Читать книгу Император Андроник Комнин в поэзии Вольфрама фон Эшенбаха. Очерки по истории Ренессанса XII века - Андрей Юрьевич Митрофанов - Страница 5

Вольфрам фон Эшенбах был знаком с хроникой Вильгельма Тирского, что подтверждается исследованиями специалистов и упоминанием в «Парцифале» под видом службы Гамурета Арабскому (т. е. Фатимидскому) халифу египетской экспедиции Мануила I Комнина, предпринятой в 1169 г. Если Вольфрам знал хронику Вильгельма Тирского и черпал из нее для своего романа византийские сюжеты, почему бы в таком случае не предположить, что наш миннезингер мог быть прекрасно осведомлен об истории выдающегося авантюриста и искателя романтических приключений Андроника I Комнина, реальная биография которого в некоторых эпизодах сильно напоминает литературную биографию Гамурета Анжуйского? История Андроника Комнина была хорошо известна многим современникам Вольфрама в Западной Европе, в частности, французскому рыцарю Роберу де Клари, принимавшему непосредственное участие в Четвертом Крестовом походе и во взятии Константинополя в 1204 г. Как известно, Вольфрам о завоевании Константинополя крестоносцами помнил хорошо. Рассмотрим биографию императора Андроника более внимательно и попытаемся отыскать параллели между исторической биографией Андроника Комнина и литературной биографией Гамурета.

Император Андроник I Комнин перед Христом. Византийский аспрон, реверс.

Император Андроник Комнин (1182–1185) по сравнению со многими своими предшественниками обладал поистине выдающимся и знатным происхождением. Он был внуком Алексея I Комнина (1081–1118), племянником как Иоанна II (1118–1143), так и знаменитой писательницы Анны Комниной. Романтические приключения Андроника Комнина и его зловещая судьба вдохновляли многих западноевропейских писателей и служителей Клио – от рыцаря Робера де Клари до профессора Шарля Диля[36]. Могла ли бурная жизнь Андроника оставить след в творчестве Вольфрама, который был его младшим современником?

Отец Андроника севастократор Исаак (1093 – после 1152) был вторым сыном императора Алексея Комнина и императрицы Ирины Дукены[37]. Он родился 16 января 1093 г., почти десять лет спустя после рождения своей старшей сестры Анны Комниной, ставшей впоследствии выдающимся историком. Как известно, до появления на свет младшего брата Иоанна Анна Комнина была официальной наследницей престола. Она была обручена с кесарем Константином Дукой, сыном императора Михаила VII Дуки Парапинака (1071–1078) и императрицы Марии Аланской[38]. После рождения Иоанна в 1087 г., по словам Фердинанда Шаландона, произошел государственный переворот[39]. Исследователи много писали об этом перевороте, который, по существу, сломал жизнь старшей дочери императора Алексея I.

Как отмечала впоследствии сама Анна Комнина на страницах «Алексиады», ее кортеж, в котором она ехала вместе с женихом, «белокурым Менелаем», сопровождали аккламации жителей Константинополя, подобающие императорским особам. В Византии церковное обручение рассматривалось в описываемую эпоху как состояние, равносильное браку, поэтому и титул наследника престола автоматически перешел Анне Комниной, воспитывавшейся при дворе будущей свекрови императрицы Марии Аланской. Злые языки придворных судачили о том, что мать императора Алексея всесильная Анна Далассина собирается развести сына с женой Ириной и организовать его брак с Марией Аланской[40], которая мечтала уподобиться своим предшественницам – Феофано (941 – после 976) и Зое Порфирородной (978–1050). Однако рождение у Алексея и Ирины в 1087 г. сына Иоанна, а в 1093 г. сына Исаака рассеяло подобные слухи и разочаровало красавицу Марию Аланскую, которая некогда усыновила Алексея Комнина и содействовала перевороту. (Во многом благодаря Марии Аланской Алексей смог свергнуть Никифора III Вотаниата (1078–1081) и захватил престол весной 1081 г.) Вскоре после рождения первого сына Алексей запретил Константину Дуке носить пурпурные сапоги, выдворил Марию Аланскую из дворца и отправил ее в Манганский монастырь, а маленького Иоанна провозгласил наследником. Константин Дука, живший теперь в постоянном страхе перед перспективой скорого ослепления или оскопления, скончался в 1095 г., а два года спустя Анну Комнину выдали замуж за кесаря Никифора Вриенния. И хотя их брак можно было бы назвать счастливым – у пары появилось четверо детей, – однако Анна затаила против брата Иоанна чувство непримиримой ненависти. Именно Иоанн самим фактом своего появления на свет отнял у нее престол, принадлежавший ей по праву первородства, разрушил ее уютный мир детства, в котором она была так счастлива. Анна готовилась мстить, а между тем братья Иоанн и Исаак росли в атмосфере отцовского обожания. В возрасте шестнадцати или семнадцати лет Иоанн был обручен, а вскоре и заключил брак с Пирошкой Арпад, дочерью венгерского короля Ласло I Святого, которая в 1118 г. стала императрицей Ириной Венгерской. Стройная рыжеволосая красавица родила Иоанну четверых сыновей, младшим из которых был будущий император Мануил I, родившийся 28 ноября 1118 г. В 1108 г. имя Иоанна как соправителя отца было включено в текст Девольского договора, заключенного императором Алексеем с побежденным Боэмундом Тарентским. В 1112 г. Алексей вел переговоры с Римским папой Пасхалием II (1099–1118) о провозглашении своего старшего сына в Риме императором Западной Римской империи в обмен на военную помощь папе против германского короля Генриха V и церковную унию. Алексей оставил сыну Иоанну своеобразное завещание, известное под названием «Музы», в котором начертал образ идеального василевса, василевса-рыцаря.

