Читать книгу Дети длинного Дома - Группа авторов - Страница 1

Третьяк всегда просыпался раньше всех. Не потому, что хотел – просто Дом будил его. Не звуками, не скрипами, а… движением. Иногда ему казалось, что здание под ним чуть вибрирует, словно огромный зверь переворачивается на другое ребро.

В этот день Дом тронулся особенно заметно – едва слышно, но ощутимо, будто под полом прошла волна. Третьяк сел на кровати и прислушался.

Тишина. Густая и непроницаемая, как застывшая краска в банке.

Он вздохнул, опуская босые ноги на холодный паркет. За окном едва забрезжил рассвет. Дом дышал медленно и тяжело, словно старый великан, уставший от веков.

Третьяк вышел в коридор. Коридор красок ждал его, как всегда.

Когда-то этот коридор был самым шумным местом дома. Стены расползались узорами – вчера ещё был цветущий куст, сегодня – стая золотых рыб, плывущих прямо под потолком. ети рисовали всем, что приходило в голову, а краски появлялись сами собой, словно Дом исторгал их из своей души.

Но сегодня…

Третьяк замедлил шаг, словно наткнулся на невидимую преграду. В воздухе не было запаха краски. Абсолютно.

А он должен был стоять плотной стеной, сладким дурманом, как будто сотню палитр растёрли одновременно.

Он щёлкнул выключателем – лампы мигнули, осветив длинный пустой коридор.

Пустой – это было странно.

– Ну давай… – прошептал он, наклоняясь к ближайшей банке. – Скажи что-нибудь.

Обычно краски реагировали. Пульсировали. Светились, если их трогали.

А сейчас – серые. Безжизненные. Как высохший мох.

Третьяк осторожно коснулся банки пальцами. По поверхности цвета пробежала едва заметная рябь. Словно отголосок подземного толчка.

– Вот так… – выдохнул он. – Я же знаю, вы тут.

Он встряхнул кисть, наклонился над бумагой, мазнул. Краска выбежала сама – густо, глубоко-синяя, как ночное небо. И вдруг… остановилась странным образом.

Пятно не растеклось. Не задрожало от радости, как обычно. Оно… замерло, будто решало двигаться или нет.

– Эй? – Третьяк прищурился. – Ты чего?

Пятно дёрнулось.

Вытянулось вверх тонкой скользкой полосой.

Полоса согнулась дугой.

И стала похожа на…

Глаз.

Синий, холодный, огромный. И смотрел прямо на него.

Третьяк вздрогнул, но не отпрянул. Он был третьим ребёнком в семье – его не так-то просто удивить. Младшие редко получают шанс испугаться надолго.

Но где-то под ложечкой неприятно засосало. Как будто кто-то наблюдал за ним исподтишка, долгие годы, и только сейчас решился открыть себя.

Глаз моргнул.

Пятно снова зашевелилось, собираясь во что-то… чью-то тень? силуэт? понятия?

Но не успело.

По коридору пронёсся ледяной вихрь.

Не зимний мороз – бездонный, вакуумный, словно дуновение могилы.

Глаз рассыпался серыми каплями. Краска потускнела.

Вся магия – сгинула. Одна секунда – и будто её не было вовсе.

Третьяк медленно выдохнул.

– Это… нехорошо, – тихо сказал он. – Совсем нехорошо.

Он хотел было дотронуться снова – проверить, живо ли что-то ещё. Но в этот момент Дом вздохнул. Длинно, дребезжа стенами, будто уставший великан, которого заставили проснуться не вовремя.

Третьяк замер. Потом приложил ладонь к стене.

– Ты меня слышишь? – спросил он.

Коридор не ответил. Но он чувствовал – кожей, чем-то глубже: Дом встревожен.

Он осмотрелся. Синие разводы на бумаге уже стали грязно-серыми. Глаз исчез полностью.

Дом что-то потерял. Цвет. Силу. Тепло.

И это было только начало.

Третьяк понял это без слов. Дом пытался предупредить – но не мог иначе, кроме как краской.

Он отступил на шаг, всматриваясь в пустые, потерявшие блеск стены. Сегодня краски смотрели на него не как живые. Они смотрели… как больные.

И где-то глубоко, дальше, чем видят лампы, в коридоре словно шевельнулась тень.

Очень медленно. Очень осторожно. Словно привыкшая жить, чтобы её не заметили.

Третьяк вытер руки о штаны, поднял серевшую бумагу и тихо сказал:

– Ладно. Я разберусь. Кто бы ни был за этим.

Он не знал, что Дом слушает каждое его слово.

И что тот, кто поглощает магию… …тоже слушает.