Читать книгу Каэль. До последней метки - Группа авторов - Страница 3

Новый день, день моего двадцать четвёртого дня рождения – и я в офисе.

Ками уже давно была в школе – сегодня матч, к которому она готовилась несколько недель.

На экране телефона было от нее сообщение:

Фото: Ками на фоне трибун с грустной мордашкой.

Подпись: Я заняла место “для воображаемых болельщиков”.

Я обещала прийти, сидеть на трибуне и махать ей издалека, но обещания, как обычно, проиграли счетам, дедлайнам и необходимости просто держаться на плаву. Мне нужно было работать. Чтобы обеспечить нас. Чтобы всё продолжало хоть как‑то существовать.

В офис я пришла вовремя. Даже раньше обычного.

Кофе был ещё слишком горячим, монитор – слишком ярким, а внутри жило странное, тихое предвкушение вечера. Бар. Мелани. Хоть небольшой, но побег.

Я почти поверила, что день пройдёт спокойно.

Ошиблась.

– Мира, – голос босса разрезал воздух, как нож по стеклу.

Я подняла голову. Он стоял у моего стола, облокотившись на перегородку, и улыбался той самой улыбкой – липкой, показной, рассчитанной на зрителей. Коллеги тут же сделали вид, что очень заняты, но я чувствовала на себе их внимание.

– Давайте все на минутку отвлечёмся, – громко сказал он. – Хочу кое-что прояснить.

Я напряглась.

– Этот отчёт, – он поднял распечатку, – в целом… сносный.

Пауза.

– Для твоего уровня.

Несколько человек неловко хмыкнули.

– Я, конечно, всё поправил, – продолжил он, не глядя на меня. – Структура была слабая, формулировки – детские. Но как черновик… пойдёт.

Я сжала пальцы под столом. Это был мой отчёт. Тот самый, который он вчера вечером без комментариев отправил клиенту.

– В следующий раз, – добавил он уже тише, наклоняясь ближе, – старайся не путать старание с профессионализмом. Это разные вещи.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но я собралась с силами, чтобы не показывать раздражение. Коллеги перешёптывались, кто-то усмехался. Его взгляд был острый, как скальпель – точно подмечал каждую мою неловкость, каждое движение.

Он выпрямился и бросил через плечо:

– Можете работать дальше.

Он ушёл, оставив после себя тишину и ощущение, будто меня только что аккуратно, при всех, уменьшили до размеров ошибки на полях.

Я медленно выдохнула и уставилась в экран и мысленно считала секунды до обеда, до того момента, когда можно будет вырваться хоть на час, чтобы почувствовать свободу. А вечером будет бар, напомнила я себе. Сегодня можно дожить до вечера.

Перед тем как окунуться в работу, я написала Ками сообщение:

Сегодня пойду с Мел вечером в бар, но обещаю, на выходных сходим вместе в кино, ладно?

Через пару минут пришёл ответ, и моё сердце слегка согрелось:

Ладно, сестрёнка. Оторвись там и только не забудь обо мне!

Эта короткая переписка была как маленький островок тепла среди серых офисных стен. И тут на экране телефона появилось новое уведомление. Мелани.

Жду тебя у себя в 19:00! Готовься, будет весело 😉

Я улыбнулась, почти забыв о сегодняшнем кошмаре в офисе. В голове уже рисовался вечер: смех, музыка, огни города и Мелани, с её искристой улыбкой и рыжими, как-будто смешали корицу и мед, локонами. Даже серые стены офиса казались чуть менее давящими.

К семи вечера я стояла у ворот дома Мелани и ловила себя на мысли, что здесь всегда дышится иначе. Спокойнее. Будто воздух не давит на грудь, а обволакивает. Большой светлый дом утопал в мягком свете – окна горели, как маяки, за которыми всегда ждут. Аккуратный сад, дорожка, запах свежей земли и чего-то цветочного – Лора Ривз обожала свои клумбы и следила за ними с почти материнской строгостью.

Я нажала на звонок, и дверь распахнулась почти сразу.

– Веснушка! – Мелани буквально влетела в меня, обняв так крепко, что я рассмеялась и чуть не уронила сумку.

Она была, как всегда, вся из движения и света. Рыжие слегка вьющиеся волосы спадали на плечи, голубые глаза искрились так, будто в них отражался не просто свет люстры, а весь мир сразу. Она пахла чем-то тёплым и сладким – ванилью и цитрусом.

– С днём рождения, – сказала она уже тише и чмокнула меня в щёку. – Проходи, у нас тут девичник века намечается.

В гостиной было уютно до боли: мягкий диван, приглушённый свет, дизайнерская мебель, в которой чувствовалась не показная роскошь, а уверенность. Из кухни доносился голос Лоры – спокойный, тёплый, как плед. Филипп, её отец, мелькнул где-то на лестнице, улыбнулся и кивнул мне. Он всегда смотрел на меня так, будто немного переживал – и, возможно, чувствовал вину за то, что именно он когда-то помог мне попасть в этот офис.

