Читать книгу Биофилософия: дихотомия мозга и сознания - - Страница 4

Нужно отметить, что в эпоху глобализма и экстропии нейронаука развивается быстрыми темпами, приобретая все большую практическую роль не только в сферах государственной безопасности и предотвращения глобальных угроз современности, но и во всех сферах жизнедеятельности человека и социума. Впечатляют развитие нейрокомпьютерных интерфейсов, нейропротезирования, нейротрансплантации. Большая потребность в основательном теоретическом базисе нейронауки связана и с тем, что в ней накопилось немалое число претендующих на объяснение создания концепций, которые зачастую слабо соотносятся или вовсе не соотносятся друг с другом и нередко представляют собой лишь эмпирические обобщения или построения, далекие от уровня подлинно теоретического объяснения. Важно отметить, что систематический анализ этих многочисленных концепций составляет специальную и весьма актуальную задачу нейрофилософии. В некоторых из этих концепций, тем не менее, содержатся важные результаты, способные внести существенный вклад в разработку проблемы «Сознание / мозг».

Данная проблема находится в фокусе интересов ряда специфических направлений современной философии: во-первых, аналитической философии; во-вторых, НФ-философии; в-третьих, биофилософии или иначе антропофилософии; в-четвертых, киберфилософии; в-пятых, моральной философии. На сегодня накоплены огромный объем информаций, выработаны множество концепций и теорий, которых следует осмыслить и обобщить. Основными вопросами, относимые к нейрофилософии, объединяются классической проблемой «Сознание / мозг».

Нейрофилософия – это обширная область философских и теоретико-методологических проблем сознания в проблемном поле нейрофизиологии и когнитивной науки (антропология, философия, психология, психиатрия, нейрохирургия, психофармакология и пр.). Разумеется, интересы нейрофилософии связаны не только с этой проблемой в ее общем, традиционном значении, но и со специализированными исследованиями когнитивных процессов с позиций нейронауки: во-первых, измененные состояния сознания; во-вторых, когнитивных искажений сознания и реальности; в-третьих, взаимосвязи языка, мышления межличностных коммуникаций; в-четвертых, феноменов веры, творчества и манипуляции и; в-пятых, ряда вопросов интуиции, морали, этики, выбора решений.

Очевидно то, что разработке такой палитры проблематики первостепенная роль принадлежит технологиям: информатизации, цифровизации, кибернетизации, биотехнологизации, киборгизации, виртуализации, от которых зависит протезирование, трансфер и переформатирование сознания. Все это указывает на исключительные трудности, которые встают перед теми, кто пытается выстроить теоретически обоснованные нейронаучные объяснения сознания и, прежде всего, связи явлений сознания с мозговыми процессами. Итак, нейрофилософия – это крайне сложная междисциплинарная, трансдисциплинарная научное направление, успешная разработка которого зависит, прежде всего, от философски профессионального эпистемологического и методологического анализа условий, средств и способов искомого теоретического объяснения.

Надо подчеркнуть, что проблемы «Сознание / мозг» так или иначе являются главным исходным пунктом нейрофилософии, пред которой стоит задача – осуществить переход от индивидуально-субъективного опыта к интерсубъективным, общезначимым утверждениям. Но главная трудность изучения проблемы «Сознание / мозг» связана с тем, что сознание обладает неотъемлемым специфическим качеством субъективной реальности, а потому описанием явлений субъективной реальности (в понятиях содержания, смысла, ценности, цели, воли, интенциональности) и описанием физических явлений (в понятиях массы, энергии и пр.) нет прямых логических связей. Чтобы установить такие связи, необходим создать концептуальный мост.

В аналитической философии это называется «провалом в объяснении». Между тем, в настоящее время повседневная симуляция мира загрязнена бессознательной самонадеяностью людей, а их сознание проекциями самообмана, иллюзиями и культурными мифами «коллективного транса». Это далеко не безобидные явления, когда проявились глобальные угрозы человечеству, стала реальностью огромная масса мировых кризисов и бедствий кажется сопоставимым с нашей неспособностью справится с ними. В связи с вышеуказанными мировыми обстоятельствами, с каждым днем становится очевидным необходимость пробуждения сознания людей, когда человечество по инерции продолжает винит обстоятельства, технологии, но только не то, что возникает из наших социальных структур и искаженных психологических приоритетов.

Вот в этом кроется причина того, что человеческое общество не может выбраться из плена концептуальных заблуждении в отношении непредсказуемых последствий высоких технологий, различного характера глобальных изменений в мировом пространстве. Между тем, анализ показывает, что существует множество факторов и предпосылок социального, психологического, экономического, технократического характера, лежащих в основе когнитивных искажений сознания и реальности, о существовании и которых общество даже не ведает. Исследование этих явлений, понятий, феноменов, эффектов, парадоксов, ошибок, осмысление их сути и выработка принципов их разрешения и составляют предмет нейрофилософии. На сегодня нами завершена трилогия «Нейрофилософия», отражающая результаты многолетних исследований проблемы «Сознание / мозг».

По мнению философа Патрисии Черчленд нейрофилософия стоит на стыке нейронауки и тех значимых вопросов природы разума, которые волнуют философов на протяжении долгого времени. Прежде всего, это касается вопросов расщепления сознания, как причина ряда нейропатологий (шизофрения, эпилепсия и пр.). Она ссылается на результаты нейрохирургической практики, когда с помощью оперативной технологии коррекции глубинных структур мозговой ткани, можно добиться расщепления сознания. Одним из исследовательских предметов нейрофилософии является осмысление в этом специфики эволюции мозга и сознания, изучение компьютерного моделирования природы мозга и сознания, а также возможностей компьютерного мышления. По мнению нейрозиология и психология будут коэволюционировать до тех пор, пока в будущем, на некотором более высоком уровне, психологические теории не окажутся редуцированными к более фундаментальной нейрофизиологической теории; менно тогда возникнут предпосылки для разработки единой теории сознания и мозга.

Данная концепция привлекает внимание ученых к необходимости более тесной интеграции нейронаук и когнитивной науки, ориентируя нейробиологов и нейрофизиологов более полно учитывать результаты, полученные когнитивной психологией и исследованиями в области искусственного интеллекта, а психологов – привлекать данные нейроанатомии и нейрофизиологии. Как оказалось, такая интеграция действительно приводит к новым открытиям. К примеру, к открытию изменяющихся свойств нейронов и нейрофизиологических механизмов, обеспечивающих работу внимания, визуальное осознание, распознавание образов и пр.

