Читать книгу Под шкурой гаура. Часть 2. Хорт - Группа авторов - Страница 9

Вике каким-то ведьминским (не иначе!) способом удалось сделать невозможное: втянуть Хорта в самую что ни на есть нормальную и человеческую беседу. Она не затрагивала ничего личного или нетактичного. Лишь вежливо поспрашивала, как сеньору Стайдере Ольховинка и не считает ли он здешний воздух загрязненным продуктами сгорания топлива в самоездящих повозках типа «автомобиль». При этом она не забывала подкладывать на тарелки гостей шашлык, пирожки с капустой и салат из свежих овощей и всячески старалась быть ненавязчивой.

Хорт на удивление охотно как ел, так и отвечал. И сообщил, что запах от автомобилей и странного серого покрытия на дорогах оказался куда приятнее амбре от конского навоза на улицах его мира. Что автобус – весьма практичный и быстрый вид повозки, свет местных ламп неприятно бьет по глазам (все же слово «электричество» выговорить он слету не смог), а мясо на углях вкуснее запеченного на кухонной безогненной печи в квартире. Вика с готовностью пояснила, что это «плита», и рассказала, как та работает. За беседой о принципах действия бытовых приборов Милене оставалось принять на себя роль Хорта и молча кивать.

В саду совсем стемнело, и под навесом зажгли пару желтых ламп. Милена окончательно расслабилась и про себя неимоверно радовалась, что Хорт вовлекся в беседу и со стороны выглядел почти обычным иностранным гостем на шашлыках у знакомых. Правда, Вика упорно звала его сеньором Стайдерой, а тот с трудом перешел от госпожи к сеньоре Виктории.

Когда была съедена вторая партия шашлыка, в калитку постучали. Вика удивленно насторожилась, но Милена пояснила:

– Кажется, пожаловал Терсонис. Только он упорно не пользуется звонками в Ольховинке.

Вика, как ей показалось, слегка зарделась и поспешила к ограде впустить гостя. Это действительно был напарник, тепло и относительно неприметно одетый в темный сюртук и брюки, серьезный и замороченный. Он кратко поприветствовал всех и, пройдя под навес вслед за Викой, придирчиво осмотрел участников посиделок. К изумлению Вики Хорт поднялся на ноги и склонил голову перед Терсонисом в немом ожидании. Тот хмыкнул и, наконец, произнес:

– Вижу, вы тут неплохо отдыхаете. Я рад за вас.

Милена вскинула брови и уступила напарнику кресло, пересаживаясь на садовый диванчик к Вике.

– Терсон, ты чего такой сердитый пришел? Что случилось?

– Пока ничего, – махнул он рукой и устало опустился в кресло. – Не могу сказать, что в Аскалитании спокойно, но ничего достойного вашего внимания там не произошло.

Милена поджала губы. Напарник однозначно находился в язвительном настрое и был взвинчен сильнее вчерашнего, поэтому и говорил в такой манере. Что-то его угнетало, и неспокойные события в Калитосе могли запросто оказаться если не переворотом, то волнениями в обществе. Но сейчас он упрямо не желал ничем делиться. Девушке стало жаль его, ведь теперь на его плечи легла еще большая ответственность за ход всех их непростых дел, а она тут отсиживалась в безопасности и праздности.

– Так, думаю, Терсонис не откажется ни от мяса, ни от коньяка, – решительно заявила Милена и сделала знак Вике позаботиться о госте. – Хорт, садись, пожалуйста, мы не в Аскалитании.

Вика не совсем понимала, что происходит и к чему все эти реверансы, но предпочла поскорее наполнить чистую тарелку кусочками мяса и пирожками и сбегать в дом за бутылкой коньяка. Хорт снова уселся и безразлично уставился на дотлевающие угли в стоящем неподалеку мангале.

– Вот, сеньор Рохос, лучший коньяк нашего Заокского края, – Вика появилась с бутылкой и несколькими бокалами. – Надеюсь, вам придется по душе и по вкусу. Я принесла для всех. Прошу, угощайтесь.

