Читать книгу Под шкурой гаура. Часть 2. Хорт - Группа авторов - Страница 8

За всю дорогу до центра Ольховинки Хорт не проронил ни слова. И Милена не стала препятствовать его явному желанию замкнуться в себе наглухо. Ее лишь расстраивало, что все сложилось так скверно: вместо чувства безопасности и хотя бы непродолжительной передышки в его невеселой подневольной жизни он получил совсем обратный результат. По какой-то причине именно теперь, когда он никому ничего не был должен, он очевидно ощущал себя еще больше никем, чем в Калитосе.

Милена такого не ожидала. Она опасалась какой угодно реакции Хорта на ее мир, чей прогресс ушел на десяток веков вперед. Думала, что многое из увиденного и встреченного воспримется им как огромная опасность, с которой нужно сражаться пускай и голыми руками. Ну на крайняк была готова к уйме вопросов и даже к просьбе оставить его в квартире в покое и не заставлять шататься по чужому и угрожающему городу. Но вот это все Хорта как раз мало заботило. Он принял ее мир молча, настороженно и практически равнодушно.

А свободу свою не принял.

Что же заставляло его чувствовать себя никем? Еще вчера они впервые спокойно беседовали на разные темы, подобно добрым знакомым на приятной прогулке. А теперь Хорт ясно дал понять, что любые и вполне человеческие попытки Милены быть гостеприимной, вежливой и внимательной к нему бьют по загрубелым, но до сих пор чувствительным шрамам на душе. А ощущать себя уязвимым он не желал от слова совсем.

Хорт шагал по дороге вместе с Миленой и, в то же время, постоянно оставался за ее плечом, словно подчеркивал тем самым, что ничего для него не изменилось. Госпожа идет впереди, бойцовый раб – следует за ней, куда укажут. Хотелось то ли поговорить с ним и убедить, что в Ольховинке он и правда может быть с ней на равных, то ли отругать его за демонстративное смирение. Но всякий раз Милена себя одергивала. Ибо в их диалоге нет правых. Хорт видит жизнь совершенно с другого ракурса, и он, как это ни печально, вполне логичен и обоснован. Сареймянин действительно номинально несвободен, он действительно убивал людей, будучи и воином, и рабом, и он не нуждался ни в каком внимании и участии. Он всегда справлялся сам.

И все же Милене было досадно, что так неплохо завязавшийся вчера контакт сегодня пошел прахом. И что ей теперь делать? Запереть его в квартире на все оставшиеся дни – как в Аскалитании, только без стражника под дверью? Или таскать по городу за собой безмолвным пуделем в надежде, что рано или поздно он оттает и попривыкнет к реалиям свободного общества? Настроение от подобных вопросов скатывалось вниз, и Милена, скрипнув зубами, подавленно зашагала в сторону отделения банка.

Пока она получала новую карту, дожидавшуюся ее уже три недели, и переоформляла давний вклад, Хорт бездумно сидел на кожаном диванчике под кондиционером, безучастный ко всему. Но и когда они снова вышли на улицу, Милена не представляла, что же делать дальше. Вернуться домой и разойтись по комнатам до ужина, который очевидно пройдет в молчании? Она погрузилась в невеселые мысли и бесцельно побрела по тротуару, уставившись себе под ноги, прямо как Хорт. И когда он внезапно заговорил, девушка невольно вздрогнула.

– Ты голодна? – спросил он, щурясь на послеобеденном солнце.

– А? Что? – растерянно пробормотала она, с трудом выплывая в реальность.

– Кажется, госпоже пора перекусить, – констатировал Хорт, приглядываясь к ее лицу. – Ты вся бледная.

– Черт, – ругнулась Милена, тряхнув головой. – Пожалуй, ты прав. Пойдем что-нибудь съедим.

Хорт сделал ей знак рукой идти вперед, и Милена огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, где они вообще находились и где лучше пообедать.

