Читать книгу Теория чуда - Группа авторов - Страница 3

Декабрьское утро 25-го числа впилось в окна «Белой анаконды» бледным, беззубым светом. В воздухе висела та особая тишина, что бывает только между праздниками – выжатая, опустошенная. Идеальное время для аврала.

Лера прибыла ровно в восемь, неся с собой запах крепкого кофе и неотвратимости. Она уже провела два совещания по скайпу, отчитала поставщика льда и внесла правки в сценарий светового шоу. На большом мониторе ее операционного стола горел тайминг-план, разбитый по минутам. И отдельным, подсвеченным желтым цветом файлом – «Проект НГ. Доп. задачи (Ч.)».

Она взглянула на часы: 8:55. «Испытуемый» опаздывал.

В 8:58 боковая дверь, ведущая в зимний сад, скрипнула. Появился Ян. Он выглядел… более собранно. Тот же инеевый пиджак, но как будто отглаженный не утюгом, а морозным ветром. Волосы были аккуратнее. Но выражение лица – сосредоточенное, решительное – выдавало в нем солдата, идущего на поле битвы, где он не знает ни местности, ни правил.

– Вы опоздали на две минуты, – констатировала Лера, не отрываясь от монитора. – В реальном мире это снижает доверие к партнеру на пять процентов. Садитесь. Мы начинаем.

Ян молча подошел и сел на стул напротив. Он сидел неестественно прямо, будто боялся сломать что-то в этом хрупком, сверхтехнологичном мире.

– Я готов приступить к выполнению KPI, – официально заявил он.

– Отлично, – Лера развернула к нему планшет. – Я составила дорожную карту на сегодня. С 9:00 до 11:00 – вы знакомитесь с концепцией мероприятия через бренд-бук. С 11:00 до 13:00 – вам предстоит…

– Нет, – мягко, но твердо прервал он. – Это ваша дорожная карта. Моя – иная. Мне нужно творить чудеса. Не изучать буки.

В его тоне впервые прозвучала та самая, древняя уверенность духа, которому объясняют, как дышать. Лера почувствовала раздражение, знакомое по работе с талантливыми, но недисциплинированными артистами.

– Без понимания контекста ваши действия будут хаотичны, – парировала она. – Вы вчера сами провалили попытку «щелкнуть пальцами». Нужна стратегия.

– Стратегия чуда? – Ян усмехнулся, и в уголке его губ появилась легкая, ледяная морщинка. – Это как стратегия падения влюбленного. Ее не планируют. Ее встречают.

– Падение влюбленного – это гормональный сбой и нарушение личных границ, – холодно отрезала Лера. – А мы работаем. Итак, ваша первая задача: выйти в город и провести разведку. Ненавязчиво. Фиксируйте… болевые точки. Поводы для потенциального чуда. Вернетесь – обсудим.

Она протянула ему городской транспортный чип и стопку наличных. – Это ваши ресурсы. Бюджет ограничен. Тратьте с умом.

Ян взял чип, разглядывая его, будто артефакт неизвестной цивилизации.

– Я предпочел бы идти пешком. Чтобы чувствовать город.

– Чувствуйте, – кивнула Лера, уже погружаясь в смету от кейтеринга. – Только вернитесь к трем. У меня для вас будет техническое задание.

Он вышел, оставив за собой легкий шлейф морозной свежести. Лера выдохнула. На мгновение ей стало спокойнее. Он был там, за стенами особняка, выполнял ее задание. Контролируемая переменная.

Первый «болевой пункт» Ян нашел быстро. На скамейке у входа в метро сидел мужчина и лихорадочно шарил руками по карманам, а потом переворачивал сумку. Его лицо, сначала озабоченное, стало серым от отчаяния. «Потерял что-то важное», – безошибочно диагностировал Ян. Идеальный кандидат.

Дух подошел, стараясь придать своему лицу максимально доброжелательное, «человеческое» выражение.

– Вы что-то ищете? – спросил он, как видел в старых фильмах.

Мужчина вздрогнул, подозрительно оглядел его странный костюм.

