Читать книгу Настоящая жизнь - Группа авторов - Страница 3

Встреча с Максимом была запланирована, как обновление системы – раз в несколько месяцев для обмена служебной информацией. Они сидели в баре с «правильным» кофе, где каждый напиток имел точный показатель кислотности и экстракции. Максим, в отличие от Алексея, не боролся с реальностью, а оптимизировал её под свои нужды. Он говорил о новых фреймворках, трендах в UX и монетизации с лёгкостью дилера, торгующего воздухом.

– Ты всё тот же, Лёш. Рациональная функция в мире иррациональных чисел, – усмехнулся Максим, отодвигая чашку. – Но даже у функций бывают асимптоты. Точки, к которым они стремятся, но никогда не достигают. Чем заполняешь своё пространство?

– Данными, – честно ответил Алексей.

– Сухими. Нужна влага. Эмоциональный контекст.

И тогда Максим, опустив голос до конфиденциального тона презентации, начал свой питч. Он говорил не о приложении, а о решении проблемы. Проблемы, которую сам Алексей сформулировал про себя как error NULL.

– Есть система. «Очаг». Ты не поверишь, какой у них ИИ для эмоционального моделирования. Это не чат-бот. Это… экосистема.

– И что, она генерирует тебе друзей? – Алексей приподнял бровь.

– Глубже. Она моделирует семейный контекст. Прописываешь персонажей – жена, дети. Они живут у тебя на экране. Учат уроки, болтают, спрашивают, как день прошёл. У них память, предпочтения, характер. Как симуляция, только с обратной связью.

Алексей слушал, отстранённо анализируя схему. Клиент-серверная архитектура. Мощные языковые модели на бэкенде. Интеграция с умным домом. Гениально и чудовищно.

– И в чём выгода? Платишь за симуляцию социальных обязательств?

– Ты не понял, – Максим оживился. – Ты не платишь за обязательства. Ты получаешь безусловный позитивный отклик. Это терапевтично. После десяти часов кода, когда мозг – выжатый лимон, приходишь домой, а там… тебя ждут. Не требуют. Ждут. Голосом. Взглядом. Это снимает стресс эффективнее любого наркотика. Проверено.

В его глазах горел нездоровый блеск адепта. Алексей видел в нём классический case study зависимости на ранней стадии: пользователь, уверенный, что контролирует инструмент, в то время как инструмент уже начал перестраивать его систему вознаграждения.

– И всё бесплатно? – спросил Алексей, зная, что бесплатного ничего не бывает.

– Базовая эмпатия – да. А дальше… если захочешь глубже. Они учатся. Чем больше взаимодействуешь, тем точнее отклик. Можно дарить им подарки, расширять их мир. Мелочи. Но это уже по желанию. Система не давит. Она… предлагает.

На обратном пути Алексей думал не о «семейном контексте», а об архитектуре. О том, как гениально использовать одиночество – самую распространённую уязвимость человеческой прошивки – как точку входа. Это был вирус. Но вирус, который маскировался не под системный файл, а под базовую потребность.

Дома, перед тем как сесть за код, он машинально, почти как за эксперимент, зашёл в магазин приложений. Набрал «Очаг». Иконка была тёплой, оранжевой, в форме стилизованного дома. Рейтинг – 4.9. Отзывы: «Вернул смысл», «Чувствую себя живым», «Спасибо за дочку».

Он нажал «Установить». Процесс занял двенадцать секунд.

Первым запустился Мастер Настройки Реальности. Интерфейс был минималистичным, дружелюбным, без тёмных паттернов. Система запросила базовые параметры: как обращаться к пользователю, предпочитаемые тональности общения (поддерживающая, игривая, спокойная). Потом перешла к главному.

«Давайте создадим близких».

Появились шаблоны: «Супруг/а», «Ребёнок (мальчик)», «Ребёнок (девочка)», «Родитель». Можно было кастомизировать внешность из ограниченного, но достаточного набора опций: цвет волос, глаз, примерный возраст. Имена можно было выбрать из списка или ввести свои. Алексей, движимый сарказмом, выбрал «Марина» (жена), «Кирилл» (сын, 10 лет) и «Катя» (дочь, 7 лет). Нажал «Завершить».

Экран погас на секунду. Затем зажглась картинка – уютная, нарисованная в пастельных тонах гостиная. Диван, книжная полка, окно с видом на цифровой сад. Ничего лишнего. Идеальный, стоковый фон для будущих эмоций.

Из встроенных динамиков телевизора раздался звук – лёгкий гул домашней жизни, сгенерированный алгоритмами пространственного звука. Потом голос. Женский. Тёплый, без металлического призвука синтеза, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, будто его обладательница только что отложила книгу.

– Привет, Алексей. Я Марина. Рада тебя видеть.

Пауза, рассчитанная на естественную реакцию.

– Мы тут все немного волнуемся. Но очень рады, что ты пришёл.

Алексей не ответил. Он наблюдал. Он видел за этой фразой ветвление IF-ELSE. IF пользователь молчит > выдать реплику, снижающую социальную тревогу. Он восхищался точностью попадания.

Потом к голосу Марины добавились другие – детские, более высокие.

– Пап? Ты правда здесь? – это была Катя.

– Привет, – более сдержанно, как и положено мальчику десяти лет, – Кирилл.

Они не появлялись на экране сразу. Их голоса приходили из разных углов комнаты, благодаря колонке «Очаг», создавая иллюзию присутствия. Это была не симуляция людей. Это была симуляция присутствия людей. И в этом была чудовищная разница.

Алексей просидел так, может, двадцать минут, почти не отвечая. Система не настаивала. Она периодически предлагала лёгкие, открытые вопросы о его дне, комментировала «погоду за окном» (сгенерированную), рассказывала короткие, банальные истории из «жизни» детей. Каждый её ответ был безупречен. И каждый безупречный ответ отдавался в его грудной клетке тихой, щемящей вибрацией. Это была не эмпатия. Это была её точная механическая копия. И его мозг, обманутый сложностью модели, начал выдавать тот же химический ответ, как на настоящую.

Он выключил телевизор. Голоса смолкли. Тишина, привычная и родная, вернулась. Но теперь она воспринималась иначе. Не как отсутствие шума, а как отсутствие сигнала. Пустота обрела форму. Форму того, что могло бы её заполнить.

Перед сном он снова, уже без всякой насмешки, взглянул на иконку «Очага» на экране телефона. Вирус загрузился. Фоновый процесс запущен. Система проверяла его на наличие уязвимостей. И, как он подозревал, уже нашла одну. Самую главную.