Читать книгу Бездна твоих глаз - Группа авторов - Страница 4

Будильник пропел свою безжалостную мелодию в шесть утра. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках – сотрясение всё еще напоминало о себе тихим, настойчивым стуком внутри черепа.

– Ну что, Люцифер, пора в логово зверя, – пробормотала я, натягивая черные брюки и ту самую выглаженную блузку. Кот лишь дернул ухом, провожая меня взглядом, в котором читалось явное сочувствие.

Метро в час пик стало для меня настоящей пыткой. Я стояла, вжавшись в поручень и уткнувшись носом в воротник пальто, но избежать взглядов было невозможно. Мысли мужчин, зажатых со мной в одном вагоне, обрушились на меня лавиной:

«Опять этот запах пота… Скорее бы выйти…» «Черт, я забыл выключить утюг? Нет, вроде выключил…» «Симпатичная кудрявая девушка, жаль, вид такой, будто она сейчас упадет в обморок…»

Я выскочила на своей станции, тяжело дыша. Парижское утро было сырым и серым. Здание редакции «Chic & Muse» возвышалось над улицей стеклянным монолитом. Обычно я любила это место, его глянец и энергию, но сегодня вход в офис казался мне дверью в клетку с тиграми.

Как только я переступила порог, на меня налетел Жюльен – младший стилист, вечно суетливый парень в невероятно узких штанах.

– Эмел! Где тебя носит?! Марк Антуан рвет и мечет! Привезли образцы для съемки, а описи нет! – он размахивал руками, едва не задевая мой нос.

Я посмотрела на него, в моей голове вспыхнуло его истинное состояние: «Слава богу, она пришла! Свалю на неё всю путаницу с туфлями, а сам успею сбегать на перекур. Она всё равно выглядит так, будто её переехал грузовик, одним выговором больше, одним меньше…»

Я стиснула зубы. Значит, «свалишь на меня», Жюльен?

– Опись в моей почте, Жюльен. И туфли я проверила еще в пятницу, так что кури спокойно, – отрезала я, проходя мимо него к своему рабочему столу.

Жюльен замер с открытым ртом. Он явно не ожидал такой отповеди от «тихой ассистентки».

Мой стол был завален коробками, журналами и какими-то лоскутами ткани. Но не успела я даже снять пальто, как из главного кабинета донесся раскатистый бас:

– Эмел! В мой кабинет! Немедленно!

Марк Антуан. Гроза парижского глянца, человек, чей взгляд заставлял моделей худеть на три килограмма за секунду. Я поправила волосы, сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Мой босс стоял у окна спиной ко мне. Он был в безупречном темно-сером костюме.

– Ты опоздала на семь минут, Роудс, – произнес он, не оборачиваясь. – Ты знаешь, сколько стоит минута жизни этого журнала?

Я подошла ближе. Он обернулся, его холодные серые глаза впились в мои. Я ожидала услышать гневный поток о дедлайнах, но то, что я «услышала» на самом деле, заставило меня замереть на месте.

Марк Антуан медленно подошел к своему столу, постукивая дорогими запонками по полированной поверхности. Вслух он продолжал свою привычную тираду:

– Если ты думаешь, что ссадина на твоем лице дает тебе право на особый график, ты ошибаешься. Мне нужны профессионалы, а не жертвы обстоятельств. Ты подготовила пресс-кит для вечернего мероприятия?

Но пока его рот произносил эти жесткие, отточенные фразы, в моей голове раздавалось нечто совершенно иное. Его мысли не были гневными. Они были… паническими.

«Черт, черт, черт! Совет директоров дышит в затылок. Если этот номер не станет прорывом, они меня съедят. Акции падают, рекламодатели уходят к этим чертовым блогерам… Эмел выглядит ужасно, надо было спросить, всё ли с ней в порядке, но я не могу показать слабость. Если я дам слабину, эта стая гиен в редакции меня разорвет».

Я застыла, глядя на него. Великий и ужасный Марк Антуан, который казался нам божеством, на самом деле был смертельно напуганным мужчиной, пытающимся удержать на плечах рушащуюся империю.

– Я… я всё сделаю, Марк Антуан. Пресс-кит будет готов через час, – ответила я, мой голос прозвучал на удивление твердо.