– Кошелек, – буркнул. – С документами.

– Позвольте, я помогу, – сказал Ян и закрыл глаза, концентрируясь. Он не искал кошелек физически. Он искал отпечаток потери – ту самую острую, колючую нить страха, что тянулась от мужчины. Нашел. Кошелек лежал в сугробе под скамейкой, всего в полуметре. Ян мысленно подсветил его, сделал чуть заметнее, теплее для взгляда.

– Попробуйте посмотреть туда, – мягко сказал он, указывая на сугроб. – Мне кажется, там что-то есть.

Мужчина нехотя нагнулся, покопался в снегу и… вытащил свой кошелек. На его лице расцвело облегчение, почти счастье. На долю секунды. Потом он взглянул на Яна, и его глаза сузились. Он быстро проверил, все ли деньги на месте. И его выражение сменилось на откровенно враждебное.

– Ага, – хмыкнул он, засовывая кошелек во внутренний карман. – Классика. «Нашел» мой кошелек, чтобы я расслабился, а твой подельник срежет сумку? Или сейчас начнешь рассказывать про несчастных детей и просить вознаграждение? Пошел вон, аферист.

Ян замер. Он физически почувствовал удар – не по телу, а по чему-то внутри. Теплая нить благодарности, которая уже начала было тянуться от мужчины, мгновенно почернела и лопнула, обдав его ледяным пеплом недоверия.

– Я не… – начал он, но мужчина уже зашагал прочь, оглядываясь через плечо.

Чудо провалилось. Оно уперлось в стену цинизма и разбилось.

Вторую попытку Ян предпринял в сквере у старой церкви. Там росла чахлая, давно засохшая ель, украшенная сиротливыми игрушками – память о каком-то прошлом празднике. Ель была символом увядшей радости. Идеальный объект.

Он подошел, огляделся. Никого. Положил ладонь на шершавую кору. Он не пытался ее оживить – это было бы слишком грубо, вмешательством в порядок вещей. Он просто напомнил ей. О соке, текущем по стволу. О хрусте иголок под лапками белок. О смехе детей. Он вдохнул в нее тень памяти о жизни.

И ель отозвалась. Одна нижняя, совсем серая ветвь дрогнула. На ней, прямо на глазах у изумленного Яна, набухли, лопнули и выбросили нежные, изумрудные хвоинки. Они были яркими, сочными, невероятными на фоне всеобщей зимней спячки. Это было маленькое, хрупкое, но настоящее чудо.

И в этот момент из-за угла церкви выскочил огромный, лохматый пес, явно преследуемый своим восторженным хозяином. Пес, не разбирая дороги, метнулся к дереву, подпрыгнул, схватил зубами за ту самую, только что ожившую ветвь и с треском отломил ее. Зеленые иголки рассыпались по снегу. Пес, с торжествующе торчащим хвостом, умчался дальше, размахивая веткой, как трофеем.

Ян опустил руку. Внутри было пусто и тихо. Чудо длилось ровно семь секунд.

Он вернулся в особняк без десяти три. Его вид говорил сам за себя: плечи были слегка ссутулены, в глазах – не разочарование, а глубокая, философская растерянность, как у ученого, чья красивая теория разбилась о неприглядную реальность.

Лера как раз заканчивала видеоконференцию. Увидев его, она отключила камеру и устало провела рукой по лбу.

– Ну? Отчет о рекогносцировке? – спросила она, и в ее голосе не было насмешки, только деловая ожидаемость.

– Не вышло, – просто сказал Ян, опускаясь на стул. – Они… не готовы принимать. Они подозревают подвох. Или… – он кивнул в сторону невидимого сквера, – чуду просто не дают случиться. Оно слишком хрупкое для этого мира.

Лера внимательно посмотрела на него. Она увидела не духа, потерпевшего поражение, а специалиста, который использовал неверный инструмент.

– Ты неэффективен, – констатировала она без злобы, как констатируют погоду. – Ты действуешь методом тыка. Разбрасываешь ресурсы… магию, надеясь, что что-то да приживется. Это спонсорство без фокуса. Без понимания целевой аудитории.

