. Он отдал честь и небрежно перешагнул через сталкера, будто специально задев его ногой. А у окна стоял высокий мужчина в берете и весь его вид выражал муки: худощавое, покрытое глубокими морщинами и шрамами лицо. Он был одет не так как остальные: вместо громоздкого комбинезона на нём была камуфляжная форма, пафосно засученные рукава и бронежилет, на груди висел респиратор. Услышав шаги, он обернулся:

– Что за тело ты притащил мне? – возмущенно обратился к ефрейтору

– Виноват, товарищ полковник. Это один из новоприбывших сегодня, доставил по вашему распоряжению.

– А че он обмяк, как дерьмо на солнцепёке?

Тот промолчал. Полковник подошёл к сталкеру, схватил за волосы и приподнял его голову: лицо не выражало никаких признаков здравого рассудка.

– Он вообще говорить может? – раздраженно спросил подопечного

– Никак нет!

– Ну молодец, салага – теперь-то я точно не узнаю, где пасутся эти крысы- ты просто красавчик!– с сарказмом произнес он.

Тот явно растерялся и попытался проглотить страх, но глаза его выдали. Не отводя от него взгляда, полковник едва ли не прошептал:

– Я тебе в другой комнате грамоту за это выдам – усмехнулся он. – А теперь отнеси его в "Мясо" и приведи мне вторую.

С этими словами он схватил сталкера за капюшон и потащил к грузовику.

Тем временем, Сова стояла, прислонившись ухом к воротам. Всё это время она отчаянно пыталась услышать хоть что-то снаружи. Тщетно. Другие сталкеры в свой черед оставались полностью подавлены. Они лишь о чем-то перешептывались между собой. Сова прислонилась спиной к створкам и медленно сползла на пол. В ветхой землянке повеяло осенним холодом, она пересела в угол и сложила руки на плечах. Время шло к полднику и скоро на забытую богом землю спустится зловещий ночной сумрак. В нём затаятся инфернальные твари, чьи глаза и лапы снуют за каждым кустом и тропинкой. Евгения не спала уже около шестнадцати часов но эти мысли все равно не давали сомкнуть ей глаз, она тревожилась обо всём и сразу но больше всего о Звере. Куда и зачем его забрали? Вернется ли он? Она боится что её друзья закончатся…

Монотонные руминации были прерваны возней с замком. Створки открылись и всё с тем же безразличием ефрейтор прошёл к центру ветхой темницы. На этот раз его взгляд выражал усталость и даже разочарование, спрятанное под коварным прищуром. Стоит заметить, что от него еще и заметно пахло перегаром.

Непременно следует сказать, что полковник был безжалостен даже к своим и после ночного караула, ефрейтору так и не дали отдохнуть, поэтому им была совершена преступная халатность в отношении обыска своей пленной, о чем он даже не догадывался. Не менее того, на ответственности сказался и выпитый им алкоголь, за что он уже понёс свое наказание, но не был отстранен от выполнения своих обязанностей. Сова подняла голову с колен, невзначай выдав ему свое расположение. Он подошёл к ней медленно, ожидая что её настрой будет на его стороне, однако она была не из робких. Она резко вскочила и ударила его кулаком в ухо, на что получила резкий ответ коленом под дых. Казалось, её удар для него совсем детский, она же в ту секунду свалилась на землю, задыхаясь и кашляя. Солдат был безжалостен. Добавив ей по животу ногой, он схватил её за волосы и выволок из землянки. На весь этот ужас остальные даже не смотрели, сломленные тела пялились куда-то в пол, заботливо игнорируя муки ближнего.

Не в силах сопротивляться, Сова подчинилась краткой но столь мучительной агонии. В какой-то момент боль и удушье отступили, она почувствовала под собой холодную сырую землю. Такое унижение она не могла просто пережить и из последних сил попыталась укусить его за кисть. Полковник зашипел и непроизвольно отпустил руку, но тут же попытался снова схватить её, за что сильно получил ногой по печени.

Вот он – момент истины!

Надеясь на рывок, она судорожно отползла от солдата и попыталась встать. Может быть, если бы она сделала хотя бы пару шагов её расстреляли, но она не сделала ни одного. Как назло, ранение напомнило о себе именно сейчас и застонав от боли, та снова рухнула на землю. Силы её уже почти покинули и тому ничего не стоило схватить её за капюшон, отборно выругавшись. Все попытки сбежать оказались тщетны и Сова сдалась. Теперь её охватила самая настоящая истерика, мольбы сменялись отборной бранью и воплями, которые раздавались на весь лагерь: и это совсем не удивительно, за столько лет лет она раньше ни разу не попадала в плен, не знала как себя вести и чего ожидать. А ожидать следовало худшего.