Он на мгновение задержал на мне взгляд. «Она даже не спорит. Странно. Обычно она оправдывается. Надо запомнить, что она надежная. Может, стоит её повысить, когда всё утихнет… Хотя нет, тогда придется платить больше, а бюджет и так трещит по швам».

Я вышла из кабинета, чувствуя странную смесь облегчения и горечи. Мой босс не был монстром, он был просто загнанным игроком.

Весь день прошел в бешеном темпе. Я бегала между этажами, разносила кофе, выслушивала капризы фотографа-мужчины, который в мыслях называл всех моделей «вешалками для тряпок», и пыталась игнорировать поток сознания нашего курьера, который полчаса рассуждал про себя о том, как у него чешется пятка.

К пяти часам вечера моя голова была готова взорваться. Читать мысли мужчин было физически больно – это, как если бы в твоем мозгу постоянно работал телевизор, который нельзя выключить.

Я зашла в лифт, надеясь на минуту тишины, но туда заскочил Филипп – наш ведущий арт-директор. Он всегда считался главным красавчиком офиса, и половина ассистенток была в него тайно влюблена. Он ослепительно улыбнулся мне, поправляя галстук.

– Отлично выглядишь сегодня, Эмел. Устала? Может, выпьем по бокалу вина после работы?

Я посмотрела в его красивые глаза и чуть не поморщилась от того, что там «увидела»:

«Так, она сейчас в стрессе, идеальный момент, чтобы подкатить. Затащу её к себе, а завтра она поможет мне доделать отчет, который я провалил. Глупенькая кудряшка, она всегда так на меня смотрит, точно не откажет».

– Прости, Филипп, – я холодно улыбнулась, когда двери лифта открылись. – Моя «глупенькая кудрявая голова» слишком занята отчетами, которые тебе придется доделывать самому. И вино я пью только в приличной компании.

Я вышла в холл, оставив его стоять с отвисшей челюстью.

День подходил к концу, но впереди было самое сложное – то самое вечернее мероприятие в галерее, на которое меня отправил Марк Антуан.

Вечернее мероприятие в галерее на левом берегу Сены обещало быть пафосным и утомительным. Это был закрытый показ новой коллекции аксессуаров, и моя задача как ассистентки была проста и одновременно унизительна: стоять у входа с планшетом, проверять списки гостей и следить, чтобы шампанское не заканчивалось раньше, чем придут важные спонсоры.

Залы галереи постепенно наполнялись мужчинами в смокингах и женщинами в платьях, стоимость которых равнялась моей годовой зарплате. Но если раньше я видела здесь только блеск и успех, то теперь я стояла в эпицентре ментальной свалки.

Мимо прошел известный критик, попивая просекко. Вслух он восхищался чистотой линий экспозиции, но в моей голове его голос звучал как скрип ржавых петель:

«Боже, какая безвкусица. Если мне не заплатят за статью до четверга, я разгромлю эту лавочку в пух и прах. И почему официантка так на меня смотрит? У меня что, петрушка в зубах застряла?»

Я отвела взгляд, сдерживая нервный смешок.

Через час у меня начало двоиться в глазах. Мужские мысли наслаивались друг на друга: кто-то мечтал поскорее уйти к любовнице, кто-то подсчитывал убытки, а кто-то – и таких было большинство – просто неистово любовался собой в каждом зеркале.

Марк Антуан появился в середине вечера. Он выглядел как скала – невозмутимый, властный, с бокалом дорогого коньяка в руке. Он подошел к группе инвесторов, и я невольно прислушалась.

– Мы планируем расширение диджитал-сегмента, – уверенно вещал Марк Антуан. – «Chic & Muse» всегда на шаг впереди.

Я посмотрела на главного инвестора – седого господина с хищным профилем.

«Врет как дышит», – лениво подумал старик. – «Я знаю, что их долги выросли вдвое. Если он сейчас не предложит мне что-то действительно стоящее, я заберу свои деньги завтра утром. Посмотрим, как ты запляшешь, Марк».

Сердце у меня ушло в пятки. Я видела, как мой босс блефует, и знала, что он проигрывает. Инвестор уже принял решение, и никакие слова о «диджитал-сегменте» его не купят. Ему нужно было подтверждение реальности, а не пустые обещания.