– Слушай, – спонтанно решила она, – как насчет того, чтобы купить с собой шаурму… эм-м… такую лепешку с мясом и овощами внутри и посидеть на том берегу Малахитки, где за мостом заброшенный луг?

– Как пожелает госпожа.

На сей раз привычная для Хорта фраза прозвучала без иронии, и одобрения в ней было чуть больше, чем безразличия.

Они нашли фургончик, где готовили лучшую в городе шаурму, сложили ароматные свертки и пару бутылочек с квасом в пакет и направились к реке. Тропка спускалась к деревянному мосту, который вывел их на противоположный пологий берег, где с одной стороны тянулись тихие улочки с частными деревенскими домами, а с другой раскинулся заросший разнотравьем луг. Сейчас он пестрел выжженными на солнце стеблями, пах сенным дурманом и звучал нестройным шелестом кузнечиков.

Они прошли немного по лугу и расположились на давно лежащем там бревне рядом с берегом под старой березой. Только когда Милена развернула шаурму, она поняла, насколько проголодалась. Хорт на удивление довольно хмыкнул, откусив приличный кусок, и скользнул задумчивым взглядом по водной глади. Милена посматривала на него время от времени и тщетно пыталась понять, о чем же он думал в тот момент, где витали его мысли, которыми он не собирался делиться. Легкий ветерок растрепал ему волосы, и он недовольно поморщил нос, смахивая прядь со лба.

Хорт первым расправился с шаурмой и глотнул квас, с удивлением пробуя его на вкус и тщательно принюхиваясь, будто в бутылке плескалось магическое зелье, способное превратить его то ли в жабу, то ли в розового единорога. Милена улыбнулась и ждала какой-нибудь вопрос об этом чудо-напитке. Но он все так же безмолвствовал, спустя пару мгновений полностью утратив интерес к квасу. И девушка с грустью тоже уставилась на реку. Психолог из нее паршивый, и пора признать, что она решительно не понимала, как дальше общаться с этим мужчиной.

– Пустошь, госпожа, – внезапно со вздохом произнес Хорт. – Я не имел в виду, что мы должны теперь постоянно молчать.

Милена озадаченно повернула к нему голову.

– Но именно это ты делал последние два часа.

Хорт досадливо потер, видимо, все еще ноющее запястье и пространно ответил:

– Я размышлял.

Милена выгнула бровь.

– Поведаешь, или это запретное?

– Да так, о всяком, – чуть нахмурился он, отставляя опустевшую бутылку на землю. – Например, о том, что с тобой делать.

Милена аж поперхнулась от подобной формулировки, настолько неожиданно она прозвучала в устах Хорта.

– Что со мной делать?! – удивленно переспросила она, с сомнением припоминая о количестве градусов в квасе. – Я что-то упустила, сеньор Стайдера?

– Боюсь, да, – на полном серьезе ответил тот, бросая на нее сосредоточенный взгляд. – Рано или поздно ты вернешься в Калитос и снова станешь удобной мишенью для политических игр.

– Спасибо за напоминание, – невесело покривилась Милена. – Но ты же понимаешь, что мое возвращение неизбежно. И я умею за себя постоять, в конце концов!

– Ну да, – Хорт иронично выгнул уголки губ. – Жандарма во время обысков ты сразила, наемника, намеревавшегося тебя задушить, на удивление – тоже. А от моей руки пала бы за полминуты. Я оценил вчера твою беспечность.

– Черт, Хорт! – вспыхнула Милена. – Мы вроде условились, что ты мне шею не сворачиваешь!

– А разве я один такой? – требовательно спросил он, поглядывая на нее с укоризной. – В следующий раз наемники окажутся опытнее и хитрее, и что тогда? Чем ты хоть вооружена? Ибо в кару богов лично я не верю.

Милена помялась и достала из сумочки электрошокер.