Развитие наук, изучающих человеческий разум, делает естественным появление понятия нейрофилософия. П. Черчленд считает, что нейронауки могут разрешить, в той или иной степени, многие классические философские проблемы: психофизиологическую, проблему сознания и человеческого Я, этические проблемы. Если посмотреть сегодня на панораму нейронаук, то перед нами раскроется грандиозная картина, включающая в себя и естественные науки (нейробиология, нейрофизиология, нейротрансплантация и пр.), и технические (кибернетика, нейропротезирование и пр.). Нейросеть, которая смогла сдать тест Тюринга может решить не только проблему функционирования мозга и нервной системы, но и сознания, а также использоваться их взаимодействие как формальные модели.

Под нейрофилософией понимают разные направления философии, в частности философию нейронаук, философию искусственного интеллекта. Чрезмерная нагруженность термина связана с еще не завершившимся процессом осмысления предметной области этой дисциплины. Под термином «нейрофилософия» следует понимать направление в философии начала XXI века, применяющее нейронаучные концепции для решения традиционных философских проблем, а философия нейронаук может быть рассмотрена в первую очередь как раздел философии науки, который формулирует и решает проблемы и частных нейронаук, и нейронаучного направления в целом.

Находим нужным привести ряд сведений о мозге, сознании, их свойствах. Сознание имеет свою не только социальную историю, но и естественную предысторию – развитие биологических предпосылок в виде эволюции психики животных. Двадцать миллионов лет создавались условия для возникновения разумного человека. Причем, важнейшей предпосылкой возникновения сознания является наличие свойства отражения у всей материи. Отражение – это всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении признаков, свойств и отношений отражаемого объекта.

Способность к отражению, а также характер ее проявления зависят от уровня организации материи. Отражение во всем многообразии его форм, начиная от простейших механических следов и кончая человеческим разумом, происходит в процессе взаимодействия различных систем материального мира. Любое отражение включает информационный процесс. По сути, оно и есть информационное взаимодействие, одно оставляет о себе память в другом. Особым и неотъемлемым свойством отражения у живого организма являются раздражимость и чувствительность как специфическое свойство отражения, взаимодействий внешней и внутренней среды в виде возбуждения и ответной избирательной реакции. Нас больше интересует биологическая форма отражения, разновидностями которой является: раздражимость, чувствительность. Именно в недрах такой формы заложен процесс развития нервной системы.

Если раздражимость – это реакция живых организмов на благоприятные условия среды, вызывающая активность, то чувствительность является более высокой разновидностью биологического отражения – способность отражать свойства вещей в виде ощущений. Именно этим формам отражения присуща активность и целесообразность, а потому именно на базе их происходит проявление зачатков психической формы отражения – свойство живых организмов целесообразно реагировать на предметно-оформленную среду с целью приспособительного поведения. Если формы такого отражения – восприятие и представления имеют рефлекторную природу, то психическая форма отражения высших животных развивает сознательную форму отражения, сущностью которой является способность отражающего получать уже сигнал не о свойствах раздражителя, а сигнал или образ образа объекта. В этом плане, формами такого отражения становится – понятие, суждение, умозаключение с признаками целенаправленности – предметно-практическую деятельность человека, которая, в свою очередь является необходимым условием формирования сознания.

Сознание – это высшая форма отражения действительного мира; свойственная только людям и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и самоконтролировании поведения человека. Причем, «ядром» сознания, способом его существования является знание. Для возникновения сознания необходимы были как биологические, так и социальные предпосылки, которые рассматриваются в эволюционических теориях происхождения человека.

История этого вопроса свидетельствует о существовании множества концепций и теорий. В сюжете романа «Икс-паразит» (Ашимов И. А., 2021) выдвигается и обсуждается парадоксальная и провакационная, по сути, версия развития головного мозга и сознания. Разумеется, такая теория чрезмерно абстрактная, нереальная. Однако интресен сам путь развития такой концепции в целях популяризации вопросов исследования мозга и сознания в ракурсе их взаимосвязи. В литературе много примеров возникновение нервной системы, формирования головного и спинного мозга, возникновение сознания.

Наибольшим признанием используется трудовая теория антропогенеза, в которой труд рассматривается в единстве с природными факторами происхождения человека. Предполагается, что один из факторов или вся их совокупность стали причиной мутации, которые наряду с естественным отбором привели к появлению биологических человеческих признаков: тела, приспособленного для прямохождения; кисти, развитые для тонких манипуляций; мозга, сложного по структуре, развитого и по объему; голой кожи; развитой первой сигнальной системой; стадной формы обитания пра-людей.

Как известно, решающими для появления человека стали социальные условия: Во-первых, труд и трудовой процесс, начиная с использованием предметов природы в качестве орудий труда, и заканчивая изготовлением их в совместном труде и общении; во-вторых, членораздельная речь, для передачи информации при труде и общении, формирование языка; в-третьих, жизнь в коллективе, совместная деятельность в общине. Вместе с возникновением труда формировался человек и человеческое общество. Коллективный труд предполагает сотрудничество людей и тем самым хотя бы элементарное разделение трудовых действий между его участниками. Разделение трудовых усилий возможно лишь в том случае, если участники как-то осмысливают связь своих действий с действиями других членов коллектива и тем самым с достижением конечной цели.

Формирование сознания человека связано с возникновением общественных отношений, которые требовали подчинения жизни индивида социально-фиксированной системе потребностей, обязанностей, исторически сложившихся обычаев и нравов. Итак, сознание – историческое образование, появляется как развитие присущего материи свойства отражения; высшая форма отражения действительности, присущая человеку как особым образом организованной материи, функция его мозга, связана с биологическими предпосылками и социальными условиями.

Сознание обозначает высший уровень психической активности человека как социального существа. Отражение реальности в форме чувствительных и умственных образов предвосхищает практические действия человека, придавая им целенаправленный характер. Это обусловливает творческое преобразование действительности первоначально в сфере практики, а затем и во внутреннем плане в виде представлений, мыслей, идей и других духовных феноменов, образующих содержание сознания, которое запечатлевается в продуктах культуры (включая язык и др. знаковые системы), приобретая форму идеального и выступая как знание. Главным условием возникновения и развития человеческого сознания является совместная продуктивная опосредованная речью орудийная деятельность людей. Это такая деятельность, которая требует кооперации, общения и взаимодействия людей друг с другом. Она предполагает создание такого продукта, который всеми участниками совместной деятельности сознается как цель их сотрудничества. Особо важное значение для развития человеческого сознания имеет продуктивный, творческий характер человеческой деятельности.

