Читать книгу Биофилософия: дихотомия мозга и сознания - - Страница 3

Тема мозга и сознания, а также их взаимоотношения – одна из самых загадочных и необъяснимых тайн человечества. «На протяжении многих лет ученые пытаются дать объяснения имеющейся взаимосвязи, однако до сих пор трудно говорить о каком-то прогрессе в решении данного вопроса», – пишут В.Г.Конченко, М.Н.Кузнецова М. Н., которым удалось рассмотреть существующие на сегодняшний день концепции, показывающие совершенно разные подходы к пониманию такой трудной проблемы. До настоящего времени считалось доказанной, что взаимодействие мозга и сознания происходит на биологическом уровне: мозг, будучи физическим субстратом, создает сознание через сложные сети нейронов и их активность, в то время как сознание, в свою очередь, влияет на наш субъективный опыт, восприятие мира и самоосознание. Сознание тесно связано с такими функциями мозга, как речь, мышление, память и самоконтроль, а его изменения могут наблюдаться при воздействии на кору головного мозга. Но вот, как мозг порождает сознание?

Ученые солидарны в том, что сознание порождается через нейронные сети. Мозг состоит из миллиардов нейронов, которые формируют сложные сети и взаимодействуют друг с другом при помощи физико-химических процессов. Каждая мысль и ощущение – это результат миллиардов физико-химических реакций и активации нейронных связей в мозге. Причем, чем плотнее связи между конкретными нейронами, тем больше шансов, что при активации одного из них, он будет побуждать активность другого. Ключевым является то, что мозг не стремится к созданию новых мыслей, а лишь восстанавливает те, что уже в нём закрепились, путем синхронизации активности нейронов в различных участках мозга. Вот так создается единое целостное восприятие.

В свое время книга В.В.Курпатова «Красная таблетка», результаты исследований Т. Бехтеревой, Т. Черниговской и др. произвели на людей огромное впечатление. «Мы являемся своим мозгом. Не важно, что человек о себе думает, не важно, каковы его личностные установки и мировоззрение, поведение человека определяется ситуацией, в которой он оказался. Если выпала роль „надзирателя“, мы начинаем играть „надзирателей“, а вытянув жребий „заключённого“ – становимся настоящими заключенными, с мышлением заключенного», – пишет В.В.Курпатов.

По В. П.Конченко и М.Н.Кузнецовой, специфика явлений субъективной реальности – отсутствие физических свойств. Описание этих явлений осуществляется в понятиях цели, смысла, воли, интенциональности, а описание мозговых процессов – в понятиях энергии, массы, то есть, между этими структурами отсутствует какая-либо логической связи. Д. И. Дубровский использует для решения поставленного вопроса информационный подход, суть которого заключается в двух аспектах: во-первых, информация воплощена в своем физическом носителе, а, во-вторых, информация инварианта по отношению к физическим свойствам своего носителя. По В. В.Курпатову, проблема в том, что мы взаимодействуем не с этими реальными другими людьми, а лишь с их образами, которые мы сами же и создали внутри нашей головы. «Если мотивация поступков определяется нашим фиктивным «я», то человек находится вне действительной реальности. «Наше поведение продиктовано огромным количеством самых разнообразных факторов. Все их учитывает наш мозг, и лишь маленькая толика доступна осознанию», – пишет автор.

Действительно, сложно воспринимать тот факт, что наш мозг, оказывается и есть мы сами, что он привёл нас туда, где мы сейчас себя обнаруживаем. «А в чем заключается механизм такого явления?», – задается вопросом автор и предполагает следующий механизм: нервные клетки, возбуждаясь по ассоциативным связям сигналят другим нервным клеткам, и в какой-то момент круг этого возбуждения замкнется, и человек действительно поймёт и находит то, что искал. Вот-так оказывается человек запомнит возникшую у него мысль, и она, существует в его мозгу уже как цельный нейрофизиологический комплекс, что будет в дальнейшем влиять на другие наши мысли и решения.

«Мысль начинается там, где мы наталкиваемся на препятствия. Мозг включаться в работу и ему в целях внутренней экранизации воспоминаний человека он использует элементы, которые „ближе лежат“, а вовсе не те реальные обстоятельства, свидетелями которых мы когда-то были. Наш мозг на самом деле не помнит деталей и подробностей, а просто додумывает их», – пишет В.В.Курпатов. Получается мы при всём желании не можем осознанно сделать выбор пути, судьбы из-за того, что наше сознание находится в слишком сложных отношениях с нашим же мозгом. По автору, реально доступно лишь процесс побуждения его к новому видению и пониманию, а не следовать автоматизму. Получается, мы зависимы от ситуативных факторов, от имеющихся у нас знаний и опыта.