Гвардеец затащил Сову в старый барак. Окна в нём были заколочены а помещение обустроено и под кабинет, судя по письменному столу, за которым сидел мужчина в берете, и под комнату допроса, если несчастному сталкеру вроде Совы довелось оказаться в клетке. Ржавая дверь захлопнулась перед носом. Ефрейтор отступил, пропустив высокого мужчину в камуфляже к клетке и тот обратился к ней:

– Ну что, курочка, добегалась? Ничего не хочешь сказать? – ядовито начал он.

Хотя она не понимала о чём он, её тело сковало от напряжения а взгляд убежал куда-то в сторону. Стараясь не смотреть ему в глаза, она что-то тихо пробубнила.

– Ты что-то сказала? Или мне послышалось? – давил на неё полковник

Взглянув на него, Сова на выдохе громко послала его на три буквы. Он засмеялся и как-то странно покачал головой, будто пребывая в недоумении.

– Значит, смотри какое дело. Ты и твоя группа, да и вообще вся ваша сталкерская шобла уже мне так голову заморочили, у меня нет слов просто – у тебя выбор небольшой: Отправляешься приманкой в тактической группе экспедиции, если выживешь, то получишь щедрое вознаграждение…

С каждым его словом, взгляд Совы обретал все более агрессивные черты.

– Ну и можешь отправиться в Терминус, знаешь же что это такое?

– Знаю… – недовольно пробубнила она.

– Ну вот, думай давай. Я буду рядом, если что.

С этими словами полковник удалился к своему столу и начал что-то писать. Не торопясь, Сова оценила обстановку, продумывая план побега. К её счастью, гвардейцы не знали о всех сталкерских уловках и даже после такого наглого шмона, у неё осталось пару козырей в рукаве: пару отмычек в тайном кармашке её пояса и самодельная бритва с открытым лезвием в ботинке. Тут стоит понимать, что даже при работе в полевых условиях и действуя максимально эффективно лишь в краткосрочной перспективе, гвардейцы были чересчур непредусмотрительны и халатны. Недооценивали даже серьёзных противников, полагаясь на свое количество. Стоит ли говорить, какую роль эта черта сыграла на всем поприще возможных очагов сопротивления. К тому же, Сова и сама забыла об этой маленькой хитрости, сыгравшей огромную роль в её спасении. Для справления нужды в камере стояло два ведра а ждать смены караулы было бессмысленно и долго, ситуация казалась безвыходной.

– Полковник Власов, как слышно? Приём! – внезапно зашипел радиоприёмник.

– Здесь, товарищ капитан.

– Добро. Скоро в Терминус поступит конвой.

– Оформить?

– Да, как следует.

– Вас понял.

– Ну приступай тогда. Конец связи.

Радиоприёмник замолчал и полковник встал из-за стола. При разговоре с капитаном в голосе Власова послышалась кроткость и покорение, однако к своим подчиненным он уже обращался командным высокомерным тоном.

– Всем бойцам отряда "Пересвет" – сказал он в рацию. – Собраться у КПП и ждать моих распоряжений.

После этих слов он повесил рацию на плечо, подошёл к Сове и ехидно выбросил:

– Ты тут пока подумай, я надеюсь к моему возвращению ты будешь готова.

Он медленно развернулся и вальяжно, сложив руки за спиной, вышел из барака. Это был её шанс. Подождав некоторое время, она подошла к двери клетки и прижалась лицом к прутьям, пытаясь осмотреть помещение. Она осталась почти одна во всём бараке. Почти! Слева от неё на стул сидел какой-то солдатик. Он о чем-то недовольно ворчал вслух. Какое-то время она сидела тихо, выжидая пока отряд покинет лагерь и через какие-то пятнадцать-двадцать минут решила действовать:

– Помогите, умираю! – закричала Сова.

– Ну-ка, тихо там! – крикнул охранник.

– Сердце! -ещё громче заорала она жалобным голосом.

Она стояла на коленях, аккурат у двери. Охранник не раздумывая, достал ключи и открыл дверь, намереваясь уже пихнуть её ногой в плечо. Сверкнула опасная бритва. Гвардеец свалился как подкошенный ветром. Надо сказать, этот инструмент был специально превращен народными умельцами в колюще-режущее оружие, он был универсален в полевых условиях. Ничуть не гнушаясь, Сова обыскала его: достала из кобуры пистолет, с плеча сняла АКМ и проверив магазин на наличие патронов, повесила себе на спину. Полученные за последние несколько часов травмы не перестают напоминать о поиске хотя бы какого-то обезболивающего. Не жалея времени, Сова обшманала весь барак на поиск хотя бы какой-то аптечки первой помощи. К счастью, в тумбочке полковника завалялась одна. Не теряя времени, она вколола себе шприц-тюбик промедола и аккуратно прокралась к выходу из барака.