Сознание предполагает осознание человеком не только внешнего мира, но и самого себя, своих ощущений, образов, представлений и чувств. Образы, мысли, представления и чувства людей материально воплощаются в предметах их творческого труда и при последующем восприятии этих предметов именно как воплотивших в себе психологию их творцов становятся осознанными. Сознание образует высший уровень психики, свойственный человеку. Важнейшими характеристиками сознания являются: во-первых, со-знание – это совокупность знаний об окружающем нас мире. В структуру сознания входят важнейшие познавательные процессы, с помощью которых человек постоянно обогащает свои знания. Нарушение, расстройство, не говоря уже о полном распаде любого из психических познавательных процессов, неизбежно становится расстройством сознания; во-вторых, в сознании есть четкое различение субъекта и объекта, т.е. того, что принадлежит «я» человека и его «не-я».

Человек – единственный среди живых существ способен осуществлять самопознание, т.е. обратить психическую деятельность на исследование самого себя: человек производит сознательную самооценку своих поступков и себя самого в целом. Отделение «я» от «не-я» – путь, который проходит каждый человек в детстве, осуществляется в процессе формирования самосознания человека; в-третьих, обеспечение целеполагающей деятельности человека.

Приступая к какой-либо деятельности, человек ставит перед собой те или иные цели. При этом складываются и взвешиваются ее мотивы, принимаются волевые решения, учитывается ход выполнения действий и вносятся в него необходимые коррективы и пр.; в-четвертых, наличие эмоциональных оценок в межличностных отношениях. И здесь, как и во многих других случаях, патология помогает лучше понять сущность нормального сознания. При некоторых душевных заболеваниях нарушение сознания характеризуется расстройством именно в сфере чувств и отношений; в-пятых, сознание в современной философской трактовке – это способность направлять свое внимание на предметы внешнего мира и одновременно сосредоточиваться на тех состояниях внутреннего духовного опыта, которые сопровождают это внимание; особое состояние человека, в котором ему одновременно доступен и мир и он сам.

Общеизвестны многоаспектные функции сознания: познавательная; прогноз, предвидения, целепологания; доказательства истинности знания; ценностная; коммуникативная; регулятивная. Для нейрофилософии интерес представляет не только эволюционная специфика проблемы «сознание / мозг», но и природа когнитивных искажений сознания, а следовательно и реальности. Интересным, по сути, является подверженность сознания внешним манипуляциям. Сознание очень тесно связано не только с функциями мозга, но и с речью человека. Появление языка и сознания – шло параллельно и взаимно дополняло друг друга.

Сознание и язык образуют единство: в своем существовании они предполагают друг друга как внутренне, логически оформленное идеальное содержание предполагает свою внешнюю материальную форму. Язык есть непосредственная действительность мысли, сознания. Он участвует в процессе мыслительной деятельности как ее чувственная основа или орудие. Сознание не только выявляется, но и формируется с помощью языка. Связь между сознанием и языком не механическая, а органическая. Их нельзя отделить друг от друга, не разрушая того и другого. Посредством языка происходит переход от восприятия и представлений к понятиям, протекает процесс оперирования понятиями. Речь представляет собой деятельность, сам процесс общения, обмена мыслями, чувствами и т.п., осуществляемый с помощью языка как средства общения. Но язык не только средство общения, но и орудие мышления, средство выражения и оформления мыслей. Дело в том, что мысль, понятие лишены образности, и потому выразить и усвоить мысль, значит, облечь ее в словесную форму. Даже тогда, когда мы мыслим про себя, мы мыслим, отливая мысль в языковые формы.

В языковых формах наши представления, чувства и мысли приобретают материальное бытие и благодаря этому могут стать и становятся достоянием других людей. В речи человек фиксирует свои мысли, чувства и, благодаря этому, имеет возможность подвергать их анализу как вне его лежащий идеальный объект. Выражая свои мысли и чувства, человек отчетливее уясняет их сам. Язык выполняет не только роль инструмента, накопления знаний, развития сознания, но и, как это было подчеркнуто выше, инструментом психологического манипулирования.

Единство языка и мышления не означает их тождества: мысль, понятие как значение слова есть отражение объективной реальности, а слово как знак – средство выражения и закрепления мысли, средство и передачи ее другим людям. Мышление по своим логическим законам и формам интернационально, а язык по его грамматическому строю и словарному составу – национален. Отсутствие тождества языка и мышления просматривается и в том, что порой мы понимаем все слова, а мысль, выраженная с их помощью, остается для нас недоступной, не говоря уже о том, что в одно и то же словесное выражение люди с различным жизненным опытом вкладывают далеко не одинаковое смысловое содержание. Эти особенности в соотношении языка и мышления необходимо учитывать и в живой речи, и в речи письменной. Таким образом, язык и сознание образуют противоречивое единство. Язык влияет на сознание: его исторически сложившиеся нормы, специфичные у каждого народа, в одном и том же объекте оттеняют различные признаки. Однако зависимость мышления от языка не является абсолютной. Мышление определяется главным образом своими связями с действительностью, язык же может лишь частично модифицировать форму и стиль мышления.

Поиск своего «я» или иначе самосознание – это своеобразный центр нашего сознания, интегрирующее начало в нем. Самосознание – это сознание человеком своего тела, своих мыслей и чувств, своих действий, своего места в обществе, проще говоря, осознание себя как особой и единой личности. Самосознание – исторический продукт, оно формируется лишь на определенной, притом достаточно высокой стадии развития первобытного общества. В развитии, динамике самосознания можно выделить три уровня: во-первых, уровень самочувствия, сводящегося к элементарному осознанию своего тела и его включенности в систему окружающих человека вещей. Именно благодаря этому человек не только выделяет себя из предметного мира, но и имеет возможности свободно ориентироваться в нем; во-вторых, осознание своей принадлежности к тому или иному сообществу, к той или иной культуре и социальной группе; в-третьих, самый высокий уровень развития самосознания – возникновение сознания «Я» как такого образования, которая хотя и похоже на «Я» других людей, но одновременно неповторимо, причем способно не только совершать поступки, но и нести ответственность за них, что предполагает необходимость и возможность как контроля за своими действиями, так и их самооценки.