– Целевая… аудитория? – переспросил Ян, будто впервые слышал это сочетание слов.

– Люди, которым нужно твое чудо прямо сейчас, – пояснила Лера. Она развернула к нему свой ноутбук. – Ты искал «болевые точки» на улице. Это неэффективно. Их «болевые точки» – здесь.

Она открыла несколько вкладок: городской паблик, форумы, даже специализированную группу «Наши родители. Забота».

– Смотри. Пост номер один, – она ткнула пальцем в экран. – «Дедушка Иван, часовых дел мастер. 40 лет чинил городские куранты на площади. Они сломаны, власти отмахиваются. Дедушка говорит: «Город потерял голос». Боль? Ностальгия, чувство бесполезности, оборванная связь с делом жизни.

Пост номер два. Фотография улыбающейся женщины. Подпись друзей: «Маша, ты всех веселишь, а глаза грустные». Боль? Потеря вкуса к жизни после утраты. Скрытое горе.

Пост номер три. Молодой художник. «Заблокирован. Не вижу красок. Все серое». Боль? Творческий кризис, утрата смысла.

Лера говорила быстро, четко, ее глаза горели холодным, аналитическим огнем. Для нее это не были трагедии. Это были кейсы. Задачи с неизвестными переменными, которые нужно решить.

– Видишь разницу? – спросила она, глядя на пораженного Яна. – Ты предлагал чудо случайному прохожему, у которого, возможно, просто плохой день. А здесь – конкретные люди с конкретными, глубокими точками боли. Твоя работа – не «сделать чудо». Твоя работа – решить их проблему. И тогда чудо станет побочным эффектом. Понятно?

Ян молчал, вглядываясь в строки на экране. В эти цифровые крики о помощи. Он видел не текст, а те самые тонкие, серые, оборванные нити, уходящие с каждого фото в пустоту. Лера, сама того не ведая, дала ему карту. Не карту города, а карту человеческих ран.

– Это… безжалостно, – наконец выдохнул он. – Так их разбирать на части.

– Это реалистично, – поправила Лера. – Никто не кричит о чуде, когда у него все хорошо. Они кричат о нем, когда больно. Ты – неволшебная таблетка. Ты… специалист по нестандартным решениям. И у нас есть семь дней, чтобы решить три таких кейса. Выбирай. С какого начнем?

Она откинулась на спинку кресла, ожидая. Битва методик была выиграна без единого выстрела. Ее рациональный мир только что поглотил и систематизировал самую суть магии.

Ян посмотрел на экран, потом на ее уверенное, сосредоточенное лицо. В его глазах боролись протест и любопытство. Протест против такого, конвейерного подхода к таинству. И жгучее любопытство – а сработает ли?

Он протянул палец и тронул экран на фотографии старого часовщика.

– С этого, – сказал он тихо. – С того, кто потерял голос. Кажется, я знаю, как с ним говорить.

Уголок губ Леры дрогнул в подобии улыбки. Не теплой. Удовлетворенной.

– Отлично. Значит, завтра у нас выездная операция. Я займусь логистикой и согласованиями. А ты… готовь свою часть. Только помни, – ее взгляд снова стал стальным, – это не просто доброе дело. Это пилотный проект. Его успех определит наш дальнейший план работы.

Она снова повернулась к мониторам, ее пальцы застучали по клавиатуре, рождая новый документ: «Операция „Куранты“. Цели: 1. Восстановление исторического объекта (пиар для потенциального спонсора). 2. Решение проблем клиента (часовщик Иван). 3. Достижение эффекта „Ч“ (установить параметры)».

Ян смотрел в окно на ранние сумерки. Где-то там был старик, тоскующий по сломанным часам. И была женщина, которая разучилась чувствовать вкус. И художник, для которого мир померк.

Его старый, широкий метод сеяния чудес по ветру провалился. Теперь ему предстояло работать точечно. Хирургически. По методу Леры.

Он почувствовал странную смесь унижения и азарта. Мир изменился. И чтобы спасти его, придется играть по его новым, безумно рациональным правилам.