Читать книгу Уральские новеллы - Группа авторов - Страница 5

Это был сосед из квартиры напротив – такой, знаете, чудак, который ходит в длинном пальто, даже летом, и носит под мышкой толстую, потрёпанную книгу, завернутую в газету, как будто она боится света. Толи Библия, толи Коран, пойди, разберись…

Он зовёт себя Эрхам, но в доме все знают его как Виталика. Да, и такое бывает. Случилось, просто, Виталику побывать в «местах не столь отдаленных», там-то он и подцепил эту религиозную хандру. Вы только представьте себе, двадцать с лишним лет он был Виталиком, а тут на тебе, и Эрхам нарисовался.

Утром, когда соседи выносят мусор, по пути на работу, он уже стоит у подъезда, чтобы сунуть им в руки листовки с картинами пламенного ада. "Богу видны твои мысли!" – шепчет он, и глаза у него горят, что те угли в аду.

А ведь раньше он был обычным парнем, работал на заводе, вечера проводил с пивом перед телевизором, ну или с приятелями в гараже – ничего сверхъестественного в его жизни не было. В ту пору религия для него была не больше того, что бабушка вспоминала на Пасху, перед тем как пойти в церковь.

И вот, теперь он – Эрхам! Молится по пять раз на дню, встав на колени, прямо на кухне, околачивает лбом пол. Соседи часто слышат его протяжные вопли, пением назвать которые язык не повернется. Иногда он стучится к ним в двери: "Ваши души в опасности! Опомнитесь, вас всех ждет гиена огненная! Но есть спасение через веру!" Соседи обычно кивают, берут его листовку, чтобы он ушёл, и потом кидают её в мусор. "Да, да, спасибо" – говорят они, и думают про себя: "Парень, наверно, одинокий, вот и придумывает себе друга в небе".

Он не просто верит – он живёт этой верой, как воздухом. Все его разговоры вращаются вокруг священных писаний. Друзей у него нет, кроме таких же религиозных типов, что собираются у него по субботам и сидят часами, обсуждая "великие слова пророка". Он курит, но тайком, потому что "Бог не любит грязь в теле". Пару раз я видел, как он спорит с кем-то в магазине – краснеет, машет руками, цитирует Писание, как будто это закон. "Это не моя вера, это – правда!" – вопит он, и люди отходят, переглядываясь: "Псих какой-то". Иногда его даже становится жалко – парень явно в бреду, но вреда от него нет. Ну, разве что пугает бабушку с первого этажа, которая теперь крестит его через стекло.

А потом, однажды вечером, всё изменилось. Соседи услышали шум из коридора. Кто-то колотил в дверь Эрхама, под крики и слезы. Все высыпали в подъезд. Дверь открыта, а там он. На коленях, слезы текут по лицу, книги разбросаны. А рядом какая-то женщина, та, что ему "спасла душу" перед новым годом, но теперь она вне себя, потому что беременна. Сцена быстро прекратилась. Женщина ушла, хлопнув подъездной дверью. Разошлись и соседи. А Эрхам, вернее Виталик, так и продолжал стоять на коленях. И кто знает, что творилось в его душе в тот момент. Так он простоял всю ночь, не проповедовал, не молился. А утром, соседи видели, как он выходил из подъезда, но уже не с Писанием подмышкой, а просто…

Как-то вечером Виталик подошёл к окну первого этажа, где жила та бабушка, что осеняла его крестным знаменем. Она и в этот раз принялась было его крестить, потому как выглядел он не очень, постарел лет на десять – лицо серое, глаза пустые. "Я хотел поговорить," – одними губами произнес он. Старушка кивнула, и, одевшись, вышла на улицу.

Виталик сидел на лавке у подъезда и курил – открыто, впервые за годы. Старушка сидела рядом. И он рассказал ей о том, как вера была для него стеной от мира. Как все тогда было просто, помолился – прощен, и будет тебе райская жизнь на небесах. А потом случилось то, что случилось, и он вдруг увидел, что жизнь-то, она здесь и сейчас. А что – до небес, так это всё выдумки, чтобы держать в узде трусливых глупцов. Религия – это не божественное откровение. Люди написали эти книги, потому что боялись смерти, одиночества, хаоса. Бог – это всего лишь идея, которую придумали слабые, чтобы не сойти с ума. "Я верил, что спасу душу," – говорил он, – "а спасал себя от жизни".

Теперь он больше не фанатик, а обычный парень по имени Виталик, что по вечерам молча сидит на балконе, глядя как тихо идет дождь, смывая пыль с тротуара. Иногда он улыбается – "Кто знает, может, и есть что-то там, но не в наших словах. А религия – это блеф человеческий"