Читать книгу Дитя затмения. Зов на заклание - Группа авторов - Страница 4

Каменный мешок

Машина остановилась у блокпоста. К водительской двери подошёл заряженный солдат и аккуратно постучал в окно:

– Предъявите ваш CBP – потребовал солдат.

Водитель достал книжку, похожую на довоенный паспорт и вручил солдату. Вальяжно полистав её, он убедился в чём хотел и отдал обратно. Также непринужденно он вернулся к КПП и через минуту железные ворота с грохотом и скрипом отворились, впуская конвой. Через мутное окошко Евгения едва рассмотрела настенную табличку, гласящую "Новодурбинск" – центр жизни Восточно-Европейского Содружества. Новодурбинск был типичным постсоветским городком, коих было огромное множество и напротив, стал одним из немногих городов, не превратившихся в руины. Здесь горожане оттягивали свою лямку как могли: рылись по помойкам, воровали с рынков и всей душой ненавидели ГУО – местных мордоворотов, везде сующих свой нос. В общем, вели весьма безрадостную жизнь. Проезжая по узким проулочкам, веющим нотками постсоветского брутализма, Евгения вспоминала что когда-то жила также, лет до двадцати. Правда, потом ей пришлось бежать из города на своих двоих, после драки в участке. Конвой выехал в центр города, исполненный в духе неоклассицизма начала двадцатого века: воплощение отходящей в небытие культуры, уходящего наследия, уступающего тирании и разрухе.

Конвой остановился и Евгению вывели на улицу. Согнув её так, чтобы руки были взведены вверх, солдаты провели преступницу до самого участка, вплоть до дежурной части.

– Оформляйте её! – скомандовал солдат сотруднику ГУО и грубо толкнул Евгению, так что она упала, случайно ударившись об стойку и разбив губу.

Она же покорно молчала, стараясь не получить ещё больше. Повсюду сновали вооруженные мордовороты, на плечах у них были такие же шевроны как и у гвардейцев – уроборос-триглав, закрученный вокруг меча, этим знаком они хотели продемонстрировать свое величие. На самом же деле, ни о каком величии и речи идти не может, это были мерзкие и злобные тираны, особенно это касалось сотрудников ГУО. К ней подошёл один из дежурных, типичный рядовой напоминающий солдата СС: фуражка с кокардой, чёрный китель и штаны-галифе, заправленные в кожаные берцы. Не говоря ни слова, он заломал ей руки и прижал головой к стойке.

– Ты думаешь, мы про тебя забыли? – злобно процедил он сквозь зубы.

– Твоё ФИО? – спросил дежурный на ресепшене, заполняя протокол.

– Евгения Муравьёва Анатольевна – сказала Сова, едва приподняв голову.

– Год рождения?

– 21 декабря 2003 года.

Не отпуская руку, он тщательно обшманал её от плеч до самых берц: почувствовав что-то выпирающее в районе левого ботинка, он еще раз медленно прощупал его и достал нож-бритву. С восхищением осмотрев блестящую кромку лезвия и заточенное под колющий удар остриё, он прокомментировал:

– Это не нож – это уже какая-то сабля, мать его – выругался рядовой и передал оружие за стойку

Усердно заполняя протокол, дежурный забрал нож и сказал:

– Рядовой, проводи задержанную в КПЗ – обратился дежурный.

– Так точно!

Евгению словно подменили, её захлестнула мощная волна эмоций: разочарование, страх, смущение. Оцепенев и отстранившись, она могла лишь прямо отвечать на вопросы и не оказывала совершенно никакого сопротивления. Рядовой спокойно провёл её к камере и толкнув внутрь, обратился в приказном тоне

– Раздевайся!

Ей оставалось лишь подчиниться и раздеться до нижнего белья, оставив дорогущий комбинезон, который она добывала кровью и потом. Крепкое жилистое тело покрывало множество шрамов разного происхождения и мордоворот находил это весьма привлекательным. Не церемонясь, он сразу начал приставать к Евгении, трогая её широкие плечи, усеянные уродливыми ожоговыми рубцами. Едва он дотронулся до талии, Евгению словно прошибло током и собрав все силы, она сделала резкий удар локтёр ему в живот: рядовой вскрикнул от боли. Отрешенный и безжизненный взгляд обратился в бешеный и даже безумный. Рядовой достал дубинку и уже занес над её головой, как она перехватила его руку и тут же получила удар под дых коленом, согнувшись на полу.

– Овца фригидная! Жди своего суда, тварь!– озлобленно выпалил он и забрав комбинезон, запер камеру.

Кашляя и задыхаясь, она еле-еле поднялась и свернулась калачиком на шконке. Осознав свою беспомощность, Евгения заплакала от страха, словно маленький ребенок потерявший родителей. Её сердце сковала горечь, обида и она ударила кулаком в бетонную стену. Притаившись и тихо рыдая, она и сама не заметила как уснула.

Евгению разбудил удар дубинки о металлические прутья решётки. Она проспала всю ночь, однако чувствовала себя варёной картошкой: голова раскалывалась а ноги подкашивались, словно ватные.

– Встать! – рявкнул вчерашний мордоворот и зашёл в камеру.

Едва продрав глаза, она вскочила со шконки и выпрямилась.

– Руки за голову и спиной ко мне! – скомандовал детина с резиновой дубинкой в руках.

Она положила ладони на затылок и медленно повернулась спиной, сразу получив удар дубинкой по подколенной ямке и свалившись на пол. Негодяй схватил её за волосы и прошептал:

– А если будешь кобениться, мы тебе засадим по самые помидоры. И ты просто ничто, запомни это… – угрожал ей рядовой. – Воняет от тебя, жесть просто… – выпрямившись, добавил он.

Тут появился еще один мордоворот. Его ничуть не смутило поведение коллеги, он даже поддержал его:

– Ну чё она? Брыкается? – спросил коллега

– Ничё, скоро как шёлковая будет – усмехнулся рядовой.

– А чем так воняет, а? – скривился второй мордоворот.

– Да это от неё дерьмом тянет. Эй ты! Встала спиной ко мне!

Сова молча встала и не дожидаясь унизительных приказов положила руки на затылок.

– Видал? Уже по струнке ходит – усмехнулся негодяй.

Заломав руки, он повёл узницу в душевую. Через две минуты, она уже стояла полностью обнажённая под ледяным напором, почти присев в углу. Садисты глупо хихикали и отпускали скабрёзности, поливая униженную девушку из напорного рукава. Наконец-то струя ослабла а продрогшая Евгения, словно промокший под дождём котенок, забилась в угол и тряслась.

– Заводи следующего – крикнул мордоворот – А ты встала быстро!

Едва она успела подняться на ноги, он подошёл к ней и заломав руку, вывел в коридор: теперь её место должен был занять крепкий мужчина лет сорока. Его точно также, швырнули в душевую как щенка и прижали к холодной стене сильнейшим напором. Евгению толкнули в камеру а за ней зашёл мордоворот и закрылся изнутри, что сразу ей не понравилось. Тут началось самое страшное:

– Будь паинькой, ложись на шконку – с мерзкой похотливой ухмылкой, сказал мордоворот

Земля сразу ушла из под ног Евгении а сердце забилось так, словно вот-вот лопнет. В голову резко ударила кровь и заложило уши. Ей захотелось убежать, спрятаться и она завопила во всё горло:

– Нет! Не надо! Не трогай!

Он схватил её за щеки мощной ладонью и сжал их, так что она не могла произнести не звука.

– Чё ты разоралась? Я же вижу, тебе хочется… Давай…