Читать книгу Свидетели - Группа авторов - Страница 6

Двести записей.

Лео смотрел на экран планшета, на цифру в углу – 200/200, все загружены – и чувствовал странную смесь торжества и страха. Агнес выполнила обещание. Больше того – превзошла его. Она доставала записи партиями: двадцать, потом тридцать, потом пятьдесят. Каждый вечер, после окончания смены, она приходила в его палату с планшетом и новыми файлами, и каждый раз её лицо было чуть более напряжённым, чуть более усталым.

– Это последняя партия, – сказала она вчера, передавая ему устройство. – Больше я не могу. Система начинает замечать аномальную активность.

Лео не стал спрашивать, что это значит. Он понимал: каждый файл, который она скачивала, оставлял след. Цифровой отпечаток, который мог привести к ней. К ним обоим.

Двести записей. Двести смертей. Двести последних секунд.

Достаточно для статистики.

Первые семь записей – те, что он посмотрел в ту первую ночь с Агнес – показали стопроцентное совпадение. Женщина из снов в каждом финальном кадре. Это было впечатляюще, но Лео знал: семь – это не выборка, это анекдот. Чтобы доказать что-то, нужны были сотни.

Теперь у него были сотни.

Он начал систематически. Каждое утро – после завтрака, который он по-прежнему почти не ел, после обхода врача, который по-прежнему говорил ничего не значащие слова – Лео садился в кровати, открывал планшет и смотрел записи.

Не все целиком. Это заняло бы слишком много времени, которого у него не было. Он разработал протокол: перемотка на последние тридцать секунд, внимание на финальный кадр, классификация результата. Женщина есть – отметка в одной колонке. Женщины нет – отметка в другой.

Просто. Эффективно. Научно.

К пятидесятой записи он заметил первую аномалию.

Запись номер 47. Мужчина, 59 лет, инфаркт, больница в Бирмингеме.

Лео перемотал на последние секунды. Стандартный паттерн: угасание образов, хаотическая активность, всплеск интеграции перед финалом. Он ждал увидеть её лицо – и не увидел.

Финальный кадр был… пустым. Не чёрным – это было бы понятно, это означало бы сбой записи или слишком быстрое угасание. Нет, кадр содержал что-то: размытые формы, пятна света и тени, движение без направления. Но никакого лица. Никакой женщины.

Лео перемотал назад. Посмотрел снова. Результат тот же.

Он открыл блокнот, записал:

Запись 47. Финальный образ: шум. Женщина отсутствует.

И продолжил.

К сотой записи аномалий было уже одиннадцать. К стопятидесятой – девятнадцать. К двухсотой – двадцать шесть.

Двадцать шесть из двухсот. Тринадцать процентов.

Лео смотрел на цифры и чувствовал, как что-то меняется в его понимании. Первые семь записей создали иллюзию абсолюта: женщина везде, в каждой смерти, без исключений. Но двести записей рассказывали другую историю.

Она была не везде.

Почему?

Он начал классификацию на следующее утро.

Отец пришёл в десять – как всегда, с неловкой улыбкой и пакетом фруктов, которые Лео не будет есть. Они посидели вместе полчаса, обмениваясь фразами, которые ничего не значили: «Как ты себя чувствуешь?» – «Нормально». «Врач говорит, что показатели стабильны» – «Угу». «Хочешь, я почитаю тебе что-нибудь?» – «Нет, спасибо».