Читать книгу В постели с Дьяволом - Группа авторов - Страница 2

В Мадриде тишина бывает дорогой.

Не той, что в провинции – пустой и случайной, а выкупленной: стенами, охраной на въезде, плотными шторами, садом, который стрижёт садовник по расписанию, и соседями, которые улыбаются так, будто договорились никогда не задавать лишних вопросов.

Я научилась любить эту тишину за пятнадцать лет брака.

Когда-то, в Москве, я думала, что счастье должно быть шумным – с друзьями на кухне, с внезапными поездками, с бесконечными разговорами до утра. Здесь счастье было дисциплиной. Его можно было поставить на полку рядом с фарфором и серебром. Его можно было показать гостям: «Посмотрите, как у нас всё устроено».

Меня звали Елена Соколова. В документах – Елена Альварес. Муж настоял на этом так мягко, что я и не заметила, где именно сказала «да».

– Так будет проще, cariño, – говорил Алехандро, целуя меня в висок. – Мадрид любит простоту.

Алехандро Альварес де ла Вега любил простоту только как украшение. На самом деле он любил контроль.

Я тоже. Просто не называла это контролем.

Утро началось с запаха кофе и с того, что Пилар – наша домработница, женщина с лицом строгой мадонны и руками, которые умеют исчезать из комнаты бесшумно – поставила на стол папку с приглашениями.

– Señora, вот это – на завтра, – сказала она на своём идеальном испанском, который мне всё ещё казался слишком быстрым, как вода в фонтане. – И это… дон Алехандро просил напомнить.

В папке лежали карточки с золотым тиснением: благотворительный вечер фонда «Vega», сбор на детское отделение клиники, которую Алехандро любил посещать перед камерами. В углу – моё имя. В центре – его фамилия, крупнее, чем всё остальное.

Я провела пальцем по бумаге. В такие моменты я почти верила, что живу в романе, где всё закончится красиво: на фоне свечей, музыки и правильных слов.

Телефон тихо завибрировал.

Alejandro.

– Buenos días, mi vida, – его голос всегда звучал так, будто он улыбается.

– Доброе, – я перешла на русский машинально. С ним я иногда делала это нарочно, как будто русский язык был моей тайной комнатой, куда он не мог войти без приглашения.

Он усмехнулся.

– Ты снова прячешься от меня за своими согласными.

– Ты звонишь слишком рано.

– Я соскучился, – сказал он просто. – И у меня новости.

От этих слов у меня внутри всегда сжималось что-то тёплое и тревожное одновременно. Новости от Алехандро редко были «новостями». Обычно это были решения, которые он уже принял.

– Я буду дома раньше, – продолжил он. – Не планируй ничего после пяти.

– У нас завтра…

– Я сказал – после пяти, – мягко поправил он, будто я оговорилась. – Я хочу поужинать с тобой. Только мы.

Я могла бы сказать: «Но у нас гости, подготовка, Пилар…» Могла бы напомнить, что у меня тоже есть расписание. Могла бы.

Но я знала, как он умеет обижаться тихо – не словами, а холодом в глазах. И как он умеет потом «возвращать» тепло так, что ты чувствуешь благодарность, будто тебя простили.

– Хорошо, – сказала я. – Буду дома.

– Умница, – произнёс он так, как говорят ребёнку. И тут же добавил: – И, пожалуйста, не езди сегодня в центр сама. Возьми Рауля.

Рауль был нашим водителем. Ещё одним элементом тишины.

– Я могу на такси.

– Нет. Рауль.

Он не повышал голос. Ему не нужно было. Его уверенность была прочнее любого приказа.

– Ладно, – сказала я.

– Вот и прекрасно. Я привезу тебе подарок.

Звонок закончился, и в комнате стало чуть холоднее, хотя солнце уже поднималось над садом.

Пилар, не спрашивая, забрала пустую чашку. Она никогда не спрашивала.

До пяти я пыталась жить как обычно.