Поскольку явление субъективной реальности есть информация о предмете, то оно имеет свой определенный носитель, который понимается как сложная мозговая нейродинамическая система, то есть имеется связь явления субъективной реальности с мозговым процессом как информации со своим носителем. Это показывает, что данная связь является функциональной и представляет собой кодовую зависимость. Именно кодовая структура определяет качества субъективной реальности, то есть сознаваемого переживания мной данного чувственного образа. Исследование этой связи означает расшифровку мозгового кода данного психического явления, той информации в «чистом» виде, которая и выражает качество субъективной реальности. То есть возможность оперирования чувствами, переживаниями, чувственными образами означает нашу способность управлять некоторым классом кодовых преобразований на уровне собственной мозговой системы.

По Б. Баарсу, наши постоянно меняющиеся переживания осознаются только тогда, когда та или иная информация поступает в сеть нейронов, распределенных по различным областям мозга, называемых глобальным рабочим пространством. Это отражается в мгновенной скоординированной активности мозга, и наши переживания становятся содержанием сознания. С точки зрения нейробиологии сознание отождествляется с процессами, протекающими в человеческом мозге. В фронтоинсулярной и передней поясной коре встречаются веретенообразные нейроны, составляющие всего 1% от общего количества. Немаловажное значение в поддержании уровня сознания оказывает ограда (кляуструм) – базальное ядро или тонкая пластинка серого вещества головного мозга, которая исполняет роль проводника сознания, объединяя информацию, поступающую в разное время из разных областей мозга.

Можно ли тогда сказать, что сознание – это и есть мозг? Проанализировав возможные варианты взаимосвязи мозга и сознания, мы понимаем, что именно благодаря существующим мозговым процессам, которые сопровождают сознательный опыт, человек совершает действия, ощущает чувство контроля и ответственности за свое тело и жизнь. В этом аспекте, изучение зависимости мозга и сознания друг от друга дает нам шанс осознать уникальность человека, его неповторимость и безграничные возможности, проникнуть в самую суть того, что значит быть человеком. Однако, несмотря на проделанную работу ученых, некоторые фундаментальные вопросы остаются без ответа и на сегодняшний день.

Как создается сознание в свете квантовой механики? Теория квантового сознания сформирована в 1990-х гг. прошлого века на основе исследований Роджера Пенроуза и Стюарта Хамероффа. Автора предположили, что трубчатые структуры в клетках способны поддерживать наложенные друг на друга квантовые состояния, позволяя обрабатывать информацию на основе неклассических принципов. В 2021 г. научная группа Сянь-Минь Цзинь (Китай) изучила динамику квантовых частиц в мозгу и пришли к аналогичным выводам. Чуть позже Цзефей Лю, Йонг-Конг Чен и Пинг Ао изучили квантовую связь между нейронами, рассматривая свойства миелина и предположили, что колебания связей в этой оболочке могут генерировать запутанные фотоны, открывая новый путь к физическим основам сознания. Итак, мысли, сознание, эмоции человек – есть работа мозга, то есть он сам, его сознание, и вообще всё, что он можем вообразить, – это то, что создаёт мозг, плетя паутину своих нервных связей. То есть всё, с чем мы как-то взаимодействуем, – опосредованно. Мы не можем воспринимать настоящую реальность, мы лишь воспринимаем проекцию, которую создали наши органы чувств и мозг.

Как сознание проявляется через мозг? Считается, что сознание формирует наше субъективное представление о мире, которое зависит от индивидуальных особенностей человека и богатства его ощущений. Сознание наделяет нас способностью к самоанализу, размышлению и контролю над своими действиями, формируя понятие «Я». Так мозг моделирует реальность, то есть непрерывно создает внутренние модели реальности, которые являются основой нашего сознания. Получается так, что сколько бы разумными мы себе ни казались, наш мозг ищет и отмечает только те факты, которые доказывают его правоту, и… – всё, что его установкам противоречит, он жёстко игнорирует. «Именно из-за иллюзии реальности мы живём в куче заблуждений, мифов и неточных представлений о жизни. Некоторые из них завязаны на культуре и идеологиях, некоторые берутся из собственных установок. Все наши представления о неких фундаментальных „общечеловеческих ценностях“ на самом деле являются таким же результатом культурной пропаганды, как и все прочие „истины“ подобного рода», – пишет В.В.Курпатов.

Существует ряд теорий сознания, один из которых – это теория тождества. Сторонники этой теории утверждают, что сознание и мозг – это одно и то же, и изменения в мозге приводят к изменениям в сознании. В то же время современные ученые видят сознание как неотъемлемую часть нервной деятельности, центр которой находится в головном мозге. Исследования в области нейробиологии показывают, что именно способность мозга синхронизировать нейронную активность играет важную роль в сознательном восприятии, подтверждая тесную связь между мозгом и сознанием.

Таким образом, мозг является физическим инструментом, благодаря которому возникает сознание, и через которое оно проявляет себя в нашем восприятии мира и самоосознании. Однако, как быть с тем, что мы зависим от чужого мнения, от внешних обстоятельств. Нам лишь кажется, что мы контролируем свои действия, что у нас есть внутренний компас, который показывает дорогу и говорит, что делать. Оказывается, единственное, что реально определяет наши действия – это то, как слагаются обстоятельства. Получается, сначала мозг принимает какое-то решение, а потом сам же и адаптируется к его последствиям. Наше отношение к жизни – это не то, что мы думаем, а то, какие связи создал наш мозг. По сути, сознание санкционирует наше поведение и мысли.