– Папа опять спрашивал, как у тебя дела на работе, – шепнула Мелани, утаскивая меня в свою комнату. – Я сказала, что ты герой.

Я хмыкнула.

– Герой, который выживает на кофеине и терпении.

Её комната была как она сама: светлая, живая, с разбросанными подушками, стопками журналов, свечами и платьями на спинке стула. На кровати уже лежали варианты нарядов, будто я пришла не в гости, а на секретную операцию.

– Так, – Мелани упёрла руки в бока. – Сегодня ты забываешь, что ты взрослая, ответственная и всё тащишь на себе. Сегодня ты – двадцать четыре, бар и красивые огни.

– Мне завтра рано… – начала я по привычке.

– Стоп, – она подняла палец. – Даже не начинай.

Мы смеялись, примеряли платья, обсуждали, кто что наденет, и она, конечно, не удержалась:

– Я тебе рассказывала, какой у него был пресс?

– У футболиста? – уточнила я, закатывая глаза.

– У произведения искусства, – фыркнула она. – Я вообще-то брала у него интервью. Почти.

Я слушала вполуха, ловя себя на том, как давно не чувствовала себя вот так – лёгкой. Не старшей сестрой. Не сотрудницей. Просто собой.

И тут Мелани вдруг замолчала, полезла в ящик комода и достала небольшой конверт.

– Это тебе.

– Мел… – я сразу напряглась. – Мы же договаривались…

– Молчи, – перебила она и сунула конверт мне в руки.

Внутри были билеты.

Выставка. Современное искусство. Та самая галерея, о которой я когда-то говорила взахлёб.

Что-то внутри болезненно щёлкнуло.

– Я подумала… – мягче сказала она. – Тебе нужно это. Не как «надо», а как «хочу».

Я смотрела на билеты, и на секунду мне показалось, что я снова та девочка с краской на пальцах, с головой, полной идей. И вместе с этим накрыла вина – за то, что когда-то выбрала выживание вместо мечты.

– Спасибо, – выдохнула я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

– Эй, – Мел обняла меня. – Сегодня без драмы. Сегодня праздник.

Подруга вытащила из шкафа платье и молча протянула мне.

Я посмотрела – и сразу поняла: спорить бесполезно.

– Нет, – автоматически сказала я.

– Да, – так же спокойно ответила она.

Платье было чёрным, простым на первый взгляд, но с открытой спиной и тонкими бретелями, которые будто нарочно намекали, что сегодня я не обязана быть удобной. Ткань мягко струилась, обещая повторять каждое движение.

– Я в этом не выйду, – пробормотала я, прижимая его к груди.

– Веснушка, – Мел прищурилась. – Сегодня ты не старшая сестра, не сотрудница и не человек, который всё тащит. Сегодня ты красивая. Смирись.

Я всё-таки надела платье.

И замерла.

В зеркале на меня смотрела не та Мира, к которой я привыкла. Спина была открыта, плечи – уязвимо обнажены, талия подчёркнута, а ноги казались длиннее, чем я помнила. Я вдруг осознала, что давно не видела себя вот такой – живой, молодой, притягательной.

– Вот, – удовлетворённо сказала Мелани. – А теперь сядь.

Она взялась за кисти. Макияж был не тяжёлым – чуть больше сияния на скулах, подчёркнутые веснушки, мягкий акцент на глаза.

– Мы их не прячем, – сказала она, улыбаясь. – Это твой фирменный знак.

Когда она закончила, я снова посмотрела в зеркало.

Глаза казались ярче, губы – мягче, а выражение лица… смелее.

Мелани тем временем натянула своё платье – тёплого изумрудного оттенка, обтягивающее, с разрезом на бедре. Рыжие локоны она оставила распущенными, и они падали волнами до самой талии, будто сами знали, как сегодня нужно выглядеть.

– Ну что, – сказала она, подхватывая сумку. – Две опасные женщины готовы?

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри поднимается давно забытое ощущение – предвкушение. Не тревожное. А лёгкое. Тёплое. Почти радостное.

Мы вышли из дома, и вечерний воздух коснулся кожи, проникая под куртку и холодя открытую спину. Город встречал нас огнями, шумом, обещанием чего-то большего, чем просто коктейли и музыка.

Я ещё не знала, что этот образ – это не просто наряд.

Это была точка невозврата.

Через пятнадцать минут мы уже ехали в такси. За окном город медленно зажигался – фонари , витрины, неоновые вывески. Я смотрела на отражение своего лица в стекле и думала о Ками, о чувстве вины, которое всегда где-то рядом, и о том, что, может быть, один вечер для себя – это не преступление.

Где-то впереди была музыка, смех и ночь, которая обещала быть обычной, но я даже не догадывалась чем она закончится.

Бар встретил нас шумом и светом.

Музыка гудела где-то под кожей – не слишком громко, но достаточно, чтобы сердце начинало подстраиваться под ритм. Тёплый воздух был пропитан запахами алкоголя, цитрусовых и чего-то сладкого, почти липкого. Огоньки гирлянд отражались в зеркалах и бокалах, создавая ощущение, будто мы попали внутрь чужого праздника.

