Читать книгу Каэль. До последней метки - Группа авторов - Страница 2

Такси остановилось слишком резко, и меня качнуло вперёд, будто город в последний момент решил проверить, держусь ли я ещё на ногах.

– Приехали, – буркнул водитель.

Выскользнув на тротуар, я на секунду задержалась, глядя на знание напротив.

Офис выглядел именно так, как и должен выглядеть офис компании, которая любит называть себя «динамичной и прогрессивной»: стекло, бетон, острые линии, отражения чужих жизней в фасаде. Всё холодное, вылизанное, без намёка на душу. Большие буквы с названием компании висели над входом, будто напоминая: здесь ты – часть системы, а не человек.

Я работала здесь уже третий год благодаря отцу моей лучшей подруги. Ассистент проекта. Красивое название для человека, который держит на себе чужие дедлайны, чужие нервы и чужие амбиции. Таблицы, созвоны, документы, письма, бесконечные «Мира, срочно», «Мира, ты где», «Мира, это надо было вчера».

Я втянула воздух и шагнула внутрь.

В холле было светло и слишком просторно. Кондиционер гудел, как уставший зверь. Пол блестел так, что в нём отражались мои ноги – быстрые, немного суетливые.

Лифт ехал мучительно медленно. Я нервно постукивала пальцами по ремешку сумки и снова ощущала странный холод под кожей на запястье. Там, где меня держала миссис Прескотт. Я потёрла это место, будто пытаясь стереть ощущение, и мысленно велела себе не выдумывать.

На нашем этаже меня встретил привычный шум: голоса, шаги, звонки, клавиатуры. Всё жило своей деловой жизнью, не замечая меня – до тех пор, пока я не врезалась в неё сама.

– Ой! Прости! – вырвалось у меня раньше, чем я поняла, что произошло.

Папки вылетели из рук мужчины напротив и с глухим шлепком рассыпались по полу. Бумаги разъехались, как белые птицы с переломанными крыльями.

– Всё нормально, – быстро сказал он, присаживаясь. – Я сам виноват.

– Нет-нет, это я, я задумалась, – я тут же опустилась рядом, собирая листы, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.

Я знала, что опаздываю. Знала, что начальник уже, скорее всего, ходит по кабинету, как взбешённый хищник. И всё равно не могла просто встать и уйти.

– Это отчёт по клиенту? – спросила я, складывая бумаги ровной стопкой.

– Да… Спасибо. Я – Том, из аналитики.

– Мира. Ассистент проекта, – автоматически ответила я и улыбнулась.

Он тоже улыбнулся – устало, но искренне. Мы поднялись почти одновременно.

– Спасибо, правда, – сказал он.

Я пожала плечами, будто это ничего не значило, хотя внутри было странное тёплое чувство – маленькое, но настоящее.

Через минуту я уже стояла у двери кабинета начальника.

Я постучала и не дожидаясь ответа вошла.

– Ну наконец-то, – его голос был натянут, как струна. – Я уж думал, ты решила сегодня не приходить вовсе.

Он сидел за своим массивным столом, идеально выпрямленный, в дорогом пиджаке, который сидел на нём так же холодно, как и он сам. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду – неприятно.

– Простите, я задержалась, – сказала я ровно, хотя внутри всё сжалось. – Были обстоятельства.

– У всех есть обстоятельства, Мира, – он резко откинулся на спинку кресла. – Но не у всех есть привычка опаздывать. Ты понимаешь, что подводишь команду?

Я молчала. Потому что любое слово сейчас было бы использовано против меня.

– Ты здесь не для того, чтобы спасать мир, – продолжил он. – Ты здесь, чтобы работать. И если ты не справляешься…

Он не договорил, но этого и не требовалось. Угроза повисла в воздухе, плотная и липкая.

– Больше не повторится, – сказала я тихо.

– Надеюсь, – отрезал он. – Иди. И принеси мне материалы по встрече. Живо.

Я вышла, чувствуя, как внутри поднимается знакомое ощущение – смесь злости, бессилия и желания просто исчезнуть. Моё рабочее место встретило меня мерцанием монитора и аккуратным беспорядком: стикеры с напоминаниями, чашка с давно остывшим кофе, фотографии Ками, прикреплённые к пробковой доске.

Я села, включилась в работу, отвечала на письма, сортировала документы, делала вид, что всё нормально. Что это просто день. Один из многих.

Когда часы на экране показали обед, я только тогда поняла, как сильно устала. Плечи ныли, голова была тяжёлой, а внутри – пусто.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза всего на секунду.

Почему-то снова вспомнились слова миссис Прескотт. Береги себя. Мир не такой, каким кажется.

Я выдохнула и поднялась. Обед. Всего лишь обед. В этом дне и правда больше ничего странного быть не должно.