Общеизвестно, изучением мозга занимается наука, а философия всегда занималась исследованием сознания. Но в последнее время проблематика сознания приобрела междисциплинарный статус. Как известно, С. Деан в своей книге «Сознание и мозг. Как мозг кодирует мысли» изложил теорию нейронного глобального рабочего пространства. Особенность авторского подхода состоит в том, что он выходит за рамки строгого физикализма, представители которого занимаются исключительно анализом функционирования мозга в ракурсе «сознание – тело». До С. Деана существовала теория глобального рабочего пространства Б. Баарса (2002), в которой сознание описывается как исполнительный орган, координирующий и контролирующий передачу информации между специализированными отделами. С. Деан критикует деление проблем сознания на «легкие» и «трудную», предложенное Д. Чалмерсом в работе «Сознающий ум»: что такое сознание и какие возможны пути для его определения?». К «легким» проблемам принято относить затруднения или головоломки, возникающие при выстраивании функциональной связи между физическими системами и психическими состояниями, т.е. определение функций мозга. «Трудная» проблема понимает вопрос о том, «каким образом физическая система могла бы порождать сознательный опыт» (Д. Чалмерс, 2013),

Одним из аспектов сознания является субъективное чувствование собственного «Я», которое, по мнению Р. Кейна, можно обозначить как чувство осознания объекта мышления. Дж. Серл показывает, что интенциональность сознания не дает возможности отделить сознание от его носителя (Дж. Серл, 2003). Работами этих авторов проблема сознания сводится к «расшифровке механизмов» – анализу нейронной активности: в какой момент и при каких условиях происходит переход от бессознательного к сознательному состоянию (С. Деан,).

С. Деан (2018) разработал теорию единого нейронного рабочего пространства и полагает, что сознание – это трансляция единого информационного потока в коре головного мозг. Причем, основой этого процесса является нейронная сеть, смысл существования которой сводится к активной передаче актуальной информации в пределах мозга. Он подчеркивает, что мозг функционирует даже тогда, когда ментальные процессы не осознаются и именно благодаря нейронной активности может быть произведен глубинный анализ бессознательной стороны ментального. Автор считает, что сознание – это биологическое свойство, развывшееся в ходе эволюции, а потому у него должна быть собственная когнитивная ниша, чтобы решать задачу, непосильную специализированным системам бессознательного. Сознание является координирующим органом, с помощью которого возможны такие сложные когнитивные процессы как познание. «Для того чтобы нейроны могли обмениваться сигналами снизу вверх и сверху вниз и выработать единое решение, нужно сознание. Если сознание отсутствует, процесс объединения сенсорной информации прекращается прежде, чем появляется единая согласованная интерпретация происходящего вокруг», – пишет автор.

Основополагающим понятием теории нейронного глобального рабочего пространства является автограф сознания. Согласно четвертого автографа – сознания осуществляет массовую синхронизацию электрических сигналов между отдаленными отделами мозга, их взаимный обмен сигналами с выстраиванием единой мозговой сети. На основе всех автографов, особенно последнего, С. Деан констатирует, что вслед за активацией одного участка головного мозга, воспринявшего стимул, происходит осознание этого стимула, которое соотносится ученым с распространением активности по нейронной цепи.

Доказано, что сознание в рамках работы всей нервной системы – относительно медленный процесс. То есть прослеживается стойкая зависимость отставания сознательной реакции на стимул, в то время как мозг человека за это время успевает на бессознательном уровне обработать множество других стимулов. Именно поэтому, С. Деан считает, что все действия, требующие сознательного отклика, требуют больших внутренних усилий и отстают от «реального времени» в отличие от моментальных (бессознательных) реакций. То есть описан функционирование отклика когнитивной системы на стимул, но никак не соответствие одних сознательных состояний с конкретной нейронной активностью.

Итак, отношение С. Деана к дискуссиям в философии сознания выдает следующее утверждение: «Если вы еще хоть сколько-то сомневались в том, что источником всего происходящего в психике является деятельность мозга, примеры эти положат конец сомнениям. Стимулируя мозг, мы можем спровоцировать практически любые ощущения, от оргазма до дежавю. Впрочем, этот факт не является доводом в пользу причинных механизмов сознания. Сейчас этот механизм все еще является плохо представимой перспективой, так как структура мозга настолько обширна и сложна, что трудно вообразить, какого рода аппарат мог бы производить настолько тщательную и глубинную работу (считывать активность с каждого нейрона и все его контакты-синапсы).

