Читать книгу Лейтенант Степанов - Группа авторов - Страница 4

Туман держался до самого рассвета.

Он лежал между стволами, холодными и влажными, и чувствовал, как сырость медленно, настойчиво пробирается под гимнастёрку. Земля принимала тепло неохотно. Андрей поймал себя на том, что считает вдохи. Не чтобы успокоиться – чтобы не дать мыслям разбежаться.

Где-то впереди снова хрустнуло. На этот раз ближе. Не ветка – шаг. Осторожный, пробный.

Он приподнял ладонь, показал вниз. Лежать.

Взвод застыл. Тишина стала плотной, почти осязаемой. В ней вдруг отчётливо проступили мелочи: собственное дыхание, тяжесть каски на лбу, зуд под ремнём. И странное, почти бытовое ощущение – всё сейчас начнётся.

Выстрел прозвучал не так, как он представлял.

Не громко. Не оглушительно. Коротко, сухо, будто кто-то резко сломал сухую палку. Потом – второй. Потом сразу несколько, вразнобой. Туман дрогнул, словно от толчка изнутри.

– Огонь! – крикнул он и сам удивился своему голосу. Он был чужой. Резкий. Командирский.

Взвод ответил. Не залпом – каждый по-своему. Кто-то слишком быстро, кто-то с паузой, кто-то, наоборот, замешкался, словно проверяя: это правда? Пули ушли в молоко, в белизну, в неизвестность. Стреляли не по людям – по страху.

Ответ пришёл почти сразу. Над головой прошёлся длинный, ровный треск – очередь. Земля рядом вздрогнула, брызнула комьями. Кто-то вскрикнул – коротко, удивлённо.

– Лежать! – заорал Кузьмин. – Не вставать!

Андрей видел только спины, плечи, каски. Лиц не было. Туман съел всё лишнее. Мир сузился до нескольких метров, до линии земли перед глазами.

Он пополз вдоль цепи, прижимаясь к почве. Рука легла на чьё-то плечо. Дёрнул вниз.

– Жив?

– Жив… – ответили сипло.

Ещё очередь. Уже ближе. Немцы стреляли спокойно, уверенно, экономя патроны. Не кричали. Не суетились. Это пугало сильнее крика.

– Не высовываться! – крикнул он. – По вспышкам! Коротко!

Слова выходили сами. Он не думал о них. Он делал то, чему учили, и то, что подсказывало что-то более древнее, чем устав. В голове не было образов. Только задачи.

Слева кто-то вдруг поднялся – на секунду, не больше. И тут же рухнул, будто ему выбили опору из-под ног. Каска покатилась, звякнула о корень.

Андрей замер. Подполз. Лицо бойца было открытое, совсем мальчишеское. Глаза смотрели в туман, уже не видя. На губах – что-то похожее на удивление.

Он хотел закрыть глаза, но не стал. Некогда.

– Кузьмин! – крикнул он. – Левый край – держать! Не отходить!

Ответа не было. Только кивок из темноты.

Стрельба стихла так же внезапно, как началась. Немцы не лезли. Проверили – и отошли. Или затаились. Это было хуже всего: не знать.

Туман начал редеть. Медленно, нехотя. Пространство возвращалось по кускам: дерево, куст, канава, тело.

Андрей сел на корточки, вытирая грязной ладонью лицо. Пальцы дрожали. Он не пытался их унять. Пусть. Это пройдёт.

– Потери? – спросил он.

– Двое… – сказал Кузьмин. – Один – сразу. Второй… – он махнул рукой. – Унёс.

Андрей кивнул. Двое. Не взвод. Не рота. Всего двое. Разум говорил: повезло. Что-то внутри отвечало: началось.

Он посмотрел туда, где лежал первый убитый. Туман окончательно рассеялся, и утреннее солнце, то самое – земное, тёплое – пробилось сквозь ветви. Оно легло на траву, на шинель, на неподвижное лицо.

Солнце было неуместным. Оскорбительным. Оно светило так же, как светило в Заречном, на листья яблони, когда он был мальчишкой. Как будто ничего не изменилось.

Андрей отвернулся.

– Собраться, – сказал он. – Проверить оружие. Ждём приказа.

Бойцы зашевелились. Тихо. Осторожно. Уже иначе, чем ночью. В их движениях появилась новая тяжесть – не от усталости. От знания.