Таким образом, самосознание характеризует не только самопознание, но и сопоставление себя с некоторым идеалом «Я», а значит, контроль и самооценку, а также возникновение на этой основе чувства удовлетворенности или неудовлетворенности собой. При этом само осознание человеком своего «Я» опять-таки может реализоваться лишь через сопоставление себя с другими людьми. Это лишний раз свидетельствует об общественной природе сознания, формирующегося в ходе коллективной деятельности и человеческого общения.

Нужно отметить, что самосознание характеризуется двумя взаимосвязанными свойствами, во-первых, предметностью, а, во-вторых, рефлективностью. Если предметность дает возможность соотносить наши ощущения, восприятия, представления, мысленные образы с предметным миром вне нас, что позволяет обеспечить нацеленность сознания на внешний мир, то рефлективность – это дает возможность сосредоточивать внимание на самих его явлениях и формах. В ходе рефлексии человек осознает свое «Я», анализирует его, сопоставляя себя с идеалом, размышляя о своем отношении к жизни, закрепляя или, наоборот, меняя определенные жизненные ориентиры, а потому самосознание не есть некая константа, оно не только возникает в процессе совместной деятельности и общения с другими людьми, но и постоянно проверяется и корректируется в процессе углубления и расширения межличностных отношений.

Самосознание дает человеку понимание своей индивидуальности, уникальности, неповторимости. Для нейрофилософии важным является проблема осмысление собственного «я», обозначаемая в нейронауке как «Я-концепция. С позиции нейрофилософии и исходя из «Я-концепции» мною (Ашимов И. А.) была издана монография «Моя тень (Я-концепция»), а также 2 книги в электронной версии «Я – это Я» и «Я – есть Я» (2023), в котором изложена сущность «Я-концепции» и ее главного элемента – комплекса неполноценности, а также отражен опыт анализа и синтеза мотивационных, теоретических, факторных, компенсационных, социальных, профессиональных контекстов. Изложен опыт формирования «Я-концепции», который позволил познать и признать свою тень. Человек понял сущность своего комплекса неполноценности, который толкал его вперед, дал возможность ему проявить себя.

Нужно отметить, что бессознательное в широком смысле – совокупность психических процессов, операций и состояний, не представленных в сознании субъекта. В ряде психологических теорий бессознательное – особая сфера психического или система процессов, качественно отличных от явлений сознания. Термин «Бессознательное» используется также для характеристики индивидуального и группового поведения, действительные цели и последствия которого не осознаются. Концепция бессознательного впервые была четко сформулирована Лейбницем, трактовавшим её как низкую форму душевной деятельности, лежащую за порогом осознанных представлений. Первую попытку материалистического объяснения бессознательного предпринял Д. Гартли, связавший его с деятельностью нервной системы. О.А.Базалук в своей статье «Нейрофилософия о формировании планетарно-космической личности» (Ноосферные исследования, 2015. – №№9—10. – С.71—84) приводит результаты своих исследований о механизмах взаимосвязи сознания и подсознания. По автору, в ходе онтогенеза развитие нейронного ансамбля подсознания, а в последствие, формирование и развитие на его основе нейронного ансамбля сознания, зависит как от генетической предрасположенности организма (наследственных программ), так и от влияния внешней социальной среды.

С течением времени (с каждым новым поколением человечества) нейронные ансамбли подсознания и сознания эволюционируют, и эта эволюция осуществляется параллельно с эволюцией живой материи и окружающего мира, как в силу внутренних стратегий, заложенных в генетику мозга, так и под воздействием современных технологических достижений. Комплексная работа нейронных ансамблей подсознания и сознания протекает в рамках двух основных процессов. Первый – закономерное и малосвязанное с внешней средой развертывание генетических программ, которые с течением времени направленно изменяют структуру и, соответственно, функции нейронных ансамблей подсознания и сознания; причем направленность изменений в структуре психики проявляется в обогащении созидательных возможностей мозга. Второй – влияние на психические процессы внешней социальной среды, которое способствует развертыванию наследственно предопределенных потенциалов психики и полноте их реализации в онтогенезе.

Дж. Эдельман признает возможность нейронаучного изучения квалиа на том основании, что все люди обладают квалиа и что они способны давать словесный отчет о своих переживаниях, а также постольку квалиа могут быть скоррелированы с действиями людей и структурами и функциями мозга. Важное место в теоретических построениях Дж. Эдельмана занимает концепция высокоуровнего и первичного сознания. «Высокоуровневое сознание основано на наличии прямого осознавания у людей, владеющих языком и имеющих субъективную жизнь, о которой можно составить отчет. «Сначала мы должны построить модель для первичного сознания, надстроить над ней модель для высокоуровнего сознания, и затем начать проверять связи каждого из них с человеческим феноменальным опытом».

Эта программа обладает большими достоинствами, так как, опираясь на уже достигнутые результаты, описывает ряд ключевых нейрофизиологических механизмов и функциональных структур формирования сознания: взаимодействие таламокортикальных и лимбическо-стволовых систем, кольцевые процессы, которые охватывают различные специализированные структуры мозга, синхронизируют их функционирование и создают единый ней ронный ансамбль. В этой связи представляет большой интерес гипотеза «динамической сердцевины» – специфической нейродинамической системы, определяющей содержание сознательного переживания и его выделенности в данном интервале. В этом ракурсе О.А.Базалук (2015) пишет о том, что нейрофилософия, опираясь на достижения нейронауки строит модели развития психики.

Ретроспективный анализ прошедших этапов эволюции психики позволяет выделить некоторые закономерности. В частности, в ходе эволюции психики менялась значимость и отношение человека к своему телу. В настоящее время значимость тела обесценилась, потому что психика за счет новой, более совершенной внутренней структуры и функций научилась реализовывать свои внутренние потенциалы непосредственно. По автору, психика человека продолжает усложняться. Преимущественно бессознательная деятельность (преобладающая работа нейронного ансамбля подсознания) постепенно заменяется сознательными проявлениями – работой нейронного ансамбля сознания. Причина этих изменений – в работе наследственных программ: именно она в каждом новом поколении изменяет структуру высших отделов головного мозга и расширяет его функциональные возможности.

Вышеуказанные закономерности, которые наглядно просматриваются в эволюции психики человека, позволяют нам обозначить в образе человека будущего следующие основные направления развития: во-первых, интенсивное развитие структуры психики приведет к обогащению её функциональных возможностей. С каждым поколением в психике все больше преобладает активность нейронного ансамбля сознания, что приводит к значительному увеличению объема накапливаемой и используемой в аналитической работе информации, а также к более значимой (масштабной и всепроникающей) созидательной деятельности; во-вторых, непрерывное, генетически обусловленное совершенствование сознательной деятельности изменит форму продуктов труда.

