Читать книгу В постели с Дьяволом - Группа авторов - Страница 3

Заколка лежала на моей ладони, как маленький холодный упрёк.

Алехандро не протянул руку – и даже не изменил позу. Стоял в дверном проёме гостиной, красивый и спокойный, словно мы обсуждали меню на завтра, а не чужую женскую вещь в его кармане.

– Ты устала, Лена, – сказал он мягко. – У тебя в голове слишком много всего. Благотворительный вечер, списки, эти твои бесконечные детали… Ты просто не помнишь.

Он подошёл ближе, взял мою руку с заколкой и осторожно сжал пальцы – будто помогал мне удержать равновесие.

– Дай сюда. Я положу её туда, где ты точно найдёшь.

– Подожди… – выдохнула я. – Это не моя.

Слова прозвучали неуверенно. Не потому что я сомневалась в заколке – потому что сомневалась в праве произносить это вслух.

Алехандро чуть наклонил голову – жест, который у него заменял раздражение.

– Mi vida… – он улыбнулся, и эта улыбка была как плед: мягко накрывала и лишала воздуха. – Ты хочешь устроить сцену из‑за заколки?

Сцена. Это слово ударило точнее, чем если бы он повысил голос.

Я заметила, как он смотрит не на заколку – на меня. На мою реакцию. На то, насколько я послушная сегодня.

– Я просто спрашиваю, – сказала я.

– И я отвечаю.

Он забрал заколку из моих пальцев легко, так, будто у меня и не было выбора.

– Показалось.

Он прошёл мимо меня в сторону спальни. Я сделала шаг следом, и мне вдруг стало стыдно – не за вопрос, а за то, что я вообще позволила себе сомнение.

– Куда ты её…

– В шкатулку, – бросил он через плечо. – К серьгам. Там твоё место для мелочей.

В спальне пахло моим кремом для тела и его одеколоном. Всё было на своих местах. Даже воздух – как будто его тоже расставляли по углам и закрепляли невидимыми крючками.

Он открыл верхний ящик комода – тот самый, где лежали мои украшения: золото, которое я почти не носила днём; два браслета – подарки «за терпение»; серьги из коробочки, которую он принёс вчера. И шкатулка – светлая, лаконичная, с замком, который я никогда не закрывала.

Алехандро положил заколку внутрь и щёлкнул крышкой.

– Видишь? – он повернулся ко мне. – Никакой мистики.

Я подошла и открыла шкатулку.

Заколка лежала сверху. Белая. Перламутровая. С крошечным металлическим цветком. Перламутр блеснул – холодно, чуждо – как улыбка в темноте.

Она была реальной.

И всё равно в голове скользнула мысль: если он сказал, что она моя – значит, она может стать моей. В его мире вещи меняли владельцев так же легко, как слова меняли смысл.

– Хорошо, – сказала я, потому что не знала, что ещё сказать.

Алехандро обнял меня со спины, положил ладони на талию. Его прикосновение всегда было точным: как будто он не просто обнимал, а фиксировал.

– Завтра будет важный вечер, – произнёс он. – Ты должна быть красивой и спокойной. Я хочу, чтобы ты сияла, Лена.

Он редко называл меня по‑русски, и когда делал это – внутри что‑то таяло. Как будто он говорил: «Я помню, откуда ты». И одновременно: «Я помню, что ты моя».

Его губы коснулись моей шеи. Я закрыла глаза.

Я могла бы сейчас надавить. Спросить, где он был. Почему в кармане – чужая вещь. Сказать: «Я не сумасшедшая».

Но пятнадцать лет брака – это не только привычка к роскоши. Это привычка выбирать момент.

А момент всегда выбирал он.

Ночью мне снились волосы.

Не лицо, не тело – только тёмные пряди, длинные, спутанные, как водоросли. Они цеплялись за мои пальцы, когда я пыталась вытащить их из воды. Я тянула – и они тянули меня.