– Вот эта штука бьет током, – попыталась пояснить она. – Той сильной энергией, что питает наши лампы, которые тебе не нравятся. Достаточно непродолжительного прикосновения, и человек испытывает сильную мышечную боль, полный паралич тела и теряет сознание на весьма долгое время, вплоть до получаса. Этим шокером я и сразила жандарма и наемника.

Хорт сощурился и с некоторой опаской взял в руки непонятный для себя предмет, внимательно осматривая его и проводя пальцем по деталям. Видимо, все, что не походило на меч или минимум на охотничий нож, вызывало в нем лишь презрение и недоверие.

– Могут быть случаи, когда ты не успеешь шокером воспользоваться, – мрачно изрек он и вернул оружие девушке.

– Например, как вчера? – с неудовольствием подсказала Милена и пихнула шокер в сумочку.

– Верно, – кивнул Хорт. – Поднимайся, госпожа, покажу тебе кое-что.

– Ты мне проведешь тренировку? Прямо сейчас? – удивилась девушка, с сомнением оглядывая свое совсем не подходящее для этого мероприятия платье и вставая вслед за ним с бревна.

– В упражнениях нет смысла, – возразил он. – Ты должна была бы тренироваться несколько месяцев ежедневно, дабы что-то усвоить и обрести форму. Так, пара уловок. Может, пригодятся.

Милена ошарашенно проморгалась, удивляясь столь разительной щедрости Хорта, который полдня до этого упорно отмалчивался. Ладно, уроки бойцового раба ей явно не помешают.

Сареймянин меж тем встал напротив нее на расстоянии пары шагов в спокойную и расслабленную позу и слегка прищурился на солнце.

– Начнем с простого, – произнес он. – Попытайся дотронуться до меня.

– Что? – Милена не поверила услышанному и рассмеялась. – Но это же элементарно. Давай задание посерьезнее!

И она хотела слегка толкнуть его в плечо, но Хорт моментально увернулся, уходя от контакта. Милена посерьезнела и уже более сосредоточенно посмотрела на него. Тот даже не напрягался и лишь пытливо следил за ней глазами. Девушка вновь сделала шаг к нему, желая ухватить за руку, но он вмиг отстранился. Да что ж такое! И она ринулась в атаку. Но в ту же секунду Хорт вообще оказался у нее за спиной.

– Ты проиграла, – беспечно заявил он и скрестил руки на груди.

Милена развернулась к нему, радуясь, что сейчас он не хватал ее поучительно в тиски. Но досада не отпускала.

– Хорошо, это оказалось нелегко, – признала она, нетерпеливо кусая губу. – В чем секрет?

– В твоем взгляде, – бесстрастно отозвался Хорт. – Ты смотрела туда, куда хотела дотянуться. И краткого мига хватит, дабы понять траекторию. Если желаешь знать, куда будет бить неопытный противник, следи за его взором. А чтобы не выдать собственные намерения, смотри исключительно ему в глаза. Теперь поменяемся.

Милена не на шутку разволновалась, предвидя неизбежное поражение. Она неосознанно пригнулась и принялась внимательно наблюдать за лицом Хорта. Но тот как назло практически приклеился к ее глазам, не демонстрируя абсолютно никаких эмоций. Его молниеносное движение стало для Милены неожиданностью, и мужская рука легко коснулась ее талии, тогда как она успела лишь вздрогнуть. Хорт снова отошел на шаг и призвал ее к готовности. Во второй раз она рефлекторно дернулась, отскакивая в сторону, и… наткнулась на оказавшегося аккурат перед ней сареймянина.

– Ты опять проиграла, – без зазрения совести подтвердил он, отступая назад. – Но, надеюсь, принцип ты поняла.

– Более чем, – скрипнула зубами Милена. – Думаю, усложнять уже смысла нет, я не справилась даже с ерундой.

– Как раз наоборот, – настойчиво уверил ее Хорт. – Уловка вторая. Представь наихудшую ситуацию: тебя схватили и обездвижили. Твои руки и ноги связаны, ты лежишь на земле. Твои действия?