Размышляя над мысленным экспериментом «Мозги в бочке», С. Деан заявляет, что благодаря считыванию и дешифровке нейронного кода нейробиологи смогут не только «читать мысли», но и создавать «переживания» с помощью искусственной стимуляции нейронов: «Стимулируя одни нейроны и подавляя другие, можно в любой момент создать галлюцинацию, в которой человек будет переживать любое из бесчисленного множества субъективных ощущений, что встречаются в его жизни». Таким образом, можно говорить о том, что возможно реализовать функции мозга на небиологической основе. Сегодня искусственный интеллект успешно выполняет заранее заложенные операции соответствия и преобразования вводимых данных и результата обработки. Исходя из анализа можно заключить, что проблема реализации сознания как глобального принципа работы всей нейронной системы состоит в невозможности или непонимании реализации глобального доступа, а значит, в невозможности воспроизведения нейронного глобального рабочего пространства на искусственных системах.

На первом курсе мединститута студенты обязательно посещают анатомический театр при кафедре нормальной анатомии. На полках выстроены стеклянные банки, в которых размещены отпрепарированные органы и ткани. В одной из банок продолговатой формы размещен препарат головного и спинного мозга. Если присмотреться с фантазией, то можно представить себе чудище с головой (головной мозг), продолговатым телом (спиной мозг), покрытым жгутиками (межреберные нервы) и хвостом («конский хвост»). Кто знает, может быть именно студенческое впечатление от этого муляжа послужил мне уже в зрелые годы фантастической идеей об «Икс-паразите»? В научно-фантастическом романе «Икс-паразит» мне пришлось лишь «оживить» этот муляж, представляя его в форме мозгоподобного клеща, якобы найденного профессором Набиевым в заповедном лесу.

Книга была издана, но меня не покидало желание провести философский анализ, прежде всего на предмет оценки потенциала книги в плане популяризации, концептуализации и философизации знаний в области биологической эволюции мозга и сознания, а также предмета проблемы соотношения мозга и сознания. На основе анализа, сравнительной оценки проблемы с разных позиций – информатики, философии, социологии, психологии, медицины в отношении параллельного развития сознания и мозга, в романе доказывается некая парадоксальная «раздельности» этих двух категорий – мозга и сознания. Вот-так с учетом нейрофизиологической разделенности сознания и мозга мною сгенерирована поисковая научная концепция, приписав авторство одному из персонажей романа – Каримову – аспиранту Института биологии. Мы все знаем потенциал молодости – смелость, напористость, широкий разброс идей, но без соответствующего исследовательского опыта. Таков генез концепция, которая касается парадоксальной и провокационной версии эволюции мозга и сознания.

В синопсисе книги говорится о том, что ученые разных специальностей, возраста, уровня мышления и опыта размышляют вокруг одной парадоксальной и провокационной версии эволюции животного мира, утверждающей, что в эволюционном отношении между человеком и животным не существует пропасти, тогда как существует огромная пропасть между мозгом-паразитом, которого автор назвал «Х-онтобионтом» и организмом хозяина. То есть будто бы мозг является паразитом, тогда как тело – хозяином, полностью порабощенным мозгом. Сюжет роман построен на том, что именно бесшабашный взлет фантазии у молодого Каримова, настырность и скрупулезность другого персонажа романа – профессора Набиева – настоящего фаната от науки, Салимова – ученого-фрилансера, который знает цену своей науки и работающий на результат ученого. Все эта тройка – Набиев, Салимов, Каримов стали возмутителями спокойствия в мире науки. В сюжетной линии романа освещены позиции ученых и философов в отношении предложенной версии возникновения и развития икс-паразита. Многочисленные научные дискуссии, беседы, споры и диалоги направлены именно на прояснение процесса становления или опровержения различных научных концепций, гипотез и теорий на примере генеза мозга как икс-паразита.

Итак, в аспекте популяризация знаний. Книга написан в научно-фантастической форме, что делает сложные темы нейронаук и теории сознания доступными для широкой аудитории. Введенные научные персонажи отвечают целям прояснения вопросов нейробиологии, нейрофизиологии, анатомии головного и спинного мозга, биология простейших. Это ученые-биологи, энтомологи, занимающиеся изучением насекомых. При этом мною введены различные архетипы ученых – отшельников, фанатов, фрилансеров, что визуализирует современную реальную научную среду, подчеркивая важность индивидуального поиска. Мною использованы литературные стили в виде повествования и мифологизация, а между тем сочетание фактического и фантастического содержания способствует образному осмыслению науки.

В плане концептуализации знаний, прежде всего, вызывает интерес предложенная мною метафора мозга как паразита (Х-онтобионта) – провокационная, но эффективная в плане осмысления и разрушения традиционной дихотомии «мозг – носитель сознания». Через повествование мною моделируется эволюционный сценарий, в котором мозг – чужеродный симбиот, внедрившийся в тело простейшего в процессе биологической истории. Естественно, такое в природе никак не может быть. Но интересен процесс рассуждения ученых, взлет их научной мысли, упорство в доказательствах и прояснениях сути выдвинутой концепции. В плане философизации знаний в романе размышляются: во-первых, границы научного знания, роли ученого в мире, этике исследования и последствиях теоретических сдвигов; во-вторых, используется эпистемологическая провокация: «а что если…» как философское основание нового знания; в-третьих, образ мозга-паразита как экзистенциального Х-паразита – это и символ внутреннего конфликта человека, и метафора искусственного «вторжения разума» в природу.