"Лагерь почти опустел, как бы пройти через снайперов на вышках?" – подумала Сова.

Чтобы ответить себе на этот вопрос, ей пришлось вспомнить хотя бы дорогу от будки, из которой они вылезли, ну и постараться представить примерную схему лагеря. Теперь нужно было понять, где искать Зверя. Каждая минута была на счету, к тому же его могли уже увезти. Идти напролом с такими ранениями казалось вообще самоубийством. Недолго думая, она тихонько вышла из барака и спустилась в траншею. Сова полагала, что так она минимизирует риск обнаружения снайперами.

Вслушиваясь в каждый шорох, беглянка прокралась под стоянку, огорожденную железобетонным забором ПО-2. Её насторожило почти полное отсутствие солдат, она держала автомат на изготовку, мало ли что. Покинув траншеи, Сова осмотрелась. Поодаль, слева от неё стоял полукруглый ангар а за ним вышка снайпера. Справа виднелось небольшое сооружение, скорее всего то что ей нужно. Прислонившись к забору, она прокралась к зданию. Прямо рядом с ним была вышка снайпера, а у входа стоял гвардеец с автоматом. Не долго думая, Сова подобрала маленький камешек и бросила ему за спину, через окошко с деревянной рамой. Было бы странно, если бы его не смутил громкий стук за спиной. Естественно, он повернулся лицом ко входу и позволил Сове подойти сзади, схватив его за лицо и вставить бритву в шею. Аккуратно подхватив уже остывающее тело, она поспешила затащить его за угол и обшманать. Лишний магазин еще никому не повредил, к тому же без противогаза Сова бы быстро пополнила ряды черных сталкеров. Стоило ей вспомнить эти противные морды, со слезающими гнойными ломтями плоти, тут же становилось дурно. Сомароз не щадил никого. Эта поганая болячка заставала врасплох каждого, кто осмеливался прогуливаться долгое время без защиты дыхательных путей.

Без задней мысли она ринулась в лесную чащу. С калашом наперевес мчалась куда глаза глядят. Хоть бы единственная тропинка вывела на главную дорогу, иначе она на месте кончится. Автоматная очередь прошила величественные еловые стволы. Свист над головой едва не сбил её с ног. Дыхание сбилось. В груди огонь. Она обернулась всего один раз, как вдруг на её пути встал силуэт в буром плаще. На всех скоростях, она врезалась прямо в него и тут же свалилась в грязь. Над ней возвышался странный человек в капюшоне, c Винторезом наперевес. Его плащ был изорван, в застарелых пятнах грязи. Он медленно подошёл и ей удалось разглядеть его недовольство. Все с той же нерасторопностью, незнакомец снял свою винтовку с плеч и двинул ей прикладом между глаз.

Ледяной всплеск из ведра заставил её почти подпрыгнуть на старом матрасе, с желтовато-бурыми пятнами. Несмотря на столь резкое пробуждение, ей почти сразу удалось вспомнить своего похитителя. Руки и ноги пленницы были крепко привязаны верёвками к ржавому остову кровати. Грубо сработанные деревянные стеллажи, грязные матрасы на деревянных поддонах. Убранство никак не подсказывало, где она могла находится хотя бы приблизительно. Он сел на корточки возле костра, спиной к ней. Такая обстановка Сову совсем не устраивала, она недовольно выругалась и заворчала:

– Развяжи меня! – потребовала Сова

Похититель медленно поднялся и подошёл к ней.

– Мужик, я серьёзно! Отпусти меня!

– Не торопись… – буквально проторохтел человек, хриплым и одновременно почти писклявым голосом.

– Ты идиот? Я сказала, отпусти!

– Я слышал, у тебя друзья закончились.

– Ой блин! И че? – возмутилась Сова

– Сделку хочу предложить.

– Какую еще сделку? – уже заинтересованно ответила она

– Один из ваших очень сильно оступился! Очень сильно! – делая акцент на последнем предложении, произнес человек.

– Так…

– Тяпой зовут. – отдай мне его.

– А ты мне что?

– А я… – делая паузу – помогу тебе найти Власова.

– Я не знаю никакого Власова, ты бредишь – соврала Сова.

– Ты его знаешь, он посадил тебя в клетку а друга твоего забрал. Где Власов, там и Зверь.

– Ты откуда ты это всё знаешь?! – в недоумении спросила она.

– Птички на проводах начирикали – отшутился незнакомец.

– Если ты такой всезнайка, то почему сам не найдешь?

– Был бы он дурак, все было бы намного проще. Пропал он.