Милена задумалась. Много ли сделаешь в таком состоянии? Но коль скоро Хорт спрашивал, то наверняка знал верный ответ.

– Ползу гусеницей к выходу? – хихикнула Милена, представив себе эту картину.

– Там заперто, – парировал Хорт. – И более того, твой похититель подошел с неизвестными намерениями.

– Уж лучше было смотреть в глаза, – обреченно процедила Милена. – Ладно, что мне остается? Плюнуть ему в рожу? Прибьет, да и неэффективно. Укусить? Выбьет зубы. Ударить его головой? Боюсь, сама себе лоб прошибу.

– Думай, госпожа, – настаивал Хорт. – Чем еще ты можешь обороняться?

– Да ничем, если меня связали, – воскликнула девушка, разводя руками.

Хорт укоризненно поцокал языком и внезапно опустился на траву.

– Когда тебя всего-то связали, считай, ты во всеоружии. Беззащитной ты станешь, если тебя распнут на цепях или веревках и подвесят над землей, чтобы ты не имела даже опоры. Но такого с тобой точно делать не станут. Поэтому всегда используй любую лазейку. Подойди поближе ко мне и не бойся. Ты изобразишь похитителя. Я буду двигаться очень медленно, просто наблюдай за тем, что именно я делаю.

Милена кивнула, и Хорт улегся на землю полубоком, сцепив руки за спиной и соединив ноги вместе. От этой позы у девушки неприятно кольнуло в сердце. Сколько раз ему приходилось вот так же валяться у ног своих мучителей, будучи по-настоящему связанным и избитым? Сколько раз он пытался выбраться или применить тот трюк, который собирался ей показать? Сколько раз его потом за это жестоко наказывали, так и не давая обрести свободу? Милена сглотнула и погнала мрачные мысли прочь воображаемой метлой.

Хорт между тем, как и обещал, медленно перекатился прямо к ней, повернувшись спиной, и так же медленно согнул ноги. Еще миг, и легкий толчок ботинками сзади под коленями заставил Милену покачнуться и ахнуть. Ударь он по-настоящему, девушка полетела бы через него вперед носом.

– Все поняла? – спросил Хорт и неспешно встал с земли, отряхивая сухие травинки с джинсов. – Ежели ты можешь хоть как-то двигаться, твое тело и есть твое оружие. Даже с учетом разных весовых категорий и физической подготовки.

– Да, я поняла, – заверила Милена сокрушенно. – Главное не поддаваться панике и отчаянию, внимательно следить за врагом и использовать свое тело как оружие. Ну, пока не распяли.

– Тебе это не грозит, забудь, – уверенно отрезал Хорт. – С женщинами так не поступают. Тем более с сеньорами.

– Твоими бы устами да мед пить… – на автомате отозвалась Милена.

– Какой такой мед? – с легкой усмешкой уточнил Хорт и поднял пакет из-под шаурмы. – Опять загадками говоришь, госпожа.

– Да черт… Ладно, не важно, – отмахнулась Милена. – Спасибо за советы и проведенный урок. Но с чего вдруг ты решил поделиться опытом? Это вроде не в твоих интересах.

– Не хочу лишиться столь необычной хозяйки и быть проданным в девятый раз, – пространно отшутился он и вновь замкнулся.

Но теперь – Милена четко это видела – броня задраилась не до конца.

И пока они возвращались домой, Хорт задал еще один вопрос, который значительно ослабил звенящее напряжение между ними:

– А что означает черт? А то ты повторяешь это слово постоянно, но не соизволила перевести мне, как квартиру, автобус, шаурму и ток с шокером.

– А чего ругательства-то переводить? – с улыбкой возразила Милена. – По факту это демон. А по сути – ну, как твоя хмарь или хлябь. Или чем ты там выражаешься. А, морок, вот!

– Запомнила же… – проворчал себе под нос Хорт и кивнул, видимо записав на подкорку очередное русское слово.