На основании анализа мы приходим к мысли о том, что если провести междисциплинарный срез самой проблемы сознание-мозг, то становится ясным следующее подходы к мозгу и сознанию, а также вклад в анализ параллельного развития мозга и сознания: 1) Философия раскрывает проблему психофизического дуализма и монизма, когда авторская модель: мозг как инородная субстанция, а также концепт мозга как паразита, то есть «второго субъекта». 2) Информатика, как известно, сознание рассматривает как переработку и хранение информации, а потому когда мозг рассматривается как чужой информационный процессор, внедренный для управления телом ей становится непонятной. 3) Медицина рассматривает мозг как физиологический орган, сознание – функция. Естественно возникает конфликт между нейрофизиологией и феноменологией, что является провокацией естественнонаучной догмы. 4) Социология признает сознание как социальный конструкт, мозг – это средство взаимодействия.

Новое в науке, а тем более в философии всегда воспринимается не линейно, то есть проблематично. В книге заложен конфликт интересов, а потому выстроена сюжетная линия, демонстрирующая то, что идеи могут быть приняты/отторгнуты научным сообществом. Психология понимает сознание как субъективный опыт, а мозга как его носителя. Книга и здесь вносит сумятицу, задаваясь вопросом: что является источником Я-сознания: мозг или внешнее внедрение? В итоге происходит нарушение стабильной картины «я». Между тем, именно на этой завязке в настоящее время идет бурная научная и философская дискуссия.

Наверняка, интересно было вложить в личность молодого, но упорного исследователя (Каримов) версию: эволюция мозга как Х-паразита. В чем характер и суть этой версии: во-первых, парадоксальность, так как отрицает эволюцию как прогрессивное развитие биологического вида; во-вторых, провокационнность, так как вводит метаорганизм (Х-онтобионт) как независимую форму жизни; в-третьих, философичность, так как ставит под сомнение идентичность сознания и мозга. Ключевые идеи заключаются в следующем: во-первых, мозг = паразит, захвативший тело организма ради своей эволюции; во-вторых, эволюция – это не развитие вида, а развитие самого мозга, как эндоинвазивной сущности; в-третьих, сознание возникает не как функция мозга, а как вторичная реакция организма на чужеродную структуру.

Разумеется, само по себе первичное обнаружение высоко в заповедных горах профессором Набиевым мозгоподобного клеша иксодового класса – это конечно же наивно, но как первотолчок для развития научной версии или гипотезы представляется интересным. В научное среде можно увидеть все три типа ученых, о которых говорится со страниц романа. К примеру фанат от науки (Набиев) – это идеалист, одержимый какой-либо научной идеей, как бы инициатор научной революции. Фрилансер-ученый – это ученый современного толка, независимый исследователь, понимающий условия рынка и менеджмента науки (Салимов). В науке бывают возмутители спокойствия или иначе провокаторы, нарушающие статус-кво в научном коллективе (Каримов). Несмотря на свой опыт и знания, такие ученые отличаются настырностью в продвижении своих идей, гипотез, ломая шаблоны научного мышления.

Признаться, было интересно рассмотреть версию икс-паразита в аспекте различных отношений ученых, а в целом реакции науки. В отношении научного сообщества: во-первых, скепсис и насмешка – со стороны институционализированной науки и официальных структур (через фигуру милиционера, Салимова, директора института, председателя профильного отделения академии наук); во-вторых, тайная поддержка и сочувствие – от младших ученых, как Каримов, которые чувствуют правду в интуиции, понимая, что выдвинутый концепт «икс-паразита»: во-первых, это форма – мозгоподобный клещ с хвостом-спинным мозгом; во-вторых, это функция – персонификация мозга как автономного существа; в-третьих, имеет мифологическое значение, так как символ вторжения чуждого сознания (инопланетного/искусственного) в настоящее время преподностися в медиа как бум.

Важно обратить внимание читателей и коллег по цеху науки и философии на динамику научных гипотез на примере Х-паразита. Модель развития гипотезы: во-первых, это индивидуальное наблюдение (находка клеща); во-вторых, это во многом еще незрелая гипотеза (вымысел) – аналогия мозга и клеща; в-третьих, это научный скепсис – осмеяние, недоверие, отторжение, что ожидает любое новое в науке; в-четвертых, это сопротивление системы или иначе институциональный прессинг по принципу «такое не бывает в принципе»; в-пятых, это эволюция идеи – самостоятельное развитие в умах одиночек.