– Вот это я понимаю – место для дня рождения, – прокричала Мелани мне на ухо и потянула к барной стойке.

Люди смеялись, касались друг друга, кто-то танцевал, кто-то уже слишком громко делился жизненными трагедиями. Никто никуда не спешил. Здесь время будто текло иначе – мягко, лениво, позволяя забыть, кем ты был днём.

Мы заказали коктейли. Что-то яркое, с лаймом и льдом.

Я держала бокал в руке, чувствуя прохладу стекла, и вдруг поймала себя на странной мысли: мне хорошо. По-настоящему. Без тревоги. Без чувства долга. Просто здесь и сейчас.

– За тебя, Веснушка, – сказала Мелани, поднимая бокал. – За то, что ты вообще согласилась выбраться.

Я улыбнулась и потянулась чокнуться.

В этот момент кто-то задел меня плечом.

Всё произошло слишком быстро: звонкий удар, бокал выскользнул из пальцев, разлетелся о пол, а осколок скользнул по коже.

Я резко вдохнула.

– Чёрт… – вырвалось у меня.

Мелани тут же оказалась рядом.

– Ты в порядке?!

Я посмотрела на руку. На внутренней стороне запястья выступила тонкая царапина. Крови почти не было, но кожу обдало резкой, жгучей болью – слишком острой для такой мелочи.

Я почему-то не могла оторвать взгляд именно от этого места.

Странное ощущение расползалось под кожей – будто не боль, а… эхо. Лёгкое покалывание, словно кто-то коснулся меня изнутри.

– Всё нормально, – сказала я слишком быстро. – Просто стекло.

Мелани нахмурилась, но кивнула и полезла в сумку за салфетками.

– Ты сегодня вообще не рассыпайся, ладно? Мне нужна ты целиком.

Я рассмеялась, но смех вышел немного натянутым.

Пока она промакивала царапину, мне показалось – всего на секунду – что под кожей что-то теплеет. Будто там, где было прикосновение, остался след. Не видимый, но ощутимый.

Я встряхнула рукой, отгоняя странную мысль.

Просто порез. Просто бокал. Просто вечер.

Тогда я ещё не осознавала, что некоторые прикосновения – не случайны.

Музыка стала громче, быстрее, будто бар решил окончательно вырвать нас из реальности. Мелани уже тянула меня за руку в сторону танцпола.

– Даже не думай отсиживаться, – крикнула она, смеясь. – Сегодня твой день.

Свет мигал, люди двигались вплотную друг к другу, и я позволила себе раствориться в этом шуме. Тело само подхватило ритм – неуверенно сначала, потом смелее. Я смеялась, ловила взгляды, чувствовала, как алкоголь приятно разливается по венам, стирая острые углы дня.

И вдруг – знакомое лицо.

– Люк?.. – вырвалось у меня удивлённо.

Он стоял рядом, чуть растрёпанный, с той самой улыбкой, которую я видела каждый обед – только теперь в ней было больше смелости. И алкоголя.

– Потанцуем? – спросил он, перекрывая музыку.

Я не успела даже подумать – просто кивнула.

Он двигался неловко, искренне, слишком близко, но не навязчиво. Его ладонь коснулась моей – тепло, живо, по-человечески. На мгновение мне стало спокойно. Почти легко.

– Я давно хотел тебе сказать… – начал он, наклоняясь ближе. – Ты для меня не просто клиентка. Я каждый день жду, когда ты придёшь. Ты…

И в этот момент я почувствовала взгляд.

Не на коже – глубже. Как будто кто-то стоял за гранью света и тени и смотрел сквозь меня.

По спине пробежал холод.

Я резко отстранилась.

– Прости… мне нужно… – слова путались. – Мне плохо.

Люк растерянно замолчал, но я уже отходила, почти проталкиваясь сквозь людей.

В уборной было тише. Гул музыки глох за стенами, оставляя после себя только пульсацию в висках. Я включила холодную воду и и умыла лицо трясущимися руками.

Холод ударил по щекам, по запястьям, но легче не стало.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала отражение: румянец был слишком ярким, глаза – слишком тёмными. А внутри – странная пустота, словно что-то медленно вытягивало из меня тепло.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула.

– Соберись, – прошептала я самой себе.

Но тело не слушалось.

Когда я вернулась, Мелани сразу всё поняла.

– Всё, уходим, – сказала она без вопросов, уже хватая сумку. – Ты бледная как стена.

Я благодарно кивнула.

– Прости… я правда не могу, – выдохнула я. – Давай уйдем отсюда.

Она обняла меня за плечи, крепко, по-настоящему.

– Главное – ты. Бар никуда не денется.

Мы вышли в ночь. Холодный воздух обжёг лёгкие, город шумел где-то далеко, а внутри у меня было странное ощущение – будто вечер закончился не просто раньше, чем должен был… будто он оборвался.