– Вот как! Мда, ясно…

– Ну что, скажешь где он?

– Не знаю я! Ну почему именно мне такие вопросы задают!? – закричала Евгения и затряслась на кровати в истерике.

Незнакомца это совсем не смутило. Он хладнокровно смотрел на истерику Евгении а потом молча сел у костра, сложив голову на коленях. Она кричала, плакала и вырывалась а потом затихла. Устала. Тяжко вздыхая и проливая горькие слёзы, Евгения повернулась на бок.

– Я ведь тебя не отпущу, пока не скажешь – проторохтел незнакомец

– Я не могу! – глотая слезы, ответила она.

– Если от тебя не будет пользы, то ты точно никогда не найдешь своего друга – с этими словами он достал её бритву, ту самую которой она с легкостью прирезала двух гвардейцев, и поднес к её лицу. Глаза заложницы округлились как две монеты. Она нервно сглотнула. – Без таких замечательных изумрудных глазок уж точно не найдешь. – добавил он.

– Не надо… Пожалуйста…

– Женя, пожалуйста. Скажи, где он?

– Не знаю! Ничего не знаю! – сопротивлялась заложница.

– Ничего… Зато я знаю, сегодня у тебя был тяжелый день – с этими словами он наступил ей на бедро, в то самое место. Она завопила от боли во все горло.

– Да, это больно. Будет еще больнее, если кто-нибудь воткнет туда нож. – сказал он, убирая ногу с огнестрельного ранения.

Вздохнув, незнакомец уже крепко схватил её за ногу, собираясь оставить совсем беспомощной. Едва он поднес лезвие к ране, как вдруг раздался оглушающий выстрел. Незнакомец свалился на землю и затих. К плачущей и испуганной Евгении подбежал молодой худощавый парень в зеленой смесовой куртке.

– Она здесь! – крикнул он и к нему подбежал такой же салага. Легкие шлепки по щекам как будто разбудили её, она узнала в этих молодых парнях своих друзей – Журавля и Тяпу.

– Ребята! Развяжите меня, пожалуйста! – заливалась она.

– Тяп, ты пока следи за этим, только близко не подходи! – с этими словами он достал свой охотничий нож и попытался раскроить льняные оковы.

– Слышь ты, урод! Отвечай, кто меня пасёт? А не то я тебе яйца отрежу! – обратился Тяпа, пиная лежащего незнакомца. В ответ же незнакомец резко вскочил и вставил бритву Совы прямо в голень Тяпе и тот с криком свалился на землю.

– Я же сказал, Тяпа блин!

Журавлю едва хватило реакции, чтобы развернуться и выставить нож перед собой. Напрасно надеясь ударить его в спину, незнакомец совершил рывок и напоролся животом на лезвие. Сталкер изо всех сил сдерживал ту его руку, что железной хваткой держала бритву. Раздался еще один оглушающий выстрел. Напор ослаб и человек в плаще рухнул навзничь. Видя как товарищ истекает кровью, Журавль машинально бросился к нему на помощь, вырвав при этом пистолет из его дрожащих рук

– Какого дьявола ты творишь?! Я же тебе русским языком сказал, не подходить к этому уроду близко! – выругался сталкер.

Пока он возился со своим товарищем, Сова медленно сползла на землю. Орудие выпало из рук похитителя и она из последних сил, на брюхе, стараясь миновать тело злобного незнакомца, подползла к своей бритве. К несчастью, гад оказался более чем живуч и в последний момент перехватил её руку, на что получил машинальный ответ по лицу. За кровожадное произведение искусства вновь завязалась борьба, в которой громила мог бы одержать победу. Сова завопила что есть мочи.

– Падла! Когда же ты сдохнешь уже, мразь! – отвлекаясь от перевязки, заорал Журавль.

– Пистолет! Дай пистолет! – потребовал Тяпа.

Растерянно осмотревшись, Журавль схватил лежащий рядом ПМ и Тяпа тут же вырвал пистолет из его рук. Наконец разозлившись, он стрелял в громилу до тех пор, пока не защёлкал патронник, оповещая об иссякшем боезапасе. Бугай обмяк и всем весом навалился на Сову. Изможденной и израненной сталкерше едва хватило сил, чтобы сбросить с себя вонючую тушу. Она выхватила у него бритву и её внезапно охватила ярость. Казалось, что её охватил самый настоящий психоз и взгромоздившись перед тушей на колени, Сова вонзала в него окровавленное лезвие, пока окончательно не выбилась из сил и рухнула на пол. Закончив с перевязкой, Журавль снял рацию с пояса и строгим тоном, отдал сигнал:

– Приём! Как слышно? Нужна помощь! На лесопилку нужна техника! У нас раненые… Да мне насрать, что у вас нет! Я сказал, мне насрать, отправляйте кого хотите и быстрее! Да, на лесопилку. Нас трое! Раненых двое, нужна еще аптечка! Конец связи.