При таком отношении к ученым, выдвигаемым те или иные идеи и гипотезы, никогда не возникнет серьезная научная работа. Каримова выдвигает контрверсию эволюции: не организм развивает мозг, а мозг – организм. Его идеи – пример трансдисциплинарной концептуализации, граничащей с метафизикой. Исходя из сказанного со страниц романа, наверняка, хотелось высказать следующее: интервал абстрации на счет икс-паразита так или иначе расширяет горизонты мышления о природе сознания и мозга, включает научные и метафизические элементы, разрушая границу между научным и художественным знанием, а также создает интеллектуальный вызов академической догматике.

Можно утверждать, что роман выполняет функции философской провокации, научного фантазирования и популяризации нетривиальных идей о человеческой природе, сознании и смысле эволюции. При этом обращаю внимание на сравнение теорий мозга и сознания с учетом концепции «икс-паразита» (Х-онтобионта) и позиций различных дисциплин: Классическая позиция философии дуализм: мозг – материя, сознание, тогда как концепт Каримова считает, что мозг – это автономный агент, сознание – продукт адаптации тела к нему. То есть концепт переворачивает дуализм: сознание – не функция мозга, а его антагонист.

Информатика считает, что сознание – есть результат обработки информации мозгом, тогда как каримовская концепция утверждает, что мозг – чужой вычислитель, сознание – побочный эффект вмешательства. Иначе говоря, сознание как побочный «шум» чуждого вычислительного устройства. Психология считает, что сознание формируется на основе психофизиологических процессов, а Каримов преподносит идею о том, что сознание = ответ тела на инвазию «мозга-клеща». Так или иначе происходит переосмысление роли Я: человек – не субъект, а носитель мозга. Социология рассматривает сознание как продукт социокультурного взаимодействия, тогда как Каримов полагает, что мозг – вне социума, а сознание = способ сопротивления телесности. Иначе говоря подчеркивается радикальный индивидуализм: социум – вторичен к «разуму» мозга.

Интересна позиция медицины, которая утверждает, что мозг – анатомо-физиологический центр сознания, Каримов же предполагает, что мозг – паразит, организм – его носитель. То есть концепция нарушает биомедицинскую парадигму, считая, что мозг не интегративный, а чуждый. Нейронаука с самого начала утверждает, что сознание связано с активностью нейросетей, синапсов и коры мозга. В отличие от нее каримовская версия полагает, что активность мозга – это не что иное как «жизнедеятельность» независимого агента. Происходит смещение акцента от нейрофизиологии к биологической мимикрии. Эволюционная биология утверждает, что мозг – есть результат адаптации вида в борьбе за выживание, Каримов же говорит, что эволюцию нужно рассматривать как результат инвазии Х-онтобионта. Иначе говоря отрицается «естественный» отбор мозга, приписывая ему паразитарный путь.

Естественно, читателей и ученых интересует концептуальные следствия при следующей постановке вопросов: что есть мозг? Классическая наука считает мозг центром управления телом, а Каримов – таким центром является паразит-носитель сознания. Что есть сознание? Наука утверждает, что это функция мозга, а Каримов – продукт борьбы организма с чужеродной сущностью. Что есть эволюция? Если наука считает это адаптивным биопроцессом, то Каримов – программой самовоспроизводства мозга. Кто субъект – мозг или тело? Каримов полагает, что мозг как доминирующий автономный субъект, а не как часть мозга. Откуда появляется разум? Из «заражения» симбиотом-онтобионтом – полагает Каримов, вопреки утверждения науки о том, что разум появляется из усложнения нейросетей. Можно ли «вылечить» сознание? Удалить «икс-паразита» = потерять разум – таково суждение Каримова.

Интерес вызывает возможные проблемы границы сознания человека и животных – есть проблема границ мозга и нейросети. Что думают об этом ученые-философы, айти-специалисты, нейробиологи, гуманологи? Ставя такие вопросы в книге словами Каримова, Набиева, Салимова полагаю, что любые рассуждения о границе между сознанием человека и животных как о проблеме границ мозга и нейросети представляет собой довольно смелую философскую постановку, объединяющую подходы нескольких дисциплин. Если граница между человеческим и животным сознанием не абсолютна, возможно, она проходит не по линии «души», «разума» или «языка», а по уровню сложности, структуры и архитектуры нейросетей. То есть: нечто становится «человеческим» не потому, что оно обладает душой, а потому, что его мозг (или сеть) превышает определённый порог организованности.

Важно было осветить позиции разных дисциплин. Философы сознания, к каковым относят Т. Нагеля. В своей книге «Каково быть летучей мышью?» очерчивает эпистемологическую границу, ставя под сомнение возможность полного понимания сознания других существ даже при наличии полной нейрофизиологической картины. Д. Дэннет считает, что не существует центральной точки в мозге, где «происходит сознание». Скорее, это распределённый эффект нейросети. Ж. Делёз и Ф. Гваттари: рассматривают мозг как «машину», сознание – как эффект социального кодирования, тела без органов. Граница между человеком и животным – социально и культурно сконструирована. Итак, философы склонны рассматривать границу либо как структурно недостижимую, либо как произвольно заданную (культурно, лингвистически).