Дж. Эдельман говорит о возникновении в ходе эволюции «оценочно-категориальной памяти» как условии появления сознания: «В отличие от системы перцептивной категоризации, эта система концептуальной памяти способна категоризовать ответы в различных мозговых системах, которые осуществляют перцептивную категоризацию, и она делает это в соответствии с требованиями лимбическо-стволовой системы оценок». И все же некоторое сомнение возникает в связи с описанием первичного сознания. Если существуют животные, обладающие только первичным сознанием, а автор определенно говорит об этом, то трудно допустить, что в их перцептивныхкатегоризациях, способе отображения внешней действительности и собственной телесности отсутствуют регистры прогнозирования (некоторого, пусть примитивного, предвидения) и чувства протосамости. Это противоречит фактам целесообразного поведения в изменяющейся среде и способности научения, успешной психической самоорганизации.

Вот еще одно определение автора: «Первичное сознание обеспечивает средства соотнесения данных, касающихся настоящего момента индивида, с его действиями и наградами в прошлом. Организацией скоррелированной сцены оно обеспечивает адаптивный путь направления внимания в ходе реализации последовательностей сложных обучающих задач. Оно дает также эффективные средства корректировки ошибок». Все эти свойства первичного сознания, если «первичное сознание, – как пишет автор, – должно быть реально действующим», невозможно себе представить без некоторой фундаментальной формы проекции в будущее. Пусть это не «концепт будущего», наличие которого отрицается автором (само понятие «концепта» недостаточно ясно), но это непременная общая способность всякого перцептивного акта, что хорошо подтверждается исследованиями зеркальных систем мозга и данными психиатрии. Впрочем, наше недоразумение, возможно, связано с различной интерпретацией способности прогнозирования и термина «концепт».

По О. А.Базалук (2015), психика избавится от функциональной (организменной) зависимости и научится, используя достижения техносферы, непосредственно воплощать свой творческий потенциал в материально-виртуальных или виртуальных продуктах труда; в-третьих, значимость человеческого тела снизится до элементарных функций жизнеобеспечения. Психика и дальше будет направлять свои созидательные возможности на замещение многих естественных структур и функций организма – искусственными органами, более контролируемыми и надежными. Она добьется значительного повышения продолжительности биологической жизни и функциональной активности мозга; в-четвертых, принципиально изменится система образования. Знание особенностей формирования и развития психики приведет к целевому и более эффективному воздействию со стороны социальной среды. В зависимости от возраста психики на нее будут воздействовать: семья, близкое окружение, образовательные учреждения со специфическим внутренним микроклиматом, рабочие коллективы, а также макросоциальные организации: нации, государства, цивилизации; в-пятых, существенные изменения претерпит повседневный образ жизни, его материальное обеспечение, общечеловеческие ценности. Психика оставит за собой сферу творческой самореализации, возложив на искусственные технические средства всю механическую работу. Для реализации внутреннего творческого потенциала вместо ограниченных возможностей тела психика создаст новые высокотехнологические средства труда, которые обеспечат непосредственную самореализацию психикой своих потенциалов; в-шестых, изменится техносфера в целом. Цивилизация выйдет на новый технологический уровень, в котором станут преобладать продукты сознательной деятельности, направленные на повышение эффективности работы сознания.

Модель первичного сознания, конечно, имеет смысл, особенно в плане вычленения и анализа минимального интервала субъективной реальности как «текущего настоящего». Но в нем всегда в той или иной мере есть проекция в будущее. Субъективная реальность присуща и животным, генетическая связь с ней человеческого сознания очевидна. Тем не менее столь же очевидно, что наша субъективная реальность обладает значительными существенными отличиями (язык, абстрактное мышление, поэтическое воображение, самосознание и др.). Чтобы в теоретических построениях сразу же фиксировать эти отличия, может быть, стоит ограничить понятие сознания человеческой субъективной реальностью, а субъективную реальность животных обозначать другими терминами? Но это вопрос соглашения, которое должно быть заранее оговорено. Я предпочитаю использовать понятие сознания в смысле субъективной реальности человека, учитывая, разумеется, ее тесную связь с психикой животных.

Согласно концепции О.А.Базалука (2015), преимущественная работа нейронного ансамбля сознания в повседневной жизни проявляется в более эффективном взаимодействии психики с информационной средой: она больше запоминает, быстрее думает, масштабнее воспринимает проблему, из множества вариантов выбирает наиболее эффективные решения, имеет обостренную интуицию, умеет стратегически мыслить, прогнозировать будущее и т. п. Развитие психики в масштабах цивилизации происходит неравномерно: в современном обществе можно выделить психики с различным уровнем совершенства: первая группа – психики с преобладающей активностью нейронного ансамбля сознания; вторая группа – психики, в которых активность сознания незначительно уступает работе нейронного ансамбля подсознания; третья группа – психики с ярко выраженной работой подсознания.

Автор рассматривает особенности формирования психик с преимущественной работой нейронного ансамбля сознания. Напоминаем о том, что такие личности: во-первых, быстрее и эффективнее мыслят; во-вторых, больше запоминают и воспроизводят в памяти; в-третьих, более адекватно и масштабно воспринимают и осмысливают проблему; в-четвертых, более четко и объективно разбираются в вариантах решений проблем; в-пятых, более реально оценивают ситуацию и осуществляют выбор решений; в-шестых, так как у них более развита интуиция, то умеют стратегически мыслить, планировать, прогнозировать будущее; в-седьмых, меньше склонны к иллюзиям, догматам, стереотипам, манипуляциям.