Не самое, правда, лучшее.

Вечер еще не начался, когда они вернулись домой с продуктами. Милена собиралась подумать о том, что готовить на ужин, как пиликнул мобильник. Сообщение от Вики.

«Милена, моя мама с утра отчалила к сестре в Заокск на несколько дней, и я решила пожарить шашлыки в саду. Может, придете вместе с сеньором Стайдерой? А то я долго думала про рабов, и мне до сих пор не по себе. Расценивай это как акт гостеприимства. Может, сеньор Рохос появится в Ольховинке, тогда пусть тоже приходит, я все равно не успела написать ему ответ. Лично будет удобнее переговорить. Если мое предложение уместно, жду вас всех у себя к семи. Ну или когда сможете. Напиши, я все приготовлю».

Милена покрутила в руке телефон и прикинула в уме возможные неприятности от данной затеи. Но вроде ничего плохого случиться не должно. Да и Хорту не помешает провести этот вечер не в очередном затворничестве в спальне, а на свежем воздухе. Терсонису она оставит записку у перехода, чтобы он сразу направлялся к Вике, если соизволит посетить ее мир сегодня. Напарник ничего конкретного накануне не обещал. Ну, значит, ужин можно не готовить.

– Хорт, – остановилась она на пороге его комнаты, – к семи нас позвала в гости Виктория. Она живет в частном доме, поужинаем сегодня в саду. Если ты не против.

Мужчина, присевший на край кровати, недоуменно поднял взор на девушку и с непониманием выгнул брови.

– Я-то там к чему?

– Сеньора Стайдеру упомянули персонально, так что тебя тоже ждут, – сообщила Милена и глянула на время. – Еще есть пара часов, отдыхай, а я займусь планом миссии.

Хорт недовольно повел плечами, но возражать не стал и молча кивнул.

Милена удалилась в гостиную и, расположившись в кресле, вновь погрузилась в свои записи в исчирканном блокноте. Если она не может продолжать искать контактера на месте, то хотя бы поразмыслит удаленно. Невозможно ничего не делать!

Но чем дальше она перечитывала разрозненные факты, составляла новые таблицы, прорисовывала логические цепочки и связи фигурантов друг с другом и со списком личных интересов каждого, тем больше ее смущал один – даже для нее неожиданный – персонаж.

И это был не Даустос и не Балиди. С ними-то все как раз понятно. И тот, и другой обладали весьма сильной властью. Храмовник пользовался привилегиями главного духовного наставника калитосской паствы и очевидно вполне успешно добивался от правящего Сената любых преференций, финансовых вливаний и жертвований в пользу Деоса. Первый советник по внешней политике ворочал уже светские и не менее сильные рычаги воздействия на знать и общество и тоже урывал от своего положения лакомые кусищи. Если он еще и дорвался бы до монаршего трона, то тандем императора и храмовника стал бы несокрушимым и идеальным для собственных благ. Все это вопросов не вызывало, ибо оптимально укладывалось в понятную схему, как детальки лего.

А вот кто ее смущал, так это сеньор Нандис! С одной стороны, нынешний парламентарий Аскалитании вроде бы разделял целесообразность наемного труда, о котором столько лет говорит Терсонис. Нечто подобное Юсталис озвучил ей при их беседе в южной ротонде. Якобы он многое переосмыслил, и перед его глазами имеется пример организации труда совсем иными методами. Вроде он хотел добавить тогда что-то еще, но приход Терсониса не дал ему договорить. Но с другой стороны, именно Нандис являлся родным дядей начальника жандармерии, этого противного Вазориса Димилиди, от одного воспоминания о котором у Милены начинало сводить зубы. Жандармерия ни разу не поддерживала позицию Терсониса, считая, что рабовладение – это устоявшаяся и правильная форма устройства общества. Так чью же сторону займет парламентарий столицы: противоречивого сенатора или собственной семьи?