Повесив рацию на пояс, Журавль тут же с аптечкой подскочил к своей подруге. Она тихо лежала на спине, закрыв лицо рукой и совсем не реагировала.

– Еня, помощь скоро будет! Мне надо тебе сделать укол – с этими словами он достал шприц-тюбик эпинефрина и вколол Евгении в бедро. Она вскрикнула.

– Потерпи родная… – Сталкер достал пенициллин и ввёл ей в вену. Затем достал бинт из пачки, и порвав его на несколько лоскутов, перевязал кровоточащую рану. С отцовской нежностью, он взял её на руки и переложил на один из матрасов, рядом с Тяпой. Затем он снял фляжку с пояса и придерживая голову Евгении, дал ей отхлебнуть кипяченной воды.

– Че там, приедут за нами? – спросил Тяпа.

– Да хрен знает… Техники у них нет, блин. А нам че, подыхать теперь?

– Мда…

– Если не приедут, я сам с Командора шкуру спущу. Урод, сел на Тонькины казённые харчи и нормально… Урод.

Журавль достал спички и какие-то дешевые папиросы. Прикурив зажатую в зубах папироску, он присел рядом с Евгенией и провёл рукой по её потному лбу. Она лежала с закрытыми глазами и почувствовав нежное прикосновение, едва заметно прошептала:

– Ну не надо… Ну что ты делаешь?

И тяжело захрипела. От этого жалкого хрипа губы Журавля задрожали, горло сжалось. Сдерживая слёзы, Журавль протёр глаза и глубоко затянулся. Внезапно на одном из стеллажей он увидел Винторез незнакомца и его глаза загорелись.

– Опа! Оборванец нам ништяка оставил. Крутяк!

Первым делом он вытащил магазин, проверив патроны. На радость магазин был полон и Журавль вставил его обратно.

– Заберу его с собой, в лагере передам ей – указал кивком на Евгению.

– Да-а-а… Измучили девчонку, пусть хоть какая-то радость будет – поддержал Тяпа.

– Есть хочу… – пробормотала Евгения.

– Щас Еня, у меня еще осталось пару банок тушёнки – с этими словами Журавль полез в ранец за едой. Он положил на матрас буханку хлеба и банку тушёнки. К слову, тушёнка была совсем не та, не свиная и даже не говяжья. Из-за дефицита приходилось её зачастую вываривать из трупов птиц и животных. Хлеб тоже выпекался из дешёвых ингредиентов: костной муки, опилок, соды, подсолнечного жмыха и отрубей. Журавль откупорил банку ножом и отрезал дольку. Присев на краю кровати, Евгения поглощала противное хрючево, закусывая горьким хлебом. Корча лицо от отвращения и зубной боли, она старалась жевать как можно меньше и глотать как можно быстрее.

– Опять зуб заболел! Блин! Из-за этого проклятого зуба пол-рожи болит! – схватилась Сова за щеку.

Надо заметить, из-за отсутствия должной гигиены и дефицита витамина С у людей развиваются проблемы с зубами. Практически у каждого зубы сгнивали, дёсна гноились и кровоточили. И всё это на фоне отсутствия нормальной медицины.

С горем пополам, Сова доела свое мясо и вновь улеглась на матрас.

– Журавлик, а ты дал сигнал SOS?

– Да, еще минут сорок назад. Сказали что выехали, надеюсь что скоро уедем отсюда.

Сова промолчала.

– А знаешь, у меня для тебя есть сюрприз.

– Ты подаришь мне новые зубы? – отшутилась Сова.

– Да нет… Когда приедем в Синее дно, я покажу тебе, я уверен тебе понравится.

За бараком послышался визг тормозов. Дряхлый тарахтящий движок затих. Журавль схватился за свою "Мурку" и жестом приказал всем соблюдать тишину. Сам же спрятался за одной из несущих бетонных колонн. Как только в барак вошли двое сталкеров, Журавль закричал:

– Стоять, кто идет?

– Ты че, Журавль? Это же мы.

Сталкер узнал старых друзей по голосу.

– Жокей? Айболит?

– Да-да! Вылезай уже, придурок. Лечить вас буду щас – ответил Айболит.

– Вон они. Я их уже перевязал, загружай технику и поехали быстрее!

Сталкеры взяли раненых под руки и положили в старый ГАЗ-2413, верно служивший еще в довоенные советские времена. В своём ранце Айболит нащупал карту местности, пожелтевшую и исчерканую пометками. Показал водителю.