Итак, особенности таких личностей: Первая. Самодостаточность и крайняя индивидуальность. Преимущественная работа сознания приводит к значительному обесцениванию чувственно-эмоциональных установок, заложенных социумом на уровне подсознания. Именно поэтому такие психики не понимают, почему они должны следовать чьим-то установками или кем-то установленным правилам. В работе с ними важно сместить акцент с «чувства» долга к «осознанию» своего предназначения. Вторая. Нивелирование чувственно-эмоциональных проявлений подсознания. Психика с преобладающим сознанием чрезмерно рациональна, прагматична, часто догматична и педантична. Догматом для неё выступают не чувственно-эмоциональные установки, заложенные на уровне нейронного ансамбля подсознания, а закрепленное, граничащее с фанатизмом, постоянно осознаваемое и оцениваемое «предназначение» как реально осознаваемый образ видения своего жизненного пути. Если в обычной психике внутреннее «Я» закреплено, главным образом, на уровне чувств и эмоций, что делает его предсказуемым и управляемым, то в психике с преимущественной работой сознания внутреннее «Я» – это действенный, постоянно осмысливаемый и переосмысливаемый образ, который контролирует как внутрипсихическую активность, так и её проявления. Это живой образ, который профессионально манипулирует собственным телом и его внешними проявлениями, а также близким социальным окружением, воздействуя на их чувственно-эмоциональные составляющие. Третья. Чрезмерная критичность. Это проявляется в нигилизме и постоянной переоценке внутренней и внешней информационной среды. Четвертая. Качественный «просчет» процессов и явлений, в которых они соучаствуют или нет, и принятие совершенно нестандартных решений. Именно по этой причине в работе с ними требуются совершенно иные подходы. Очень важно для таких психик освободить пространство самореализации и максимально способствовать свободе принятия решений. Пятая. Повышение нагрузок при работе с информационной средой: более направлено и интенсивно заполнять нейронные объединения памяти качественной информацией. Чем продолжительнее и сложнее поступающая информация, тем выше аналитические и синтетические возможности сознания, тем эффективнее его решения и продуктивнее деятельность. Сознание работает не только (и можно сказать – не столько) с внешней информационной средой, сколько с внутренней информационной базой, т.е. с информацией, которая запечатлена в нейронных объединениях памяти. Чем больше разносторонней качественной информации будет заложено в психику, тем богаче её возможности, оригинальней решения и выше коэффициент полезной деятельности. Шестая. Формирование жесткой дисциплины. Психики с преимущественной работой нейронного ансамбля сознания недоступны для влияния извне. Понятия «стыд», «совесть», «наказание» и т.п., им не свойственны, потому что все это суть проявления чувственно-эмоциональной составляющей психики. На рационализм и прагматизм сознательной деятельности можно повилять только через «предназначение», через формирование основных характеристик того внутреннего образа, который адаптирует состояние внутреннего мира к внешней среде. Дисциплина сплачивает «предназначение», делает его прогнозируемым и управляемым. Через жесткий внутренний самоконтроль можно изменить установки в «предназначении», приспосабливая его под изменяющиеся требования внешней социальной среды. Седьмая. Формирование в психике модели стратегического мышления (глобального мышления). Основное отличие «стратегического мышления» от «тактического» заключается не в решении проблемы «здесь и сейчас», а в выборе решения не просто устраняющего проблему, а устраняющего с учетом последствий. И чем дальше в перспективу психика сможет просчитывать последствия от своего решения, тем совершеннее и нетипичнее окажется её деятельность. Восьмая. Планетарный охват доносимого знания. Качественное стратегическое мышление возможно только на основе знаний, раскрывающих смысл процессов и явлений в планетарном масштабе. Девятая. Одиночество как доминирующая среда существования. Такие психики самоактуализированы и нацелены на конечный результат. Основная среда, благоприятствующая их работе – это одиночество, полнейшая тишина, способствующая максимальной концентрации на работе с информационной средой, на принятии решений и просчете их последствий.

В теории сознания Дж. Эдельмана, как и в большинстве нейронаучных концепций сознания, есть один существенный недостаток. В них выносятся за скобки принципиальные вопросы о самом и способе его связи с мозговыми процессами – наиболее трудные вопросы проблемы «Сознание и мозг» и нейрофилософии. Дж. Эдельман использует для описания и объяснения явлений сознания понятия карты/отображения и сцены в головном мозге. «Под сценой, – пишет он, – я подразумеваю упорядоченное в пространстве и времени множество категоризаций известных и неизвестных событий, некоторые с необходимой физической и каузальной связью с другими событиями в той же сцене, а некоторые без нее». Но это по существу описание нейродинамических эквивалентов отображения событий в головном мозге, а не переживания соответствующего субъективного образа, в крайнем случае, это некое «слитное» описание, в котором не выделены специфические черты субъективной реальности и ее отношение к своему нейродинамическому эквиваленту. По словам автора, «не существует действительных образов или набросков в мозге.

«Образ» – это корреляция между различными видами категоризаций». Но ведь образ (например, зрительный образ), как явление субъективной реальности, действительно существует. Где же он существует, каков способ его сушествования? Когда я вижу дерево, в моем мозгу действительно нет копии дерева. Но вне мозга, помимо его деятельности не бывает никакого явления субъективной реальности. Как устранить это кажущееся противоречие и объяснить необходимую связь явления субъективной реальности с мозговыми процессами?

Попытка преодоления этой трудности содержится в предлагаемом Дж. Эдельманом теоретическом решении проблемы «Сознание и мозг». Отношение между данным явлением субъективной реальности (А) и соответствующей ему мозговой нейродинамической системой (Х) рассматривается как отношение между информацией и ее носителем, который представляет собой определенную кодовую структуру. Показано, что связь между А и Х является функциональной, что она выступает в форме кодовой зависимости; А и Х суть явления одновременные, однопричинные, находятся в отношении взаимооднозначного соответствия.

Нейрофилософию интересует вопросы осмысления бессознательного. Бессознательные влечения по Фрейду могут выявляться и ставиться под контроль сознания с помощью техники психоанализа. Между тем, психоанализ лежит в основе понимания многочисленных когнитивных искажений сознания и реальности если соотнести феномены к понятию коллективного бессознательного. В ХХ веке на базе теорий З. Фрейда, К. Юнга возникла мощная философская школа психоанализа, которая специально занимается отношениями между сознанием и сферой бессознательного.

Доказано, что бессознание включает в себя механизмы регуляции организма, наших движений и действий, содержит стереотипы поведения, которым мы привычно следуем, эмоционально- ценностные установки. Оно выступает вместилищем того, что мы по разным причинам желаем забыть. Между сознанием и бессознательностью, тем не менее, нет непреодолимой преграды, и вместе они составляют тот внутренний мир, которым обладает каждый из нас. Бессознательное представляет собой форму психического отражения, в которой образ действительности и отношение субъекта к этой действительности представлены как одно нерасчлененное целое: в отличие от сознания в бессознательном отражаемая реальность сливается с переживаниями субъекта. В следствие этого, в бессознательном отсутствуют произвольный контроль осуществляемых субъектом действий и рефлексивная оценка их результатов. Все эти психологические механизмы и закономерности лежат в основе формирования у людей когнитивных искажений сознания и реальности.

