Читать книгу Дети длинного Дома - Группа авторов - Страница 2

Лунница всегда чувствовала тишину лучше, чем звуки. Так уж вышло: у каждого есть свой странный талант, и её талант – замечать, когда что-то молчит слишком сильно.

Иногда это помогало, когда нужно было найти потерянную кошку. Иногда – мешало, когда она слышала, как родители спорят шёпотом через три комнаты.

Но сегодня… тишина была другой.

Она шла по Лунному коридору – любимому, мягкому, переливчатому. Здесь стены обычно мерцали серебристыми отсветами, реагируя на её настроение: если Лунница улыбалась – становились теплее, если волновалась – дрожали, словно рябь на воде.

Но сейчас они были ровными и тусклыми. Странно гладкими. Мёртвыми.

Она провела ладонью по стене, надеясь вызвать хотя бы слабый перелив.

Ничего.

Словно Дом не чувствовал её касания.

– Эй, – шёпотом сказала она, почти сердито. – Ты же обычно… ну… живой.

И тут она услышала его.

Провал тишины.

Не просто тишину. А дыру в ней.

Звук, которого не было.

Он раскрылся где-то впереди – бездонный, тягучий, как будто в коридоре исчез кусок мира. Оттуда веяло холодом.

Лунница замерла, всё внутри сжалось.

Она сделала шаг ближе – и стены вокруг дрогнули. Не переливом, как раньше, а болезненно, как будто им больно.

– Что с тобой происходит?.. – прошептала она.

И в этот момент Дом буквально вздохнул.

Не воздухом – звуком. Длинным, утечным, слабым.

Луннице стало страшно. До дрожи.

Она вдруг поняла, что этот Дом – огромный, тёплый, заботливый – может исчезнуть, если этот провал тишины станет шире.

Она отправилась в Глухую Шахту – низкий проход, который Дом открывал редко. Только когда внутри нарастало слишком много тишины. Такой тишины, которую нужно выпускать наружу, как пар.

Но сейчас вход был открыт настежь. И от него тянуло холодом, похожим на дыхание того, кто плакал долго и без звука.

Лунница глубоко вдохнула. Внутри дрогнуло.

– Ну здравствуй, – шепнула она тьме. – Давно не виделись.

Шаг. Ещё шаг.

И дверь захлопнулась у неё за спиной.

Лабиринт

Пол под ногами был мягким, как будто сделанным из старого войлока. Пахло влажной бумагой, перегретыми лампами и чем-то едва уловимым – как от старых игрушек, лежавших в коробке слишком долго.

Лунница пошла вперёд, стараясь не смотреть на стены. Она знала, что не стоит. Тени здесь всегда пытались заговорить, но не ртом – отражениями.

Однако в этот раз Дом молчал. Совсем.

И именно это было страшнее.

Издалека донёсся еле заметный, как вздох:

– Лун… ни… ца…

Лунница остановилась.

– Нет, – сказала она вслух. – Нет, я не подойду. Я знаю твою игру.

Но Лабиринт не собирался уступать.

Стены тихо сдвинулись – почти незаметно, на пару сантиметров. Коридор вытянулся, стал длиннее, будто хотел показать, что у него вечность, а у неё – нет.

– Идеальная… тень… идеальная… ты… – шептал кто-то, как будто из-под пола.

Лунница стиснула зубы.

Этот коридор всегда знал, куда бить. Ещё в детстве он показывал ей «ту Лунницу», какой она хотела бы быть – без срывов, без слишком резких слов, без ночных слёз, без дурных предчувствий.

Но идеальная – значит, не живая. Она это давно поняла.

Но тени всегда возвращались.

Зеркальная комната

Она вышла в круглое помещение. Пол был блестящий, зеркальный. И в нём отражалась… она.

Но не так, как должна.

Отражение было чуть выше. Чуть спокойнее. Глаза – ровные, без дрожи, без сомнения.

«Идеальная».

Лунница сделала шаг вперёд – и отражение улыбнулось первой.

– Ты снова, – выдохнула она. – Отстань. Мне не нужна маска.

Отражение покачало головой. Его жест был мягким, почти ласковым.

И в этот момент вокруг Лунницы начали вырастать дубли – тени, похожие на неё, но слишком плавные, слишком послушные.

Они окружили её полукольцом.

Все одинаковые. Все идеальные.

И одна из них протянула руку – чуть дрожащую.

– Нам не больно, – сказала тень почти человечно. – Просто дай нам решать за тебя. Больше не нужно чувствовать.

Лунница дернулась назад. Она чувствовала, как внутри поднимается паника, которую давно прятала.

– Нет. – Нет, нет… – она покачала головой. – Я не хочу быть другой. Я хочу быть собой.

Тени шагнули ближе. Они становились плотнее, как будто надувались воздухом, становясь настоящими.

Зеркало под ней дрогнуло. В нём появилась тёмная щель – как трещина на льду.

И из трещины поднялся шёпот, знакомый ей до боли:

– Не идеальная… значит… неправильная…

– Ты мешаешь…

– Ты всегда была слишком чувствительной…

Это были её собственные мысли. Когда-то. Те, от которых она бежала.

Она зажмурилась.

И сказала:

– Да. – Да, я чувствую слишком много. – Да, это больно. – Но это… моё.

Она сделала шаг вперёд. И наступила прямо на трещину.

Зеркало под её ногой раскололось – не вниз, а наружу. Как светлая скорлупа.

Тени дрогнули. Сжались. Рассыпались, как мокрый мел.

Лунница вдохнула так глубоко, будто впервые за много дней.

– Я не идеальная, – сказала она тихо, но твердо. – Я настоящая.

Лабиринт вздохнул. В его звучании было не зло… Не угроза…

А усталость.

И коридор сам раздвинул стены, открывая дорогу наружу.

Лунница вышла.

За дверью её ждал Дом – слабо мерцающий, больной. Но живой.

Он словно ждал её решения.

Она коснулась стены пальцами – тепло. Слабое, но настоящее.

– Я с тобой, – шепнула она. – Только больше не показывай мне этих идеальных. Они бесят.

Стена тихо хрюкнула – почти как смешок. А Лунница развернулась и пошла к друзьям.

У неё было ощущение, что Дом стал ей доверять чуть-чуть больше.

Но и прятал от неё что-то… куда более страшное.