Тот повернул ключ зажигания и двигатель затрещал, но затем удручающе замолчал. Судорожно поворачивая ключ, снова и снова, в ответ водила и его подопечные слышали лишь треск и неутешительное молчание. Такой категоричный и настолько же неуместный отказ приводил сталкеров в ярость, Жокей возмутился:

– Ну я не могу, это ведро меня убивает!

Тем временем, Сова в багажнике уже не мертва и не жива. Лежащий рядом Тяпа, почувствовал неладное и потрогал её горячий лоб:

– Мужики, Сове кажется совсем плохо.

Жокей грубо выругался и остервенело провернул ключ в замке. Чуда не случилось. Ругаясь отборным матом, он продолжал повторять монотонные движения и через несколько попыток непослушная колымага всё-таки завелась. Водитель тронулся к тропе, вытянутой между задумчивыми сосновыми станами, раскинувшими нефритовые косы. Зловонный дух солярки в салоне перебивал нежное хвойное амбре. И где-то в тумане, прямо на тропе стояла загадочная фигура. Тёмный силуэт в капюшоне.

– Это что еще за явление?

Возмутился Жокей и высунулся в окно.

– Дядь, свали к черту!

Силуэт даже не шелохнулся и Жокей уже собирался выйти но Айболит взял его за руку:

– Постой, лучше не надо.

– Да сбей его и дело с концом – предложил Журавль

Жокей промолчал но разделил предложение друга. Не сводя глаз со странного незнакомца, он ударил по газам, собираясь наехать на него но тот в последний момент отскочил. Не сбавляя скорости, водила выскочил с тропы на главную дорогу, круто развернулся и рванул на запад. Навстречу промчался ЗИЛ-130 и скрылся где-то за поворотом.

– "Мясо" пролетело. – отметил Жокей

– Не хорошо это всё… – ответил Тяпа.

– Почему?

– Салабоны постоянно что-то мутят в том районе. Тем более, мне совсем не нравится что Сова без сопровождения, она же обычно со кентами. Надо бы расспросить, чё к чему.

– Да… Тяжелый случай. – отрезал Журавль.

По лобовому стеклу забарабанила серебристая россыпь и в сентябрьской пуще зашептал малахитовый хоровод. Зыбкое одеяло со свинцового неба накрыло тлеющие города. Там вдали, откуда-то с неприкаянных голых улиц, вещает гулкая серенада. Приглушенные вопли перебиваются одиночными выстрелами и тоскливым волчьим плачем. Древний санитарный седан мчался по автостраде на всех парах и вскоре завернул на грунтовую дорогу. Мерзкую и слякотную. Слепые окна сгнивших покосившихся домов сочувственно глядели на незванных гостей. В салоне повеяло холодом. Двери забытых избушек, открытые нараспашку скрипели и стучали створками, вызывая суеверный страх. Не так давно здесь жили люди, любили и хотели быть любимыми, а теперь они стали лишь воспоминанием. Их дыхание и прикосновения все еще здесь, на осколках разбитого вдребезги стекла. Дышащие на ладан, дома унесут тайны своих жильцов в могилу. Так умерло село Комсомольское.

– Здесь где-то похоронен Кураж, мой старый друг – отметил Айболит.

– А че с ним стряслось? – спросил Журавль.

– А ты не слышал разве? Говорят, здесь раньше жил дед-маразматик, жрущий сталкеров. А потом их хоронили на здешнем кладбище. Или он сам хоронил, я не помню, если честно.

– Ааа, знаю такое. Да, мне самому здесь как-то не по себе, поэтому поехали-ка побыстрее отсюда – ответил Журавль.

Жокей прибавил скорости, проезжая местную заброшенную поликлинику и диггерское захоронение. Машина остановилась на западном плато, недалеко от иссохшего русла реки, прозванной Мрачной за весьма дурную славу. Журавль снял с пояса рацию и настроившись на нужную частоту обратился к командованию:

– Приём! Журавль вызывает Синее дно. Мы вернулись. Отгоните технику. Отбой.

– Сова, ты как там? – обратился к ней Айболит.

Ответом была лишь тишина.

– Ты че, ласты склеить тут решила? – забеспокоился он.

– Мужики, ей совсем похоже хреново. Давайте ускоряться уже!

Айболит вытащил из багажника Сову и взял её на руки, в то время как Тяпу поддерживал Жокей и Журавль. Преодолев старую деревянную пристройку, сталкеры спустились к наскоро сваренной стальной двери бункера и постучались.

– Это десятый отряд. – доложил сталкер.