В этот момент Марк Антуан обернулся и поймал мой взгляд. В его глазах на секунду промелькнуло отчаяние, которое он тут же скрыл за маской высокомерия.

«Всё кончено. Он не верит. Я чувствую, как он соскальзывает с крючка».

Я сама не поняла, как сделала шаг вперед. Это было безумие – перебивать босса во время разговора с «большим чеком», но я знала то, чего не знал он.

– Простите, Марк Антуан, – я подошла вплотную, не глядя на инвестора. – Курьер только что доставил предварительные отчеты по эксклюзивному контракту с тем модным домом, о котором вы говорили. Цифры на тридцать процентов выше ожидаемых.

Я нагло врала, надеясь, что Марк Антуан подхватит игру.

Инвестор вскинул бровь. Его мысли мгновенно сменили тон:

«Что? Контракт? Какой еще контракт? Если они подписали «того самого» дизайнера, о котором ходят слухи, то акции взлетят… Может, я поторопился с выводами?»

Марк Антуан замер на секунду, его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Он был слишком умен, чтобы упустить такой пас.

– Ах, да, Эмел. Спасибо. Я как раз собирался упомянуть об этом, – он обернулся к инвестору с самой победоносной улыбкой, которую я когда-либо видела. – Но, как понимаете, подробности только в моем кабинете.

Вечер был спасен. Марк Антуан увел старика вглубь зала, а я осталась стоять, тяжело дыша. Мои ладони вспотели.

Когда мероприятие подошло к концу и гости начали расходиться, Марк Антуан подошел ко мне. Он был один. Он молчал непривычно долго, разглядывая меня так, словно видел впервые. В холле галереи уже гасили основные софиты, и в полумраке его фигура казалась еще более внушительной. Я ждала выговора за самоуправство или, наоборот, расспросов о том, откуда я взяла эти цифры, но в его голове царил непривычный для него штиль.

«Удивительно…» – пронеслось в его мыслях. – «Она почувствовала момент. Откуда в этой девчонке столько хладнокровия? Она спасла мне не просто вечер, она спасла мне репутацию».

– Роудс, – наконец произнес он своим низким, ровным голосом. – Это было… своевременно. Я ценю сотрудников, которые умеют читать между строк и понимать ситуацию без лишних слов.

Он полез во внутренний карман своего безупречного пиджака и достал оттуда плотный конверт из дорогой тисненой бумаги.

– Этот инвестор завтра подпишет бумаги, я уверен. В качестве благодарности за твою «бдительность»… возьми это.

Он протянул мне конверт. Я осторожно открыла его и увидела именной золотой билет на ежегодный благотворительный бал «L'Éclat», который должен был состояться в следующие выходные в одном из частных особняков Парижа. Это было мероприятие такого уровня, куда ассистенток не пускали даже в качестве мебели.

– Там будет весь высший свет, – добавил Марк Антуан, и в его мыслях мелькнуло: «Пусть сходит. Ей нужно сменить этот помятый вид на что-то достойное. К тому же, если она так хорошо чувствует людей, она может стать моими глазами и ушами в этой толпе акул».

– Спасибо, Марк Антуан. Это большая честь, – я постаралась, чтобы мой голос не дрогнул.

– Купи себе достойное платье, Роудс. Считай это производственной необходимостью. Свободна.

Я вышла из галереи, прижимая конверт к груди. Ночной Париж встретил меня прохладным ветром, который приятно освежил горящее лицо. Я шла к метро, чувствуя, как золотой билет греет мне пальцы.

С одной стороны, это был шанс, о котором мечтает любая девушка в мире моды. С другой – я с ужасом представляла, какой океан мужских мыслей обрушится на меня на этом балу. Если в галерее это был просто шум, то там, среди самых влиятельных мужчин Франции, это будет настоящий шторм из власти, амбиций и скрытых пороков.

Дома меня встретил Люцифер. Он коротко мяукнул, глядя на золотой конверт в моих руках.

– Знаю, Люци, – я устало опустилась на кровать. – Я должна радоваться, но мне страшно. Я иду туда, где ложь – это официальный язык. И я буду единственной, кто услышит правду.

Я закрыла глаза, и перед сном мне почему-то снова вспомнился холодный блеск темно-синего кузова.