Она обвела присутствующих вопросительным взглядом, и Милена согласно кивнула. Все равно Терсонис пока был не настроен делиться новостями. Вика шустро разлила спиртное по бокалам и спросила:

– Сеньор Рохос, а в Калитосе принято произносить какие-то застольные речи?

– Что? Застольные речи? – оторвался от шашлыка и своих черных размышлений тот. – Да, разумеется. Когда есть повод, то почему бы не озвучить благодарность, надежду или просьбу высшим силам. Если в них верят, разумеется… Но в данном случае, думаю, уместно будет возблагодарить хозяйку сего дома. Пусть чаша благополучия никогда не покидает вашей обители!

И он на калитосский манер поднес бокал к сердцу, прежде чем неторопливо осушить его. Вика завороженно наблюдала за его манипуляциями, аки голодный искусствовед на эксклюзивной экскурсии по закрытому архиву. Но и нотка чисто женского интереса в адрес столь учтивого и галантного сенатора не укрылась от взора Милены.

Она тоже сделала глоток коньяка и глянула на Хорта. Тот долго и задумчиво смотрел на отражение лампы в темно-золотистом напитке, склонившись к коленям и покручивая бокал в пальцах, а потом с коротким вздохом одним большим глотком выпил свою порцию до дна. Милене показалось, что в его стальных глазах промелькнула давняя и никуда не девшаяся грусть, с которой он смирился и ужился.

Вспоминал ли он прежнюю вольную жизнь, бесшабашную молодость, верных друзей, первую любовь, семейное торжество? Или то были холодные вечера в военном лагере, где уставшие и раненые воины собирались у костра и грелись редкими глотками бодрящего алкоголя, прежде чем, завернувшись в потертый мундир, забыться коротким сном прямо на земле? Или в памяти всплыл последний вечер перед фатальным боем, временная передышка, чей-то скромный праздник, за который они отпили по кругу из одной бутыли, а потом, наутро, ринулись в атаку и были разбиты? Последний коньяк свободы перед пленом и рабским ошейником…

Милена отодвинула от себя бокал, ощутив на языке острую горечь чужой тяжелой судьбы и вновь замаячивший фантом гаурьей шкуры, до сих пор плотно и цепко покрывающей плечи сареймянского воина.

Наевшийся и, наконец, немного оттаявший Терсонис разгладил отвороты на манжетах сюртука и снисходительно изрек:

– У меня, собственно, на сегодня несколько новостей. Не связанных друг с другом, но влияющих на дальнейший расклад, и по миссии, в том числе. Самое безобидное – это согласие министра торговли принять в свое ведомство Вазориса Димилиди. Ежели тот, конечно, не заартачится и взаправду готов променять пост начальника жандармерии на помощника министра по торговым связям с Морсагуа. Его дядя, Юсталис Нандис, очень уж активно настаивал на данном прошении.

– Мне кажется, этого хочет исключительно сеньор Нандис, – заметила Милена. – Вообще не представляю, чтобы противный Вазорис добровольно заделался торгашом.

– Если верить… Хорту, – с ноткой осторожности уточнил Терсонис, – и жандармерия действительно готовится установить военную диктатуру, тогда Вазорис наверняка не поддастся на уговоры дяди. Не возьму лишь в толк, зачем Нандису сдались столь радикальные перемены в роде деятельности племянника.

Хорт невесело усмехнулся, все так же опираясь локтями о колени и задумчиво глядя перед собой.

– Сеньор Нандис, – подал он голос, – конечно же, не стал бы желать зла племяннику. Поэтому спешный отвод сеньора Димилиди из рядов армии Калитоса будет оправдан в единственном случае. Если сеньор Нандис знает наверняка, что военных планируется очернить и лишить власти ради перехода к монархии.

Да, звучало это вполне логично. И вполне в духе интриг раннего средневековья. Хотя, чего уж кривить душой, и в современной политике игры ничуть не чище, чем и столетия назад. Каждый, находящийся у власти в Калитосе, очевидно тянул вожжи на себя и активно подстилал соломку там, где могло непременно прилететь. Ох, не зря ее настораживает этот слишком уж скромный сеньор Нандис! Вопрос в том, почему он вознамерился запихнуть родственничка именно в торговлю? Морсагуа, конечно, активно закупало южные калитосские фрукты, оливковое масло, настойки из винограда и одежду из льна, которая пользовалась спросом на востоке. Но что во всем этом мог смыслить жандарм, взращённый в армейской системе?!