Тем временем брат Иоанна Исаак также не оставался без отцовского попечения. В 1104 г., после смерти своего дяди по матери Никифора Мелиссина Исаак получил титул кесаря. Вскоре, вероятно, последовал брак Исаака с иностранной принцессой, о происхождении которой будет сказано ниже. Возможно, оба брата, постоянно пребывавшие вместе с отцом в военных кампаниях и на охоте, в какой-то момент сильно отдалились от матери, императрицы Ирины, которая в большей степени благоволила дочери Анне и ее мужу Никифору и желала, чтобы после смерти мужа престол достался бы именно им.

Еще в июне 1094 г. против императора Алексея созрел заговор, во главе которого стоял сын императора Романа IV (1067–1071) Никифор Диоген. Во время очередного похода против сельджуков в Малой Азии Никифор пробрался в палатку императора с мечом в руках, намереваясь умертвить Алексея, но увидел служанку, отгонявшую комаров от спящего императора, и предпочел ретироваться. Позднее Никифор проник с мечом в руках в императорскую баню, преследуя прежнюю цель, где и был схвачен. О заговоре Никифора Диогена знала жившая в то время в Манганском монастыре Мария Аланская, которая, впрочем, выступала против убийства Никифором своего приемного сына и бывшего возлюбленного. Император Алексей приказал ослепить Никифора, желая произвести акцию устрашения и запугать сочуствующих заговору, каковых было немало в военной среде. При этом Алексей любил Никифора как сына, воспитал его при своем дворе, а потому задумал повторить старый трюк с мнимым ослеплением, который был проделан им в Амасии с мятежным норманнским рыцарем Русселем де Байолем, и отдал тайное распоряжение о том, чтобы инсценировать ослепление. Не исключено, что он прибегал к мнимому ослеплению своих врагов под влиянием старинного предания о Льве Фоке, брате императора Никифора II (963–969), ослепить которого приказал узурпатор Иоанн Цимисхий (969–976). Как рассказывает Лев Диакон, опиравшийся на утраченную историю клана Фок, солдаты Цимисхия отказались лишать зрения столь доблестного военачальника, каким был Лев Фока, и лишь слегка обожгли ему веки раскаленным железом. К сожалению, тайное распоряжение Алексея Комнина об инсценировке ослепления Никифора Диогена было доставлено гонцом слишком поздно. Заплечных дел мастера так торопились исполнить официальный приказ императора, что несчастный Никифор был ослеплен быстро и жестоко. Двор воспринял это известие как свидетельство решимости Алексея во что бы то ни стало обеспечить престол за своим маленьким наследником. Двадцать с лишним лет спустя умирающий Алексей счел, что его сын Иоанн достаточно подготовлен для передачи власти. Однако старшая дочь Алексея Анна была по-прежнему иного мнения.

