Читать книгу Рождественский билет - Группа авторов - Страница 3

Ресторан «У камина» был тем местом, где время текло медленнее, подчиняясь не городскому ритму, а мягкому мерцанию свечей и тихому перезвону бокалов. Эрика ценила эту работу именно за эту отстраненность. Здесь она была не собой, а лишь отражением в темных панелях стен, профессиональным и легким движением, приносящим заказанное вино и уносящим пустые тарелки. Между столиками, тихими разговорами и запахами жареного на углях мяса можно было спрятаться. Можно было ничего не чувствовать.

За неделю до Рождества атмосфера в зале сгустилась. Смех звучал чаще, но как-то натужнее; взгляды гостей скользили по украшениям из сосновых веток и золотых шаров с видом одобрения, но без настоящей радости. Все торопились отпраздновать с коллегами, друзьями и поставить галочку. Эрика двигалась между столиками в своем строгом черном платье и фартуке с вышитым серебряным вензелем ресторана. Улыбка – ровно настолько, насколько того требовала вежливость. Мысли ее витали где-то между эскизами к дипломному проекту и списком продуктов, который нужно было купить Марку к их ужину.

Она несла поднос с кофе к столику у витрины, когда ее взгляд, скользнув мимо, вдруг зацепился и остановился как-то неосознанно. Сначала просто замерло дыхание, а потом мир вокруг резко вышел из фокуса, словно кто-то крутанул объектив камеры не в том направлении.

У дальнего столика, у самого окна, за которым чернела зимняя ночь, сидел мужчина. Он смотрел в меню, профиль его был освещен теплым светом настольной лампы.

Рыжеватые волосы, теперь уложенные с небрежной аккуратностью, знакомый изгиб брови, линия скул… Время прибавило ему резкости, угловатости, убрало детскую мягкость, но фундамент остался тем же. Это был каркас ее детства, вдруг материализовавшийся в самом неподходящем месте. Том.

Он был одет в темный пиджак, кашемировый свитер под ним выглядел мягким и дорогим. Он что-то говорил своей спутнице, и уголок его рта дрогнул в полуулыбке. Эрика замерла с подносом в руках, чувствуя, как кровь отливает от лица, а затем приливает обратно, обжигая щеки. Сердце, предательски тяжело, ударило где-то у основания горла.

Девушка, сидевшая напротив, была ослепительна. Длинные волосы цвета пшеничного меда, идеальные черты, легкий, уверенный жест тонкой руки. Она походила на тех женщин, что смотрят с глянцевых обложек – недосягаемых и безупречных. Они непринужденно общались. Очевидно, давно знакомы.

Ледяная волна прокатилась по спине Эрики, сменив первоначальный шок. Старая и закаменевшая обида кольнула ее под ребра острым осколком. Вот он. Живет. Улыбается. Пришел сюда, в ее убежище, со своей прекрасной спутницей.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мыслей. Она резко развернулась и почти вплотную столкнулась с Энтони, своим коллегой.

– Энтони, – сдавленно проговорила девушка. – Прошу тебя, займи мой столик. Восьмой. У окна. Я… мне плохо.

Энтони, парень с добродушным лицом, мгновенно нахмурился.

– Эрика? Ты бледная как полотно. Иди в подсобку, присядь.

– Нет, нет, – она качнула головой, отводя взгляд от того столика. – Просто займи его, пожалуйста. На весь вечер. Я не могу. Это… личное.

В ее тоне было что-то, заставившее Энтони без лишних вопросов кивнуть и взять поднос из ее неподвижных рук.

– Иди. Я все сделаю.

Она отступила в тень за барной стойкой, прислонилась к прохладному дереву, стараясь дышать глубже. Через стойку она могла наблюдать, оставаясь невидимой. Видела, как Энтони подошел, улыбнулся и взял заказ. Видела, как Том поднял на него глаза, после чего кивнул. Его взгляд на миг скользнул по залу – искал кого-то? Или просто осматривался? Она отпрянула еще дальше, в полумрак.

Последующие полчаса стали для нее пыткой. Каждое его движение, каждый поворот головы отзывались внутри тихим гулом. Она делала вид, что занимается инвентаризацией полок с вином, переставляла бокалы, мыла уже чистые столовые приборы, лишь бы не выходить на открытое пространство. Но стены, казалось, сдвигались. Воздух в ресторане, пропитанный ароматами пищи и дорогих духов, стал ее душить.

Когда терпеть стало невмоготу, Эрика бесшумно проскользнула к служебному выходу. Холодный декабрьский воздух ударил в лицо, и она с жадностью вдохнула его. Здесь, в узком переулке, куда выходили только кухня и мусорные баки, было тихо и безлюдно. Стена кирпичного здания была шершавой и холодной под ладонью. Она прислонилась к ней, закрыла глаза, позволяя дрожи, сдерживаемой внутри, наконец вырваться наружу.