Створка в тяжелой железной двери приоткрылась и в окошко выглянул сталкер средних лет, внимательно посмотрел на товарищей и створка задвинулась. Замок щелкнул и стальная плита со скрипом сдвинулась. Помимо Белого вход караулили еще двое часовых, матёрых мужиков с автоматами Калашникова. Часовые расступились и группа прошла в лагерь. В нос ударил едкий запах сырости и плесени, к которому уже все успели привыкнуть. После расписки за свое прибытие, в журнале у часовых, сталкеры разошлись: Айболит решил отнести Сову в лазарет, находившийся на втором этаже а Жокей помогал тащить Тяпу. Журавль же пошёл в штаб к Командору докладывать. Обстановка в лагере была не очень позитивная: когда-то он был основан Алексеем и Антониной Акимовыми, однако Алексей трагически погиб от рук ГСИН – Главной службы исполнения наказания – подразделения Возмездия, осуществляющего интернирование экстремистов. Антонина в одиночку не могла со всем справляться и вскоре к командованию присоединился Командор, такой грубый и нудный мужик, вечно всем недовольный. Вместе с Тоней он поднял лагерь с колен: нашёл рукастого сталкера по кличке Слесарь. Его талант был в том, что он умел чинить советские автомобили и это сыграло свою роль в развитии лагеря. Нафталин и Айболит были опытными медиками и могли поставить мёртвого на ноги. Всё бы ничего, но техники и медикаментов все равно не хватало а голод никуда не исчезал. По крайней мере, здесь каждый может почувствовать себя в безопасности…

Синее дно – центр сталкерской жизни во всем Независимом Восточно-Европейском Содружестве: послевоенном государстве, возведенным Возмездием. До основания лагеря центр сталкерской жизни представлял из себя всего лишь заброшенное многоэтажное бомбоубежище, при посёлке "Комсомольское" отстроенным под Новодурбинском.

Вход скрыт в ветхой пристройке, сооруженной руками сталкеров, за одним из заброшенных домов. Грязная бетонная лестница ведет на первый подземный уровень. Первый этаж из себя представлял эдакий вестибюль: железобетонные катакомбы, в которых теплилась вся жизнь – меж тенями сновали сталкеры, новоприбывшие или вернувшиеся с задания.

При входе прибывшие сами расписывались за свое возвращение в специальном журнале. Если в лагерь прибывает новенький, его должны сопровождать сталкеры, уже стоящие на учете у командования. Оно запрашивает его имя и фамилию, распределяет в отряд, номер которого он обязан сообщать при входе, после чего это всё заносится в журнал. Только после такой сложной процедуры сталкер может получить доступ к убежищу. Здесь же находится радиоузел: умельцы пиратствовали на каналах спутников Возмездия, переговариваясь на скрытых волнах. На втором этаже находился лазарет и казармы, здесь же можно было найти техников и старьёвщика, торгующего на здешней барахолке. На третьем этаже расположилось командование: помимо Командора в штабе мог находиться бывший военный, ныне местный прапорщик отвечающий за безопасность и подготовку отрядов. Хотя по натуре сталкеры дорожат свободой, так или иначе им было необходимо какое-то начальство и дисциплина, чтобы держаться целым лагерем авантюристов-нелегалов. Антонина жила в одной из комнат, рядом со штабом. Она была лицом всей группировки, сталкеры оберегали её как зеницу ока. Как лидер, она имела связи с начальниками локальных отрядов, отвечала за поставки старьёвщику и порядок в лагере.

Нафталин положил Сову положил на кушетку. Он снял с её самодельный бронежилет, собранный из мусора и свинцовых пластин. Стянул комбинезон со свитером и спустил штаны. С ходу он заметил, что рана уже была обработана. Медик разрезал бинты, торопливо перевязанные вокруг бедра. Увидев пулевое отверстие, он осмотрел его и заметил, что края были обуглены с обоих сторон и у входящего отверстия по краям висели обугленные лоскутки кожи, напоминающие жареное мясо. После такого ранения должно было начаться загноение и омертвение тканей, затем газовая гангрена. Однако, ей повезло что пуля прошла навылет и вовремя обработали рану. Можно считать, что она родилась в рубашке, ведь ногу могли и вовсе ампутировать. Медик достал изопропиловый спирт и обработал ей рану, предварительно введя эпинефрин. Затем сунул руку в карман и вытянул пачку с папиросами и спички. Вытянув из пачки папиросу, он зажал её в зубах и прикурил. Жадно затянулся два раза и прижёг увечье во избежание возникновения бактерий и для стремительного заживления. В заключение, он ввёл внутривенно пенициллин и перевязал бедро стерильным бинтом. Заботливо переложив Евгению на постель, он взялся за следующего пациента…

Всего через полтора часа Евгения пришла в чувства. Обезболивающее все еще действовало и нога почти не болела. Тяпа лежал на верхнем ярусе, насвистывая какую-то печальную мелодию. Она лежала почти полностью голая, в белье сшитом из лоскутов тряпья. Её бюстгальтер был эдакой импровизацией: он был сшит из трикотажа, резины и кожи. Держался на резиновых бретельках а груди были защищены керамическими пластинами, обшитыми кожей. Бюстгальтер был довольно тугим и утягивал её грудь до такой степени, что та становилась плоской как у мужчины. Сшила она их полностью самостоятельно.