Из нейронауки (психология) выделяются следующие классы проявлений бессознательности: во-первых, надиндивидуальные подсознательные явления, усвоенные субъектом как членом той или иной социальной группы образцы типичного для данной общности поведения, влияние которых на его деятельность актуально не осознается субъектом и не контролируется (подражание); во-вторых, неосознаваемые побудители деятельности – мотивы и смысловые установки личности. По Фрейду – это «динамическое вытесненное бессознательное», охватывающее нереализованные влечения, которые из-за их конфликта с социальными нормами изгоняются из сознания и образуют скрытые аффективные комплексы, предрасположенности к действиям, активно воздействующие на жизнь личности и проявляющиеся в непрямых символических формах (юморе, обмолвках, сновидениях).

Важное значение имеют такие феномены бессознательного в межличностных отношениях, как эмпатия (непосредственное вчувствование), проекция (не осознанное наделение человека собственными свойствами); в-третьих, неосознаваемые операционные установки и стереотипы автоматизированного поведения. Они возникают в процессе решения различных задач и опираются на прошлый опыт; в-четвертых, неосознаваемое субсенсорное восприятие: при изучении порогов ощущения диапазона чувствительности человека были обнаружены факты воздействия на таких раздражителей, о которых он не мог дать отчета.

В отличие от З. Фрейда, который рассматривал бессознательное как основной элемент психики отдельного человека, К.Г.Юнг провел четкую дифференциацию между «индивидуальным» и «коллективным бессознательным». Если «индивидуальное бессознательное» отражает личностный опыт отдельного человека и состоит из переживаний, которые когда-то были сознательными, но утратили свой сознательный характер в силу забвения или подавления, то «коллективное бессознательное» – это опыт предков, способ, которым они думали и чувствовали, способ, которым они постигали жизнь и мир. Как «архетип», так и «коллективное бессознательное» в конечном счете, оказываются внутренними продуктами психики человека, представляя наследственные формы и идеи всего человеческого рода. Механизм биологической предопределенности и наследственности сохраняется как в том, так и в другом случае, хотя он и действует на разных уровнях человеческой психики.

Само бессознательное имеет три основных уровня: во-первых, неосознанный психический контроль человека за жизнью своего тела, координацией функций, удовлетворением простейших нужд и потребностей; во-вторых, более высокий уровень бессознательного – это процессы и состояния, которые могут реализоваться в пределах сознания, но могут перемещаться в сферу бессознательного и осуществляться автоматически и пр.; в-третьих, высший уровень бессознательного проявляется в художественной, научной, философской интуиции, играющей важную роль в процессах творчества. Бессознательное на этом уровне тесно переплетено с сознанием, с творческой энергией чувств и разума человека. Для самосознания личности эта информация оказывается «закрытой», но она существует, поступает в мозг, перерабатывается, и на ее основе осуществляются многие действия. Неосознанное отражение, играя вспомогательную роль, освобождает сознание для реализации наиболее важных, творческих функций. Так, многие привычные действия мы выполняем без контроля сознания, бессознательно, а сознание, освобожденное от решения этих задач, может быть направлено на иные предметы.

Нейрофилософия является важнейшим научным направлением философии, так как тесно связан именно с философией человека, представляющая собой синтез философского, культурологического, психологического, педагогического, духовного, социологического и др. смыслосодержащих аспектов бытия человека, а также множества смыслов и направлений человекознания свойственных современному обществу, выступает теорией и практикой жизнестроения. В этом смысле философия крайне актуальна для решения проблемы человеческой реальности, целостного и адекватного понимания человека как субъекта педагогической практики и, как следствие, осмысления и выработки стратегии воспроизводства человека через систему образования.

Разноречивость, а порой и неадекватность научных знаний о человеке, существует огромное количество антропологий: социальная, биологическая, психологическая, историческая, религиозная и др., которые имеют свои версии трактовки человека. Если социология понимает человека как чрезвычайно пластичное существо, то психология ищет стабильные характеристики, вместе с тем признавая, что мотивы человеческой жизнедеятельности в значительной степени иррациональны. Если экономика акцентирует внимание на способности к рациональному выбору человека как субъекта рынка, то антропология постулирует идею совершенства человека как биологического вида. В свою очередь разноречивость и несогласованность классических и неклассических проектов исследования человека, реализуемых материалистической философией, феноменологией, психоанализом, экзистенциальной философией, герменевтикой и др. также требуют философской рефлексии. Отсутствие должной связи философии с социальной практикой проявляется сегодня в кризисных явлениях, ставших своего рода символами нашей эпохи и охватывающих всё новые сферы человеческого бытия.

В нашу эпоху глобализации и экстропии (цифровизация, машинизация, кибернетизация, биотехнологизация и пр.) одним из самых разрушительных кризисов является кризис самого человека. М. Мамардашвили называл такой кризис «величайшей антропологической катастрофой», в результате которой происходит утрата человеком контроля над искусственным и техническим мирами, утрата ведущей роли человеческой субъективности, крах веры в надёжность человеческого разума, а как следствие, и потеря веры в устойчивость мира.

О.А.Базалук (2015) пишет: «Человек – это представитель разумной материи Земли, деятельность которого с каждым поколением из планетарной силы переходит на уровень космической силы. Его функция – бескорыстное и самоотверженное служение во имя будущего цивилизации, при обязательном условии доминирования интересов общества над личными интересами». Как говорил Х. Плеснер, «человек оказывается поставленным на ничто». В этом аспекте, значение нейрофилософии, осмысливающие негативные последствия неконтролируемой технологизации человечества трудно переоценить, так как именно это направление науки отвечает за качество осмысление главного свойства человека – его сознания. Разумеется, философия человека как методология человекознания в подобной ситуации вряд ли может ограничиваться рамками «чистой» теории, концентрируя усилия сугубо на вершинах метафизического мышления, хотя и трудно, безусловно, переоценить роль фундаментальных философских исследований для научного и вненаучного познания природы, общества, материально-производственной и социально – преобразовательной практики. Условиями развития не только философии человека, но и нейрофилософии в современную эпоху должна явиться ориентация на практику человекостроения.

По мнению А.П.Валицкой, в последней четверти XX в. философия обращается к осмыслению своей пригодности в сферах социокультурной практики, её внимание смещается от метафизической проблематики к антропо-аксиологическим ракурсам осмысления реальности. В первых десятилетиях ХХI в. такая тенденция лишь усилилась и акцент постепенно смещается к социально-психологическим ракурсам бытия человека и окружающей реальности. Предметом философствования становится не только сущее с его причинностью, не столько конечная цель как предел и совершенство, сколько наличная процессуальность бытия, его принципиальная изменчивость, конкретика существования.