«Зачем? – стучало в висках. – Зачем он здесь? Зачем теперь?»

Потом она почувствовала легкое, едва уловимое прикосновение к щеке. Открыла глаза. С неба, из непроглядной черноты, начали падать первые снежинки. Они медленно кружились в свете одинокой лампы над дверью. Это зрелище, такое обычное, на мгновение успокоило ее. Она наблюдала, как хлопья тают на асфальте, оставляя темные звездочки. Как в детстве.

Она повернулась, чтобы взглянуть на конец переулка, где угадывался силуэт освещенной улицы. И застыла.

В двух шагах от нее, без пальто, в том же темном пиджаке, стоял Том.

Он смотрел на нее. Снежинки таяли в его волосах и на плечах. Его лицо было слишком серьезным и напряженным. В зеленых глазах мелькало что-то сложное – узнавание, волнение или неуверенность…

Время остановилось. Звуки города приглушились, осталось только тихое падение снега и стук собственного сердца в ушах. Она не могла пошевелиться и не могла издать ни звука.

Девушка просто смотрела на призрак из прошлого, который оказался не призраком, а живым человеком, стоящим так близко, что она могла бы дотронуться.

– Эрика? – произнес он наконец. Голос его стал ниже, но в интонации осталась та же, едва уловимая нотка, что звучала, когда он звал ее к своей снежной крепости.

Этот звук разбил оцепенение. Лед внутри треснул, и наружу хлынуло все: растерянность, гнев, боль, нелепая надежда. Она ощутила, как сжимаются кулаки в карманах тонкого рабочего жакета.

– Том, – выговорила она.

Он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на кирпич.

– Я… я не знал, что ты работаешь здесь, – растерянно начал он. – Я просто заглянул… Это место порекомендовали мне.

– Поздравляю, – ее собственный голос прозвучал как-то слишком монотонно. – Вы нашли место с отличной кухней. Насчет обслуживания не уверена. Ваш официант сменился.

Он поморщился, словно от удара.

– Эрика, пожалуйста. Я увидел тебя мельком в зале. Сначала подумал, что показалось… Потом ты исчезла. Я вышел… подышать.

– А ваша спутница? – спросила она с какой-то язвительностью. – Не волнуйтесь за нее. Энтони – прекрасный официант. Умеет быть внимательным. В отличие от некоторых.

Он потряс головой, как бы отгоняя ее слова.

– Это не… Эрика, давай поговорим. Хотя бы пять минут.

– О чем? – она подняла подбородок. – О погоде? Или о том, как внезапно исчезают, не оставив ничего, кроме записочки под камнем? Эта тема уже немного устарела.

Боль промелькнула в его глазах, но она не позволила себе в это верить. Вера – это то, что однажды уже разбилось вдребезги.

– Ты не понимаешь… – начал он.

– И не хочу, – перебила она, отталкиваясь от стены. Холод проникал сквозь тонкую ткань, и она снова почувствовала дрожь, на этот раз от мороза. – У меня работа. А у вас – ужин. Не заставляйте даму ждать. Это невежливо.

Она бросила последний взгляд на его лицо – на эти взрослые, чужие и до боли знакомые черты – и двинулась к двери. Рука уже легла на холодную металлическую ручку.

– Эрика, – он произнес ее имя с такой силой, что она невольно замедлила шаг. – Это было несправедливо. С моей стороны. Я знаю.

Она не обернулась.

– Поздно, Том, – прошептала она так тихо, что, возможно, он и не расслышал.

Она толкнула дверь и скрылась внутри, в теплый, насыщенный запахами и звуками мир, который вдруг показался ей не убежищем, а ловушкой. За ее спиной остался только тихий шелест снега и молчание человека, которого она когда-то считала своим самым верным рыцарем в бумажных доспехах.

Вернувшись за стойку, она машинально взяла салфетку и стала вытирать уже сухую поверхность. Взгляд ее сам потянулся к тому столику. Энтони ставил перед той девушкой десерт. Она улыбалась, что-то говорила Тому, который только что вернулся на свое место. Он кивнул в ответ, но его поза была скованной, а взгляд блуждал по залу. Потом он поднял глаза и встретился с взглядом Эрики через все расстояние.

Она первая отвела глаза. Взглянула на свою руку, сжимающую белую ткань. Суставы побелели. Она медленно разжала пальцы, положила салфетку и глубоко вдохнула. Потом подняла голову и пошла к другому столику, улыбаясь той самой профессиональной, ровно настолько вежливой улыбкой, за которой можно было скрыть все что угодно. Даже землетрясение, тихо сотрясающее фундамент ее аккуратно выстроенной жизни.