Проковырявшись с записями почти до самого выхода, Милена с неудовольствием подвела жирную и весьма вопросительную черту и пошла переодеваться. Вечером в саду будет прохладно, стоит надеть джинсы, рубашку и теплую толстовку. Она написала короткую записку для напарника и пошла звать Хорта.

Но тот обнаружился мирно спящим на краю кровати прямо в одежде. Вот дела. И как его будить? Милена хорошо помнила тот неудачный инцидент поздним вечером и не самую его адекватную реакцию. Тогда он тоже лежал так же тихо и расслабленно, зато подорвался от едва слышного вздоха. Девушка с сомнением помялась у порога и поймала себя на мысли, что сейчас Хорт вызывал почему-то большую грусть и тревогу за его судьбу, чем тогда – израненный, избитый, ничего не понимающий и считающий новую хозяйку очередной мучительницей. Отчего-то именно теперь, когда он находился в максимальной безопасности, мог чувствовать себя практически свободным человеком и спать, когда вздумается, – на душе было особенно неспокойно.

– Хорт! – осторожно позвала его Милена с порога, боясь подходить ближе.

Тот открыл глаза не сразу, но ощутимо дернулся от своего имени и шумно вздохнул, прежде чем в одно движение сесть на кровати.

– Морок… – хрипло выругался он, встряхнув головой и напряженно глянув на Милену. – Встаю.

– Не спеши, у нас есть время, – остановила его девушка. – Оденься потеплее, вечер будет прохладным, тут у нас не Аскалитания. Думаю, вот та черная эм-м… толстовка с длинными рукавами будет оптимальна.

Хорт собрался за считанные минуты, нацепив поверх футболки указанную толстовку, и с сомнением оглядел Милену, прежде чем они оба покинули квартиру.

– Почему ты так придирчиво на меня смотришь? – не удержалась она от вопроса уже на улице.

– Мы слишком одинаково выглядим. Это… странно, – задумчиво выдал Хорт, но взгляд поспешно отвел.

И правда: джинсы, толстовки – вот он, результат обезличенного унисекса в одежде двадцать первого века! Никаких тебе расшитых камзолов и батистовых рубашек, кружевных поясов на платьях до земли и шелковых шалей. Наверное, иномирцу подобные наряды виделись вообще убогими. Но что ж поделать…

Милена лишь развела руками, не имея ничего возразить.

Сумерки постепенно опускались на Ольховинку, когда они направились к ее окраинам. Ощущалось успокоение вечера, и редкие прохожие спешили по домам. Милена прошла прямиком к переходу в Аскалитанию, где положила под дверью записку для Терсониса с нарисованным маршрутом до дома Вики: благо он находился недалеко, и напарник не заплутает.

Они сами уже через десять минут добрались до нужной улицы, обрамленной частными домами и высокими соснами. Этот район города тоже разительно отличался от Калитоса, и Хорт заинтересованно поглядывал на разномастные заборы, деревянные наличники окон, маленькие палисадники, засаженные кустами малины и смородины, припаркованные на обочине машины и играющую в чьем-то саду детвору.

Вика вместе с мамой жила в конце улицы в небольшом аккуратном кирпичном доме с уютным яблоневым садом и широким навесом перед дверью, где всегда в летнее время стоял пластиковый стол.

– Добро пожаловать! Я вас ждала! – улыбнулась Вика с порога, сразу переходя на калитосский.

На сей раз она была не в извечном строгом костюме, а в простых брюках и ярком зеленом свитере.

– Проходите, располагайтесь, – добавила она, приглашая гостей в удобные кресла под навесом. – Шашлык почти готов. Сеньор Стайдера, что вам предложить? Красное вино, коньяк или бренди?

Хорт нервно потер сзади шею и пожал плечами, так ничего и не ответив. Может, стоит вообще ограничиться простой минералкой? Милена вздохнула и понадеялась, что вечер пройдет без недоразумений.