Перевязке она не придала никакого значения и села на кровать.

– О, уже проснулась?

Женя потёрла глаза и посмотрела на Тяпу.

– Да уж, проснулась…

Осмотревшись она взяла свои берцы, зеленые брюки и свитер. Второпях одевшись, она поспешно удалилась в туалет. Собираясь справить малую нужду, она сняла нижнее белье и обнаружила что её импрозированная прокладка совсем испортилась. В такое время женщинам приходилось особенно трудно, менструации их буквально заставали врасплох. Спасала их древняя как мир, примитивная технология: они собирали сухой мох и оборачивали бинтом. Если прокладка портилась, они стирали бинт а мох меняли. Закончив свои дела, Евгения вернулась в лазарет и набросила комбинезон, натянув сверху самодельный бронежилет.

– Ень, ты как? – спросил Тяпа.

– Нормально. Ты?

– Жрать хочу – устало ответил он.

– Ну сходи к Офене – мне надо искать Зверя

Сова была настроена серьезно и отвечала сухо. Она готова была пройти через огонь, воду и медные трубы и даже отдать жизнь за друга. Больше этого ей хотелось разве что отомстить тем, кто причинил боль ей и близким ей людям.

В этот момент в лазарет вошёл Нафталин и весьма удивился её бодрости.

– Евгения, вы куда собрались-то? Вам вообще-то надо лежать.

– Куда лежать-то, мне друга искать надо.

– Я категорически против. Я вас всего полчаса назад прооперировал. Скоро отойдет обезболивающее и будет плохо.

– Ладно… – раздраженно ответила Евгения и села на кровать. Она устало потерла лоб грязной ладонью и тяжело вздохнула.

– Ну че, сходим к Офене?

– Да-да, пошли.

Тяпа слез со второго яруса и сел на кровать к Евгении, приобняв её. Худосочная клешня легла ей на плечо и Евгения почувствовала его теплое и настолько же горькое дыхание.

– Енечка. – прошептал он. – А у нас для тебя есть подарок. – улыбнулся он.

– И что же это? – вяло пробормотала она.

– Ты всегда мечтала о такой.

– Какой-такой? Не томи, мне и так паршиво на душе.

– А пойдем к Журавлю, он щас обедает как раз.

– Ну пошли…

Евгения медленно встала и опираясь на Тяпу пошла в здешнюю столовую. Прихрамывая, она стучала каблуком своих берц, вымазанных засохшей буро-желтой жижей, по стальному прокату, покрытому грязно-бурой коррозией. Обезболивающее уже начинало отходить и ноющая боль наваливалась всё с большей силой. Переступив порог столовой, они почти сразу выудили взглядом Журавля, сидящего за столом и жующего, судя по его физиономии, что-то гадкое. Не поднимая глаз, он точил монотонную бесхитростную жижу, отдаленно напоминающую кашу. От трапезы его отвлекли его друзья, совершенно неожиданно нарушившие его личное пространство, изрядно его напугав.

– Господи… Че вы крадетесь так? – недовольно заявил Журавль. – Сова, ты… как вообще? – с небольшой паузой выдавил он.

– Да нормально, не будем об этом.

– А у нас с Журиком для тебя подарок есть. – подмигивая другу.

Сова сидела с опущенной головой, закрыв лицо руками.

– Подарок? Ааа, точно… Щас я вернусь, погодите. – подскочил Журавль.

От напоминания о подарке он резко изменился в лице и куда-то убежал, что показалось его друзьям весьма странным.

– Куда это он? – удивился Тяпа. – Щас приду, подожди.

– Ой, ладно. – утомленно ответила Евгения.

Она молча сидела за столом, слушая древний магнитофон "ИЖ-302", хрипящий песню Софии Ротару – "Лаванда". Обитатели склонились над столами, покуривая горький табак и жалуясь друг-другу на жизнь. Изредка они поднимали свои головы и было видно их лица покрытые глубокими рубцами и ожогами, ослепшие глаза и порой даже пустые глазницы. Надо ли говорить, какой смрад стоял в помещении, где находилось около десятка человек не моющихся месяцами. Жизнь истрепала всех настолько, что случаи самоубийств пугающе росли. Закат человеческой эпохи был не за горами, надежды не осталось ни у кого.