Сходила в гардеробную и выбрала платье для завтрашнего вечера – тёмно-синее, строгое, с открытой спиной. Алехандро любил, когда я выглядела так, будто принадлежу не себе, а мероприятию. Я любила видеть его взгляд на себе – голодный, собственнический, уверенный. Это было одновременно похоже на любовь и на печать.

Я проверила список гостей, позвонила менеджеру кейтеринга, сделала вид, что мне важно, какого оттенка будут салфетки. Мне и правда было важно. Порядок успокаивает.

В какой-то момент я поймала себя на том, что слушаю дом.

Он дышал ровно. Холодильник, кондиционер, тихие шаги Пилар, далёкий звук ножниц садовника.

И где-то глубоко – дверь, которую я никогда не открывала.

Это была кладовая в дальнем крыле дома, рядом с кабинетом Алехандро. Он называл её «архивом». Там хранились документы, сейф, старые семейные вещи. Когда я однажды спросила, что там, он поцеловал меня в губы и сказал:

– Там скучно, любовь моя. Ты уснёшь, не дойдя до второй папки.

Я тогда рассмеялась. И больше не спрашивала.

Пятнадцать лет – это не срок, в котором остаются вопросы. Это срок, в котором учатся не задавать их вслух.

Он приехал ровно в четыре сорок семь.

Я услышала, как ворота открылись, как машина прошуршала по гравию, как Рауль заглушил двигатель. И как всё вокруг, даже воздух, будто выпрямилось.

Алехандро вошёл в дом так, словно дом – часть его тела.

На нём был тёмный костюм, безупречный, как всегда. На лице – улыбка, в которой было обещание. Он обнял меня, прижал к себе, и от него пахло дорогим парфюмом, кожей салона и… чем-то ещё. Едва уловимым. Чужим.

Мне показалось, что это запах женского шампуня.

Я отстранилась на полшага, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты скучала? – спросил он.

– Да, – сказала я честно.

Он протянул мне маленькую коробочку.

– Открой.

Внутри были серьги – тонкие, белое золото, маленькие капли с бриллиантовой пылью. Красиво. И слишком “под меня”. Он умел попадать в мой вкус так, будто сам выбирал мои желания.

– Спасибо, – я улыбнулась.

– Ты заслужила, – сказал он и провёл пальцем по моей шее. – У тебя был хороший день?

– Обычный.

– Обычный – это роскошь, – произнёс он, и я не поняла, шутка это или фраза из его внутренней философии.

Он снял пиджак, положил на кресло так аккуратно, будто знал точное место каждой вещи в мире. Я подняла его пиджак, чтобы повесить на вешалку – просто привычка, мелкая забота.

И тогда увидела.

Внутренний карман, который обычно был пустым, чуть оттопыривался. Я сунула туда руку – не думая, машинально. Нащупала ткань. Маленький предмет.

Заколка для волос.

Не моя.

Белая, перламутровая, с маленьким металлическим цветком. Такие носят девушки, которые любят казаться невинными.

Я застыла.

Мозг тут же предложил десять объяснений. Пилар случайно положила. Рауль. В химчистке перепутали. Это старая вещь. Я просто не помню.

Я услышала шаги Алехандро.

– Что ты делаешь, mi vida? – его голос был мягкий.

Я подняла заколку на ладони.

– Это… откуда?

Он посмотрел на неё, не моргнув. Ни удивления, ни напряжения. Только спокойная уверенность человека, который знает правильный ответ.

– Тебе показалось, – сказал он. – Это, наверное, твоя. Ты постоянно забываешь, что у тебя есть.

И улыбнулся так нежно, будто я только что спросила что-то глупое и милое.

Я открыла рот, чтобы возразить.

Но слова не пришли.

Потому что в его тоне не было защиты. Было утверждение. Как закон. Как реальность, которую он мог объявлять вслух – и она становилась правдой.

Я снова посмотрела на заколку.

Перламутр холодил кожу.

И на секунду – всего на

––