Нейробиологи в лице Г. Бернс показывает, что у собак активируются те же области мозга, что и у людей при эмоциональной привязанности. Дж. Леду проводит различие между «сознательным страхом» и «реакцией угрозы», подчёркивая, что многие животные могут демонстрировать сложные поведенческие паттерны без субъективного осознавания. Г. Эдельман и Дж. Тонони показывают, что сознание появляется при достижении определенного уровня интеграции информации в сети. Итак, сознание – градуальное явление, зависящее от уровня сложности и интеграции нейросети. Граница между человеческим и нечеловеческим – не резкая, а континуальная.

Ну, а каковы суждения специалистов по нейронике? Я. Лекун, Дж. Хинтон считают, что достижение искусственного сознания возможно при создании глубоких, адаптивных и самонаблюдающих нейросетей. И. Маск видит интерфейс «мозг-компьютер» как способ перешагнуть границу мозга и встроить человека в информационную нейросеть – сознание как расширяемая платформа. Р. Курцвейл считает, что граница между биологическим и машинным сознанием будет стёрта к середине XXI в. (сингулярность). Сознание – продукт структуры, а не материи. Так или иначе, ИИ-эксперты рассматривают мозг как нейросетевую архитектуру, границу – как технический и вычислительный порог. Гуманологи / философы постгуманизма утверждают, что сознание – не собственность мозга, а событие, возникающее на стыке тела, среды и технологии. По К. Хэйлесу, граница сознания – в границах телесности, и она размывается в киберпространстве, а по Б. Латурэй, граница между человеком, животным и машиной – социальный артефакт, а не онтологический факт. Отсюда втекает заключение о том, что сознание – технологико-культурный конструкт, мозг – лишь одна из возможных инфраструктур.

Переход границы – не катастрофа, а флуктуация системы. Если принять, что граница сознания – есть граница нейросети, тогда: во-первых, человеческое сознание – не уникально, а предельный случай нейронной организации; во-вторых, машины и животные могут достичь сознания при соблюдении архитектурных и интеграционных условий. Итак, вопрос «что значит быть человеком» сдвигается из биологии в онтологию нейросвязности и когнитивной плотности, а сознание – это не отражение, а резонанс мозга, дошедшего до порога самонаблюдения.

Именно на основании романа «Икс-паразит» мною написан и издан трехтомник «Нейрофилософия» (Ашимов И. А., 2024), в которой можно проследить видение процесса формирования теории нейронного рабочего пространства, а также разрешение вопросов субъективной реальности и мозга. В этом аспекте, продолжение идеи Каримова, поиска истины Набиева, системность Салимова – все это есть как литературный нарратив проблемы разрешения «Сознание / Мозг».

«Из того, что мне – или всем – кажется, что это так, не следует, что это так и есть. Но задайся вопросом, можно ли сознательно в этом сомневаться?», – писал Людвиг Витгенштейн. Согласно естественного отбора в процессе эволюции выживают выдающиеся особи за счёт гибели слабых. Иначе говоря, более адаптированные, то есть в биологическом плане более «информированные», «сообразительные» и «безжалостные», добиваются приоритетов в развитии, питании, спаривании, размножении. А почему, на основании универсализма приспособительных механизмов, нельзя допустить мысль о том, что на каком-то вираже эволюции, отдельные простейшие организмы получил приоритет, прежде всего, за счет своего умения накапливать и пользоваться информацией.

В моем (Ашимов И. А.) научно-фантастическом романе «Икс-паразит», мысленные эксперименты ученых-биологов (Каримов, Набиев, Салимов) вокруг концепции «мозг-паразит» / «тело-хозяин» превращается в долгий и извилистый путь познания с немыслимыми зигзагами и всевозможными отступлениями в теоретических конструктах эволюции животного мира. Кто знает, возможно, тот самый простейший случайно или намеренно с какой-то целью занесен к нам из других Галактик. Молодой ученый Каримов размышляет на счет некоего существа – «мозга-паразита», которого он обозначил, как Х-онтобионт («онтос» – сущее, «бионт» – организм).

Подтекст романа – эволюция Х-онтобионта, что, по сути, является вымыслом, созданном на основе единичного полубредового наблюдения Набиева в горах Саркента, доселе неизвестного хвостатого клеща, удивительно схожего с головным и спинным мозгом. Но… интересен процесс осмысления значимости головного мозга, его эволюции, деятельности, взаимосвязи с телом, а также ныне с новыми когнитивными технологиями, в аспекте проблем-последствий. В этом плане, наверное, нельзя было изображать личность ученых бледной тенью на фоне проблем, а нужно было приоткрыть дверь не только в научную их деятельность, но и вникнут в стиль их жизни, работы, мышления.