Философия человека, а также нейрофилософия, призваны дать более адекватный инструментарий не только описания окружающей действительности, но и что самое главное, осмысление самого человека, его основного свойства сознание и сознательной практической деятельности. Это в целом требование нынешнего, сложного периода нашей цивизизации, как никогда приблизившегося к «точке невозвраты» и стоящей перед лицом выживания. Предметом философии человека и нейрофилософии становится и момент синтеза философско-теоретического, общетеоретического и конкретно-научного уровней осмысления проблемы человека и его сознания. В конечном итоге, человека получает возможность не только осмыслить самого себя, свою целостность, но и категорическую ответственность за сохранение мира и предпринять все меры против самоуничтожения цивилизации.

Нужно понимание того, что на фоне внедрения современного технократического уклада жизни и деятельности, падения интеллектуально-нравственных технологий, возникает необходимость выработки гуманитарных технологий в целях гуманизации всего общества. В связи с формированием глобального информационного общества возрастает необходимость гармонизации собственно культурных, духовно-творческих видов активности и видов деятельности информационно-коммуникативного типа, а среди них – связей с общественностью и рекламы. Если одни нуждаются в многочисленной аудитории, то другие – в идейно насыщенной, духовно обогащающей информации. А когда выше всего ставится достижение сиюминутного коммерческого или политического успеха любой ценой, то, в конечном счете, происходит саморазложение обеих указанных сторон, влекущее известную ситуацию тотальной дегуманизации общества, деперсонализации человека, дерализации окружающего мира.

Указанные проблемы нами отражены в трилогии «Гуманитарные технологии в технологизированной медицине», в которой: во-первых, освещены сущность, задачи соответствующих гуманитарных технологий (High-Hume); во-вторых, отражена целесообразность их применения в оценке «технических» технологий (High-Tech); в-третьих, выполнена оценка High-Hume в реализации «принципа предосторожности»; в-четвертых, возможности их для сохранения устойчивого баланса между High-Hume и High-Tech. Нарушение баланса приведет к масштабным и трагичным последствиям расщепления сознания человека как социокультурной и духовной целостности. High-Hume предполагает диалог естественнонаучной и гуманитарной наук и сфер деятельности, диалог философов, культурологов, педагогов, социологов, психологов, когнитологов во имя недопущения «расчеловечивания» человека. В противном случае возникает замкнутый порочный круг: неверие в будущее – грозит ещё большей деградацией настоящего, оборачивается ещё большим социальным пессимизмом.

Крайне важным является уяснения смысла и принципиальных различий таких философских мировоззренческих позиций и направлений как: философия человека, философская антропология, антропоцентризм, индивидоцентризм, социоцентризм и др., идеи которых в той или иной степени выступают в качестве философских оснований для формирования и содержательного развития научно-образовательного и культурологического идеала. В этом аспекте, важно осмыслить степень адекватности новых High-Hume, их способность отражать и решать противоречия High-Tech. Однако, человек есть человек.

Существуют множество факторов и предпосылок для когнитивного искажения сознания и реальности. Разговор о развитии человека в рамках современного научно-философского дискурса неизбежно приводит исследователей к проблеме совершенствования его психики, ликвидации различного рода факторов и предпосылок для когнитивного искажения человеческого сознания и реальности. Если в ХХ в. предметом познавательно-образовательного воздействия считался человек в единстве его био-психо-социальной сущности, то в ХХІ в. человека следует воспринимать как био-техно-психо-социо-эссенциальное существо. Достижения нейронаук позволили конкретизировать предмет познавательно-образовательного и коррекционного воздействия и зафиксировать материальную организацию, которая определяет специфическое место человека в системе живых организмов. Речь идет о нейронных структурах, которые формируются и развиваются в головном мозге человека.

О.А.Базалук (2015), рассмотрев особенности формирования психик с преимущественной активностью нейронного ансамбля сознания, мы можем обозначить основные характеристики планетарно-космической личности, как образа человека будущего: во-первых, практически полная автономность в работе. Планетарно-космическая личность в состоянии полноценно существовать вне социальных контактов и того комплекса материальных и духовных ценностей, которые движут большую часть общества. Ее достаточный минимум существования – неограниченный доступ к информационной среде и возможность самореализации в конечных продуктах. Основной мотив её деятельности – служение предназначению; во-вторых, сформированная на уровне психики доминирующая установка – «предназначение» как четкая стратегия реализации внутренних творческих потенциалов в онтогенезе, знание глобальной цели и стремительно нарастающий темп её достижения; в-третьих, нацеленность на результат.

«Предназначение» – это сильнейший мотиватор, постоянно стимулирующий психику на достижение результата. Для планетарно-космической личности характерно нарастающее повышение эффективности мыслительной деятельности, потому что каждый новый день – это открытая возможность накапливать информацию и реализовывать внутренние творческие потенциалы в выбранном направлении; в-четвертых, свобода самореализации внутренних творческих потенциалов. Для планетарно-космической личности не существует границ условностей и стереотипов. Единственно приемлемый критерий оценки её деятельности – это «польза цивилизации», которую психика приносит на пути реализации своего «предназначения»; в-пятых, эрудиция как обогащение внутренней информационной базы разносторонней качественной информацией.

Планетарно-космическую личность отличает начитанность и междисциплинарный подход к решению поставленных задач; в-шестых, дисциплинированность. Планетарно-космическая личность – это, прежде всего, мозг, жестко контролирующий себя и свои проявления. Это постоянно наращиваемые темпы реализации «предназначения», мобилизация и сверхконцентрация внутренних психических сил на достижение целей, вытекающих из служения «предназначению»; в-седьмых, умение стратегически мыслить – принимать решения исходя не из их сиюминутной эффективности, а с учетом последствий в перспективе. Стратегическое мышление позволяет учесть и добиться еще большей эффективности от принятого решения за счет так называемого «эффекта бабочки», когда незначительное влияние на систему (общество, государство, цивилизацию и др.) выливается в большие и непредсказуемые последствия где-нибудь в другом месте и в другое время; в-восьмых, обладание знаниями планетарного и космического характера, которые позволяют планетарно-космической личности привязывать свои действия и происходящие события к соответствующим процессам и явлениям.