Читать книгу Мама. Герой моего времени - Группа авторов - Страница 19

Мама была очень добрым человеком, отзывчивым, справедливым. Она могла быть надежным другом, который не солжет и не предаст. Но, к большому сожалению, друзей у нее не было. Таких, чтобы прям настоящих и на всю жизнь. Отчего она, конечно, очень страдала. Было много знакомых и приятелей, но хотя бы одного человека, которого можно назвать другом – нет. И дважды в жизни это усилило фатальность ситуации.

Мама никак не могла понять, почему так происходит, и усиливала самоотдачу. Она старалась быть другом буквально для каждого. Была честной и искренней, готова была в любой момент принять, накормить и обогреть, дать денег, включиться в чужую жизнь и решить чужие проблемы. Все знали, что если нужна помощь, надо идти к Наде. Даже если она не сможет решить проблему, она найдет тех, кто это сделает. Для нее нет ничего невозможного. Как говорится: «Даже если вас съели, у вас есть два выхода». Мама всегда говорила, что нет безвыходных ситуаций, пока ты жив. И самой раздражающей меня фишкой у нее было не отпустить человека из гостей с пустыми руками. Она отдавала чужим людям все. Давала еду с холодильника, и без того дефицитные для нас сладости чужим детям или внукам, которых и в помине не знала, отдавала одежду, шторы, новое постельное белье и полотенца, соленья раздавала тоннами, чтобы только о ней плохо не подумали. А мерзкие люди просто пользовались ее добротой. Большая часть из которых делала это из зависти. Я всегда удивлялась – чему тут завидовать. Мы жили очень скромно. Родители работали на износ. Денег часто не хватало, а в годы перестройки их вообще не было, зато были голодные дни, когда есть было нечего и каждую крошку мама отдавала детям, а сама падала в голодные обмороки на работе. Поэтому у нас появилась дача и три поля картошки.

На них мы просто умирали, но это уже отдельная история, зато зимой у нас всегда были запасы. Все лето и осень мы ходили в лес по грибы, ягоды, черемшу и папоротник всей семьей. Потом это обрабатывали и заготавливали. Раньше морозильных камер не было, поэтому почти все солили и мочили. Это все большой труд. А чтобы были какие-то деньги, отец сливал сэкономленный на работе бензин и продавал его мужикам из соседних гаражей или таксовал по городу после работы до самой поздней ночи, а мама работала в две смены в надежде, что зарплату выдадут если не деньгами, то хотя бы продуктами. Пока мама работала на мебельном комбинате, где потеряла палец, она подсуетилась, и у нас в зале появилась стенка, которая в будущем была главной ценностью каждого советского человека. А дети в это время росли сами по себе, потому что времени на них просто не было. Чему тут завидовать… Но все эти люди были с бедным мышлением. Все это им было невдомек. Они видели стенку, ковер на полу, еду в холодильнике, конфеты, и этого было достаточно, чтобы затаить злобу и зависть. Мы, дети, всегда четко видели это и говорили ей не общаться с этими людьми, потому что они идут к ней только с корыстной целью. Осознавать это было слишком мерзко и больно, поэтому она просто отказывалась в это верить. Для каждого выходила с душой нараспашку, а потом плакала, что ею опять воспользовались, предали или обманули. Мне всегда было так жалко ее. Жизнь без друзей и единомышленников не просто сложна, она однобока. Семья семьей, но друзья – это другое. Есть вещи, которые не обговариваются внутри семьи, есть вопросы которые неуместно обсуждать с партнером, есть ситуации, в которых тебе просто нужна сторонняя поддержка, как от родителей. Для этого нужен друг. А у нее его не было никогда.

Самая большая проблема была в том, что она была безотказна. Часто она выполняла чужие просьбы, жертвуя своим временем, силами или принципами. Хотела, чтобы ее считали хорошей. Сама от этого очень страдала, но измениться не могла. Или не хотела. Все надеялась, что на ее доброту будут отвечать добром. Но когда просила она, у людей не находилось времени или желания. Ища в каждом человеке друга, она теряла саму себя. Чтобы показать свою открытость и готовность дружить, она приглашала человека в гости, а там уже старалась на всю катушку.