Я вышла из офиса почти бегом, как будто здание могло передумать и снова затащить меня внутрь. Воздух на улице пах кофе, горячим металлом и чем-то сладким. Желудок тут же напомнил о себе.

Мне срочно нужен был кофе. И булочка. Моя булочка с фисташковым кремом.

Кофейня пряталась за углом, словно знала, что таким, как я, нужно укрытие. Маленькая, тёплая, с запотевшими окнами и вывеской, которая мигала через раз. Внутри всегда было полумрачно и уютно – деревянные столы, живые растения, старые постеры на стенах и запах, от которого становилось чуть легче дышать.

– Мира! – раздалось ещё до того, как я подошла к стойке.

Люк уже улыбался мне из-за кофемашины. Как всегда – слишком искренне для обычного баристы. Тёмные волосы собраны кое-как, рукава закатаны, на щеке – след от муки или какао. Он выглядел так, будто кофе был не работой, а продолжением его характера.

– Спасай, – вздохнула я, опираясь локтями о стойку. – День пытается меня убить.

– Тогда двойной эспрессо и фисташковая? – спросил он, даже не заглядывая в меню.

– Ты читаешь мои мысли, – я слабо улыбнулась.

– Это мой тайный талант, – он подмигнул. – Хочешь корицу сверху? Сегодня она особенно… терапевтическая.

– Хочу всё, что помогает не уволиться, – честно сказала я.

Он рассмеялся – мягко, негромко, будто для меня одной.

Пока он готовил заказ, я наблюдала за его движениями. Спокойными, уверенными. В этом было что-то… устойчивое. Люк всегда казался человеком, у которого всё на своих местах. Даже если мир вокруг трещит.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал он, ставя передо мной чашку. – Ты опять всем помогала, кроме себя?

– У меня талант, – пожала я плечами. – Саморазрушительный.

– Тогда булочка за счёт заведения, – он положил на тарелку вторую. – Для баланса вселенной.

– Люк, ты разоришься.

– Ради тебя – не страшно.

Я этого, конечно, не заметила. Просто подумала, что он очень добрый. Как всегда.

Я взяла заказ и устроилась за маленьким столиком у окна. Первый глоток кофе был как объятие – горький, горячий, настоящий. Фисташковый крем таял во рту, и мир вдруг перестал быть таким острым.

Телефон завибрировал.

Мелани.

Я улыбнулась ещё до того, как приняла вызов. Мел была в моей жизни столько, сколько я себя помнила. Мы росли рядом, взрослели вместе и знали друг о друге больше, чем кто-либо ещё.

– Привет, веснушка! Только не говори, что ты опять на работе и страдаешь, – её голос был звонким, живым, будто она всегда говорила на полтона громче мира.

– Я в кофейне. Это считается счастьем? – спросила я.

– Временно. Но ненадолго, если ты одна, – фыркнула она. – Слушай! У меня было офигенное свидание.

– Уже интересно, – я откусила булочку.

– Я брала интервью у одного футболиста. Высокий, загорелый, пресс – как у греческого бога, – она сделала паузу. – И внезапно умный. Это вообще законно?

– Мелани, ты неисправима.

– Зато счастлива. И, кстати, – её голос стал нарочито серьёзным, – ты в курсе, что завтра у тебя день рождения?

Я вздохнула.

– В курсе. Но у меня Ками, работа, жизнь…

– Стоп, – перебила она. – Тебе двадцать четыре, Мира. Не сорок восемь. Ты не можешь провести этот день, утонув в чувстве долга.

– Я не могу оставить сестру одну.

– Ты не оставляешь её одну. Ты оставляешь её с пиццей и сериалом, – парировала она. – А себя – с бокалом и музыкой.

Я закусила губу.

– Я не уверена…

– Ты всегда не уверена, – мягче сказала Мелани. – Ты всё время сильная. Всё время правильная. Иногда можно просто быть.

Я молчала, глядя, как по стеклу ползёт солнечное пятно.

– Бар. Завтра вечером, – добила она. – Я уже выбрала платье. Тебе просто нужно согласиться.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но ненадолго.

– Она сказала «да»! – закричала Мелани. – Всё, целую. Иди работай, герой.

Звонок оборвался, а я ещё пару секунд смотрела на экран.

Я не знала, почему внутри было немного страшно. И немного… волнительно.

Я допила кофе, помахала Люку на прощание – он улыбнулся в ответ чуть дольше, чем обычно – и вернулась в офис. Остаток дня прошёл вязко и тихо. Работа, цифры, письма. Я справилась. Как всегда.

Вечером мы с Ками ели пиццу, смеялись над какой-то глупой комедией, и я рассказала ей про миссис Прескотт и «свидание». Ками хохотала так заразительно, что на секунду всё стало по-настоящему легко.

Я легла спать, думая, что завтра будет просто ещё одним днём.

Днём рождения.

Я ещё не знала, как сильно ошибалась.