Терсонис меж тем недоверчиво глянул на Хорта и побарабанил пальцами по пластику стола.

– Никак не пойму, – медленно проговорил он, – зачем бойцовому рабу Гауру вникать в тонкости политического расклада Калитоса? Зачем тебе все это было нужно?

Хорт долго не отвечал, а потом выпрямился в кресле и холодно глянул на сенатора, сверкнув жесткой сталью.

– Чтобы не потерять себя, – сухо ответил он. – Рабство отупляет. Оно лишает не только свободы, воли, желаний и собственного «я», но и способности мыслить. Я не хотел терять еще и голову.

Милена мрачно отвела взгляд. Сама она сильно сомневалась, что можно остаться в относительном адеквате и с не до конца разрушенной психикой, когда тебя целое десятилетие унижают, бьют, мучают и принуждают развлекать господ на ристалище с бессмысленным риском для жизни.

Однако Терсонис бесстрастно отреагировал на реплику Хорта, плеснув себе еще порцию коньяка.

– В таком случае, думаю, вторая новость должна тебя скорее обрадовать, – бросил он ему. – Хотя лично меня она больше настораживает. Хозяин невольничьего рынка сегодня объявил о временном прекращении поставок нового живого товара, и он будет покамест распродавать тех рабов, что уже находятся в его бараках.

– Неужто банды калитоссцев наконец-то перестали совершать набеги на жителей соседних стран? – язвительно буркнула Милена.

– К сожалению, не перестали, но вынуждены приостановиться, – задумчиво сообщил Терсонис. – По последним донесениям к границам Калитоса со стороны южного Октана подтянулись тамошние отряды воинов, которые отрезали ловцам людей пути проникновения. И цепочки поставок прервались. Не знаю, надолго ли, но и временный перерыв в порабощении людей – есть благо.

– Как чудовищно это звучит! – посетовала Вика, всплеснув руками. – Словно речь идет о закупках мешков с хлопком. А не о живых людях. Все же рабству не место в цивилизованном обществе. И калитоссцы рано или поздно должны осознать, что подобная ветвь развития социума – тупиковая и опасная. Как хорошо, сеньор Рохос, что хотя бы вы боретесь с этим отвратительным атавизмом!

– Борюсь, да все без толку… – подавленно сознался Терсонис и залпом допил остатки коньяка в бокале.

– Слушай, а что тебя настораживает? – уточнила Милена. – Думаешь, октанцы развяжут войну с Калитосом?

Напарник откинулся на спинку кресла и напряженно потер переносицу.

– Я уже ничему не удивлюсь. Впрочем, именно Октан никогда не начинал войны по собственной инициативе. Лишь весьма быстро и успешно отбивал атаки любых армий, когда-либо подходящих к его границам. Но стоило врагу отступить, октанцы не преследовали никого и не ввязывались в дальнейший конфликт. Это крайне обособленная и странная нация. Однако нынче война может затронуть не Октан, а сам Калитос. Я имею в виду гражданскую войну. Привыкшие к изобилию рабов господа вряд ли осознáют необходимость обращаться с ними бережнее. Количество невольников рано или поздно начнет сокращаться, и это приведет к полному хаосу ведения хозяйства страны. Сей факт напрямую отразится на настроении граждан. А недовольные граждане обычно хватаются за мечи.

– Ничего нового, – резюмировала Милена. – Хотя не это ли твой шанс продемонстрировать сытым индюкам Калитоса всю целесообразность наемного труда?

Терсонис кинул на нее лишенный воодушевления взгляд и мотнул головой.

– Полагаю, в ближайшее время никому не будет дела до таких непривычных и неприятных перемен. И обстановка только усугубится после праздника чествования низших демонов преисподней в грядущее воскресенье. Милена, ты же помнишь, что в «Элиниосе» запланированы особые, масштабные состязания, на которые выставят две с половиной сотни бойцовых рабов – а это в три раза больше обычного! И все они будут октанцами. И так-то данные невольники никогда не подходили на роль бойцов, а тут поистине несметное количество! Боюсь даже представить, чем обернется послезавтрашний день. Вероятно, множественными смертями.