По сути, гипотеза о Х-онтобионте – это провокация в научном мире, а потому имеет значение, как отнеслись к ней профильное научное сообщество. Речь идет о разбросе мнений по поводу возможного вектора эволюции животного мира, а также об особых стилях жизнедеятельности ученых на современном этапе. Ученые различных отраслей, их многочисленные диалоги, почти протокольные обсуждения на научных форумах и собраниях – это не столько фабульные элементы романа, сколько своеобразная технология «продвижения» в умах и сердцах проблем эволюционного процесса, формирования мозга, взаимоотношения его с сознанием, подсознанием. Итак, в подтексте романа две необычных провокации в научном мире. Первая – это новая подстрекательная версия вектора развития эволюции животного мира, когда эволюция – есть эволюция не вида, а Х-онтобионта. Вторая – формирование нового мира ученых-индивидуалистов (Каримов – ученый-одиночка, Набиев – ученый-отшельник, Салимов – ученый-фрилансер) в противовес коллективной науке, когда в интересах результата науки не нужно испытывать судьбу отдельных ученых-индивидуалистов, отпустив их на «вольные хлеба».

Парадоксальность эволюционной версии ученых состоит в ведущей роли икс-паразита как первопричинность. В эволюционном процессе для отражения динамики сохранения, при изменении среды обитания, его необходимо связать с элементом проникновения элементов, как «живущего», так и «не живущего» внешней среды, в «живущее». Нужно искать ответ на вопрос – сохранение каких конкретных многообразий может обеспечить существование, развитие вида и его эволюцию, не наблюдаемый феномен, но «вещь в себе», невидимый икс-существо? Означает ли это, что эволюцию как развитие, и в самом деле, отражают изменения феномена или же это отражение вторично, а первично сохранение того самого икс-существа?

Вопросы «сознание / мозг», в том числе и в эволюционном аспекте их взаимосвязи и взаимофункции является не только предметом нейронауки – нейробиологии, нейрофизиологии, нейрохимии, нейропротезирования, нейротрансплантации, но и одним из предметов нейрофилософии. Что такое нейрофилософия? По мнению М. Эпштейна, нейрофилософия дает один из самых интересных срезов междисциплинарной информации, раскрывающий понимание человеческого развития. На прикладном личностном уровне нейрофилософия помогает понять, как пользоваться ограниченным физическим ресурсом нейросистемы, которая как раз и обеспечивает все наши сознательные способности.

Нейрофилософия – один из самых удивительных междисциплинарных векторов. Он и концептуализирует, и обращен к практическому применению. Обращает внимание следующие доводы в пользу нейрофилософии: во-первых, человек живет и работает, основываясь на основе той информации, которая у него уже есть. Нужно убрать фоновый мусор, держать фокус и прямо и осознанно думать о предмете осмысления; во-вторых, если человеку не хватает мотивации двигаться к цели, то это означает, что в его прогнозе не хватает информации. Мозг работает по принципу «прогноз – мотивация». Если недостаточно информации, то цель будет искажена; в-третьих, человек не может адекватно прогнозировать будущее, потому что для него слишком больно раскрутить самый плохой сценарий. Чтобы это сделать, мысль-раздражитель должна очень много раз ударить в центр боли; в-четвертых, чтобы чего-то достичь, от чего-то нужно отказаться. Когда человек двигается вперед к своим целям, ему нужно понимать, откуда он на это будете брать ресурсы, причем прямо внутри своей головы; в-пятых, человеку нужно перезапустить принцип последовательности или автоматизм в стиле алгоритмического мышления.

В свое время Дж. Эдельман разработал «теорию сознания», основанную на обязательном увязывании теоретических положений с экспериментальными разработками. По автору, мысленные эксперименты должны быть полностью совместимыми с известными на сегодняшний день научными наблюдениями из любой области исследования и прежде всего с данными наук о мозге. Что они дают? Дают абстрагированные допущения: во-первых, физическое допущение – постулирование о том, что законы физики не нарушаются, что духи, призраки не допускаются; во-вторых, эволюционное допущение – сознание возникло как фенотипическое свойство в некоторой точке эволюции видов, а до этого оно не существовало; в-третьих, квалиа-допущение – сознание повышало приспособляемость, оно является «реально действующим», оно – не эпифеномен. По автору, если речь идет о сознании, то оно не должно сводиться к квалиа – лишь одно из проявлений осознаваемых психических переживаний, существующих в контексте сложной структуры сознания.

Сознание, как хорошо известно, включает не только чувственные отображения и переживания, с которыми обычно связывается понятие квалиа, но и мысли высокой степени абстракции, логические решения, волевые интенции, переживание нравственного долга и многие другие субъективные состояния, не сводимые к квалиа и в которых оно не является существенным компонентом в определенном интервале сознательного переживания. Квалиа – действительно, индивидуально и уникально по своему содержанию, выражается в виде отчета от первого лица. «То, что прямо и непосредственно испытывается как квалиа одним индивидом, не может в полной мере разделяться другим индивидом, находящимся в роли наблюдателя». В основе этой нашей способности лежат мозговые механизмы категоризации сенсорных сигналов, чувственных образов и состояний.