Я проснулась на рассвете с сухим горлом. Алехандро спал рядом ровно, спокойно, так, как спят люди, которым нечего скрывать – или которым скрывать нечего от самих себя.

Я смотрела на него и пыталась понять, что именно меня пугает.

Заколка?

Или то, как быстро я согласилась, что это «показалось», хотя видела её впервые?

Я тихо поднялась и подошла к комоду.

Шкатулка стояла на месте.

Я открыла её.

Серьги лежали там, где должны. Браслеты – там, где были. Моя цепочка – тоже.

Заколки не было.

Я застыла. Мир как будто сделал шаг назад, чтобы посмотреть на меня со стороны: ну что, Елена Альварес, ещё будешь задавать вопросы?

Я полезла в шкатулку глубже, подняла бархатную подушечку, проверила маленький отсек сбоку, куда складывала кольца.

Ничего.

Я распахнула ящик – может, она упала? Закатилась? Я смахнула рукой пару мелочей, чувствуя, как в груди поднимается паника.

Пусто.

Я присела на край кровати и заставила себя дышать ровно.

В голове включился спасательный механизм – рационализация.

Ты могла забыть. Ты могла не увидеть. Ты могла сама положить её куда-то. Ты могла перепутать вчерашний вечер с чем-то другим.

Но я помнила звук щелчка крышки. Помнила белый блеск на бархате. Помнила, как он сказал «никакой мистики» – с таким спокойствием, будто произнёс окончательный диагноз.

Мне нужны были доказательства.

Хотя бы для самой себя.

Я потянулась к телефону.

Экран загорелся. Пальцы дрожали.

Я открыла галерею – и на секунду сердце подпрыгнуло: фотография была там.

Кривой снимок, сделанный на автомате: моя ладонь, на ней – белая заколка с цветком. На заднем плане – тёмная ткань пиджака. Даже свет был правильный – тот самый, вечерний.

Значит, я всё-таки нажала кнопку. На инстинкте. Пока он был рядом.

Я увеличила фото, чтобы разглядеть детали.

И экран мигнул.

Снимок исчез.

Не «удалился» – исчез так, будто его никогда не существовало. Лента плавно сдвинулась, подставив другое изображение: наш сад прошлым летом, Алехандро с бокалом, улыбка, солнечные блики.

Я моргнула.

Снова пролистала назад. Вперёд. Открыла «Недавно удалённые».

Пусто.

Это было слишком чисто. Слишком аккуратно.

Как он.

Я сидела с телефоном в руках, пока не услышала шаги.

Алехандро вышел из ванной в халате – свежий, спокойный, уже собранный внутри, как будто ночь была просто короткой технической паузой между его решениями.

– Почему ты так рано? – спросил он. – Опять кошмары?

Я подняла на него взгляд.

Сказать? Не сказать?

– Я искала заколку, – произнесла я. – Ту, что ты вчера положил в шкатулку.

Алехандро подошёл к комоду, открыл ящик. Открыл шкатулку. Посмотрел внутрь так, как смотрят на пустую чашку: без эмоций, без удивления – только с лёгким оттенком терпения.

– Лена… – сказал он тихо. – Там никогда не было никакой заколки.

– Ты же сам… – у меня пересохло во рту.

– Нет, – перебил он мягко. – Ты перенервничала. Ты выдумала. Тебе показалось.

Он закрыл шкатулку и посмотрел на меня так ласково, что от этой ласки хотелось спрятаться под кожу.

– Давай так, – продолжил он. – Сегодня ты никуда не поедешь одна. Я отменю тебе все дела. Пилар принесёт завтрак в постель. А вечером мы выберем тебе платье. И ты отдохнёшь.

Он сделал паузу – как будто давал мне шанс согласиться красиво.

– Ты же доверяешь мне?

Я открыла рот, чтобы ответить.

И вдруг поняла, что это вопрос не про доверие.

Это вопрос про реальность.

Про то, кому она принадлежит – мне или ему.

И если я сейчас скажу «да»… что исчезнет следующим?