В ночь на 15 августа 1118 г., в канун праздника Успения Пресвятой Богородицы, императрица Ирина и Анна Комнина умоляли умирающего императора вспомнить об изначальном порядке престолонаследия и передать власть Анне и ее мужу Никифору. По понятным причинам сама Анна ничего об этом не пишет, упиваясь скорбью по отцу тридцать лет спустя после его кончины. Однако Никита Хониат оставил нам подробный рассказ, проливающий свет на события той грустной ночи. Алексей тайно послал за сыном Иоанном, и когда он явился, незаметно передал ему императорский перстень. Это перстень позволил Иоанну, не дожидаясь кончины отца, занять Большой дворец, где он и был провозглашен василевсом ромеев при молчаливом попустительстве солдат варяжской гвардии. На следующий день Иоанн остался в Большом дворце вместе со своими сторонниками, среди которых, вероятно, был и его младший брат Исаак, и не явился на похороны императора, опасаясь за свою жизнь. Попытка Анны Комниной овладеть престолом не удалась, и после передачи перстня Иоанну императрица Ирина гневно упрекала умирающего мужа, говоря о том, что он и так постоянно врал ей на протяжении всей жизни и даже перед смертью не собирается переменить свой двуличный нрав. Возможно, Ирина Дукена вспомнила тогда многочисленные измены Алексея, в частности, его многолетнюю связь с красавицей Марией Аланской или планы Анны Далассины развести с ней сына и устроить его брак с Марией. Анна Комнина намекает на то, что слухи о подобных планах витали в воздухе при дворе несмотря на строгое показное благочестие, насаждавшееся во дворце матерью императора. Однако план Алексея удался, и его сын Иоанн сумел перехватить инициативу у сестры и овладеть престолом. Умирая, император, вероятно, сознавал, что ему – по крайней мере, на этом этапе передачи власти – удалось не допустить гражданскую войну.

Но зловещие тени Анны Исаврийской и Артавазда (742–743) не покидали стены Влахернского дворца, возбуждая в душе Анны Комниной необоримую решимость бороться за власть. Несколько месяцев спустя Анна подготовила заговор против брата. План этого заговора, как сообщает нам Никита Хониат, сводился к следующему. Анна собрала группу преданных сторонников, которые должны были вместе с ее мужем Никифором поздно вечером ворваться в покои новоиспеченного императора в филопатийском цирке, арестовать его – если понадобиться, то и убить, – дабы затем провозгласить императором и императрицей Никифора и Анну. Заговорщики собрались в назначенный час, все развивалось весьма удачно, оставалось только дождаться мужа претендентки. Однако новый Артавазд так и не появился. Заговорщики растерялись и разошлись, эффект внепности был утрачен, наутро заговор был раскрыт, и все его участники арестованы. Тщетно Анна скрежетала зубами и обвиняла природу в том, что она создала мужчиной Никифора, а не ее саму. Императрица Ирина, узнав о случившемся, посетовала, что Анна, которая не смогла захватить власть в последние часы земной жизни Алексея, ввязалась теперь в гиблое предприятие и пытается свергнуть нового императора, уже взошедшего на престол. Ирина вполне искренне пришла в ужас от того, что ее дочь планировала убийство младшего брата и заставила мать пережить муки более страшные, чем те, которые она испытывала, рождая своих детей на свет Божий. Император Иоанн II конфисковал имущество всех участников заговора, в том числе и родной сестры, но затем, как рассказывает Никита Хониат, возвратил Анне ее поместья и даже примирился с ней под влиянием великого доместика Иоанна Аксуха – сельджука, воспитанного при дворе императора Алексея. Возможно, Аксух был близок к Татикию, крещеному сельджуку, придворному Алексея, который был активным информатором Анны при написании ею «Алексиады». Не исключено, что это обстоятельство побудило Аксуха ходатайствовать за принцессу перед ее братом. Как бы там ни было, Анна была отправлена в почетную ссылку в монастырь Богородицы Благодатной, где жила по-царски вместе с матерью под строгим надзором. (Некогда императрица Ирина написала для этого монастыря специальный устав.) Никифор Вриенний был осыпан почестями и приближен ко двору нового василевса. Под сводами монастырской обители Анна Комнина коротала свой век в окружении узкого круга почитателей ее литературного таланта и собирала материалы для «Алексиады», написать которую, впрочем, опальная принцесса смогла лишь тридцать лет спустя, в конце 1140-х гг. В итоге «Алексиада» стала не только прославлением Алексея Комнина, но и политическим памфлетом, направленным против латинофильской политики племянника Анны императора Мануила I.