– Черт! Опять тупое живодерство! – рассердилась Милена, неожиданно вспоминая смуглое и гордо вскинутое лицо с вязью татуировок на висках и скулах. – Я думала, один Балиди собирается бросить на ристалище тех октанцев, которыми так усердно хвастался на приеме! Но, видимо, полгорода сделает то же самое. Как считаешь, Сенат в состоянии отменить состязания в этот раз? Например, из-за обострения ситуации на границах?

Терсонис задумчиво почесал подбородок, но с ответом не спешил.

– Это не во власти Сената. Мероприятия в «Элиниосе» и без того носят исключительно развлекательный характер. А когда они приурочены к религиозным праздникам, запретить их тем более невозможно. Мне искренне жаль этих рабов…

Повисла пауза, и никто не знал, что сказать. Милена в душе негодовала от упрямой жестокости калитоссцев, но и тут стоило прикусить язык. Даже школьные уроки собственной истории поучительно напоминали о том, что удивляться нечему. Видимо, пока господа Аскалитании на себе не испытают нехватку рабочей силы и в один прекрасный день не останутся без свежего мяса, распиленных досок и груженых оливками повозок, ничто им мозги на место не вправит. Но тогда станет еще хуже, ведь все обязанности взвалят на оставшихся невольников, мало заботясь об объеме дел и силах этих несчастных. И так, и сяк жертв не избежать.

Ох уж эти чертовы демоны – как бы иронично ни звучал сей каламбур!

Вика предложила гостям чаю и упорхнула на кухню включить чайник и собрать корзиночку конфет, сочтя, что довольно неприятных разговоров на сегодня. Хорт удалился в уборную, и Милена решила воспользоваться этим перерывом.

– Терсон, давай-ка прогуляемся по саду, – подала ему знак Милена. – Надо кое-что обсудить наедине.

Напарник охотно поднялся из кресла и прошел с Миленой по узкой тропке, петляющей между раскидистых, наливающихся созревающими плодами яблонь.

– Тебя что-то беспокоит, Милена? – спросил он серьезно. – Тебе этот Хорт ничем не докучает? Может, все же стоит с ним строго поговорить? И как твоя нога?

– Сколько вопросов! – с улыбкой закатила глаза Милена. – Как видишь, я вполне бодро ковыляю, еще пара дней, и начну бегать. Хорт весьма сносен и покладист, не надо его прессовать, он и так дезориентирован всеми переменами в своей жизни. И единственное, что меня беспокоит, это ход нашей миссии. Ну и то, что я вынуждена находиться здесь и ничем не могу тебе помочь.

Сенатор вздохнул и приостановился у конца забора.

– Ты мне уже помогаешь тем, что не рискуешь собой в Аскалитании. После нападения наемников о твоем здоровье и состоянии многие спрашивают, даже сеньор Балиди интересовался и просил передать пожелания скорейшего восстановления. Я пока всем говорю, что ты невероятно расстроена произошедшим.

– Расстроена?! – воззрилась на него Милена. – Да я… творю гром и молнии! И как только у Балиди смелости хватает голос подавать! Лично у меня он состоит первым в черном списке подозреваемых.

Терсонис неопределенно кашлянул и с сомнением посмотрел ей в глаза.

– Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Я бы больше опасался действий храмовника Даустоса. Хотя ни одному из них я, разумеется, не доверяю. Но… что означает это твое… про гром и молнии? Ты, верно, сердишься?

Милена рассмеялась и похлопала напарника по плечу.

– Гром и молнии, Терсон, это терминальная стадия ненависти к ситуации. Но не переживай, я уверена, ты знаешь, как правильно отвечать слишком любопытным товарищам из знати!

– Я отказываю всем, кто изволил тебя навестить, – заверил напарник. – И весьма решительно.

– А кому всем? – полюбопытствовала Милена, удивившись такому пристальному вниманию к своей персоне, и сорвала самое спелое яблоко, оказавшееся под рукой.