Скатерть-самобранка в деле. Гости любили к нам ходить. Я же ненавидела гостей. Этот нескончаемый шалман пьяных людей. Почему пьяных? Да потому что в то время как-то не принято, видимо, было ходить в гости на чай. А вот на бутылку – запросто. Так отдыхал рабочий класс. Они закрывались на кухне, пили, ели, пели песни исключительно ближе к ночи, когда все в хлам, ходили курить на балкон и заглядывали ко мне в комнату, бросая какую-нибудь фразу. Откровенные разговоры, подразумевающие раскрытие души, совершались только под мухой. Люди, которые вместе выпивали, часто становились «друзьями». Но лично для меня это просто собутыльники. С детства не переношу эти пьяные рожи.

Но это была мамина формула заведения знакомств. С каждым она пила наравне, чтобы никого не обидеть. Только вот она почти не закусывала. Заставить поесть ее в этот момент было целой проблемой. Зато она любила сразу закурить сигарету. Часто ли я видела ее пьяной? О, да. Намного чаще, чем отца. И намного чаще, чем хотелось бы. Но еще чаще видела ее несчастной. У этих посиделок всегда было два развития событий. Либо они сидят до утра, становятся абсолютно нетранспортабельные, остаются у нас ночевать, а утром мама их всех накормит, надает с собой подарков и проводит. Либо они разбредаются в ночи по домам, и я до утра слушаю, как мама плачет лежа на кровати, сетуя, что она никому не нужна. Что меня жутко раздражало, потому что мне-то она была нужна. А она хотела быть нужной чужим людям. В любом из вариантов развития событий, особенно если это был будний день, в каком бы она состоянии ни была, после ухода гостей она буквально вылизывала всю кухню и готовила еду на завтра, потому что семью никто не отменял. Это была ее отличительная черта – она никогда не снимала с себя груз ответственности. Что было для меня всегда удивительно. Бывало, придет с гостей поздно ночью просто на автопилоте. Это еще одна ее отличительная черта – она никогда не оставалась в чужом доме ночевать. В любом состоянии – домой. Как она доходила – одному богу известно.

Автопилот – это состояние, откатившееся до базовых настроек. Работает только функция вернуться на базу. Отец в такой ситуации мог отключиться, только переступив порог дома, прям в коридоре. У мамы, видимо, была более продвинутая версия. Вернувшись на базу, она, петляя, шла на кухню, перемывала всю посуду, варила борщ, потом шла в сторону балкона курить и там по пути отрубалась на диване в неестественном положении. Чтоб вы понимали, перепить ее не удавалось никому. Отец в этом с ней никогда не соревновался. Он быстро пьянел и сразу шел спать. Даже мужики, которые имели стаж в вопросе распития спиртных напитков, отрубались прямо за столом, а мама пожимала плечами и оставалась в полной концентрации. А потом еще шла пешком через весь город ночью домой, убиралась и готовила еду. Напомню, что она почти никогда не закусывала. Киборг, ей-богу. Не подумайте, тут нечем хвалиться. Это все я к тому, какой у человека потенциал здоровья. Если бы она исключила алкоголь, наверное, жила бы лет двести. Ну правда.

Честно признаться, способность расщеплять алкоголь в таких количествах и оставаться в адеквате передалась мне по наследству. Чтобы хорошего, так нет, именно это. И в юности это было забавно. Особенно загорающееся в глазах парней уважение, когда они сдаются. Я вспоминаю, в каких количествах мы могли потреблять алкоголь, и сейчас мне становится страшно. Лучше бы я пустила этот потенциал в настоящий спорт, а не «литрбол». К своему счастью, я пошла учиться на врача и быстро опомнилась. Был, конечно, еще один катализатор, который, собственно, и заставил меня пересмотреть все устройство мира. С того момента я ни разу не прикоснулась к спиртному. А от запаха спирта и лимона у меня до сих пор рвотный рефлекс. Но об этом чуть дальше.

Алкоголь – мой главный триггер. Он послужит плохим примером, но хорошим уроком.

Все больше утрачивая веру в дружбу, мама могла выпивать и одна. Так как чувствами и мыслями было поделиться не с кем, она напивалась и плакала. Конечно, для всего на свете есть причины. И для этого тоже есть своя. И как бы я ни старалась обойти, это все равно придется написать. То, что навсегда изменило жизнь нашей семьи. Ее жизнь. То, что решить ей было неподвластно.