– Да вот хотя бы сегодня днем пожаловала сеньора Амарантис, – буднично выдал Терсонис. – Заявилась после обеда, будто знала, что заседание Сената лишь до часу пополудни, и просила принять ее.

– Только ее нам не хватало! – проворчала Милена, с неохотой припоминая ее бледное, худое, но очень самоуверенное лицо. – И ты принял эту девицу?

– Да, принял, – невозмутимо подтвердил Терсонис. – Она, право же, странная особа, эта Десмания. Не знаю, с чего ты решила, что она как-то особенно дурно и непристойно обращалась с Хортом, по ней и не скажешь. Но сегодня она крайне навязчиво интересовалась его судьбой. Видимо, сочла, что бойцового раба могли обвинить в нападении, – а это было недалеко от истины, – и желала знать, жив ли еще Гаур.

– Тоже мне! – фыркнула Милена. – Ответил бы ей: Гаур пал смертью храбрых, и все, что от него осталось, – старый рабский ошейник. Я бы с удовольствием посмотрела на выражение ее физиономии в этот момент! Десмания – просто избалованная, жестокая и страдающая садистическими наклонностями девица, которую никто не порол ремнем! Драная коза!

– Милена, ради светлых небес! – устыдил ее Терсонис с неподдельным отчаянием. – Мне и так-то порой тебя не понять, но сквернословишь ты совсем не по-калитосски! Десмания вовсе не… коза. Она искусная актриса. И передо мной она разыграла весьма ловкий и драматичный спектакль, продемонстрировав вполне натуральные слезы. Конечно, в ее переживания о твоей судьбе я не верю. А чрезмерный интерес, который она показывает к утраченному рабу, не достоин девушки ее возраста и положения. Она, правда, упомянула, что напасть на хозяйку – вполне в духе Гаура, и, дескать, ей приходилось держать его в максимальной строгости ради послушания и подчинения. Мне не близки подобные темы, ты же знаешь, как я отношусь к рабовладению. Посему я не вслушивался и быстро закончил нашу встречу. Но мой тебе совет на будущее: не вступай в споры с Амарантисами. У них очень запутанные отношения с советником Балиди в силу относительно недавней и неоднозначной кончины обоих родителей и накопившихся долгов. И я до сих пор не пойму: Балиди всему этому поспособствовал, дабы использовать брата и сестру в своих интересах, или же наоборот помогает им выплыть из долговой пропасти. В любом случае, лучше держаться от них подальше.

– Терсон, ты даже не представляешь, насколько я за! – искренне воскликнула Милена. – Но пока что эти Амарантисы только и делают, что появляются у твоего порога и жаждут захапать Хорта. Не знаю, повесь табличку на имении: «Закрыто на учет до конца года».

На это Терсонис более расслабленно посмеялся, пробормотав:

– Учет, да… Как в ремесленной лавочке…

– В общем, держи меня в курсе событий, – подытожила Милена. – Но я тебя позвала поговорить несколько о другом. Я передала Виктории твое письмо, и она хотела лично на него ответить. Видимо, для этого и затеяла сегодняшний ужин. Так что мы с Хортом, пожалуй, пойдем домой, а вы спокойно побеседуйте. При нас, судя по всему, ей неловко.

Терсонис заинтересованно вздернул брови и прокашлялся.

– Эм-м, хорошо, спасибо.

– Мне же не стоит тревожиться за нее? – пытливо прищурилась Милена.

– Конечно, нет! – насупился напарник. – Как можно! Да и я всего-то лишь спрашивал ее о методах скрещивания разных сортов яблонь и просил подсказать, как вывести стойкие к засухе гибриды. Ты и сама видишь, что сеньора Виктория увлекается выращиванием данного вида плодовых деревьев.

Милена с облегчением улыбнулась и протянула ему яблоко.

– Ну, в таком случае, не будем вас отрывать от аграрных вопросов. Не ровен час, вы сделаете прорыв в разведении плодовых культур, и угодья сеньора Рохоса станут производить уникальный сорт фруктов. Рассчитываю на дегустацию первого урожая!

Терсонис смущенно подтолкнул ее плечом и кивнул в сторону дома.

– Вернемся, а то станет совсем поздно, фантазерка. И будь осторожна. Наступают очень неспокойные времена.