Читать книгу Его тайная соседка - - Страница 8

Вечер с пивом не позволяет быть грустным. За разговорами и воспоминаниями трехлетней давности кроется очень много веселья. Мы успеваем припомнить все ляпы нашей с Лилей юности, где она была задирой, а я шел у нее на поводу, прекрасно осознавая, чем все закончится.

– Помнишь, как я воровала яблоки у маминого соседа? – девушка делает глоток из бутылки и грациозно откидывает волосы назад, оголяя шейку. А я сразу же узнаю степень ее опьянения – шкала только что переместилась с единицы на двойку. Глаза блестят, на лице играет шальная улыбка. Лиля загорается желанием окунуться в новую забаву.

– Дааа… – усмехаюсь в ответ. – Ты меня всегда ставила в караул, а сама забиралась на яблоню.

– На самом деле охранник из тебя был никакой, – улыбается блондинка, подтягивая чипсы в пакете. – По идее я и без тебя бы справилась. Но почему-то, только с тобой там было безопасно. Я же, если честно, ходила туда с ребятами с новостройки, и с Пашкой Колевиным. И каждый раз нас прогоняли палками, даже раз из ружья стрелял в небо. Этот, как его уж… Анатолий Васильич.

– Хах. Помню деда. Мохнатый, непричесанный… Ходил в майке и старых синих трениках.

– Причем всегда! – смеется Лиля, уверенно отставляя бутылку на стеклянный столик с громким лязгом. Я кошусь на тару, уже заранее подозревая, что та до завершения вечера не доживет. Лиля, либо ее уронит на мой презентабельный белый ковер, либо разобьет вместе со столиком – другого не дано.

– И вот, Анатолий Васильич почему-то не слышал, как мы с тобой хозяйничали у него в огороде. И мне всегда было интересно, почему. Неужели его не было в то время, когда мы приходили? Или ты ему снотворного подсыпал, колись.

Исследует меня лучезарным взглядом. Ожидается искренность с моей стороны.

– Все же получается, что я был не самым плохим охранником, не так ли? – хмыкаю в ответ, не стремясь приоткрывать перед ней завесу тайны.

– Тебе везло просто, – Лиля жмурится с дивной улыбкой на губах. – А яблочки у него были всегда особенно вкусные. Наверное, потому что ворованные. – Прыскает со смеху.

Ее смех, что трель соловья. Какая-то органично вписывающаяся в данную атмосферу. Удивительно. Я и забыл, насколько сильно она влияла на меня.

– Он любил свою яблоньку и часто удобрял ее, – киваю ей. – Только самым натуральным удобрением. Своим личным.

– О, нет. Ты ведь шутишь? – прикрывает рот локтем, выпучив глаза, а сама смеется все громче. – Скажи. Прошу. А то сцена так и стоит перед глазами, как он сидит под этой яблонькой днями и ночами… и удобряет.

– Конечно, шучу.

И мы вместе смеемся, испытывая бескрайнюю легкость. Кажется, это первый легкий момент за последние пару лет в моей жизни. Не то, чтобы я вел прямо уж очень серьезный образ жизни, просто никто до нее так меня не веселил. Или все дело в том, что только с ней я позволяю себе быть самим собой?

Нас не трогал Васильич по одной простой причине. Она воровала яблоки у соседей, пока я стоял на стреме. По ее мнению. А на самом деле следил за тем, чтобы не свалилась с дерева, готовый в любой момент подхватить. Дед был в курсе нашей с ней акции и наблюдал из окна вместе со мной за экспрессивной девицей, ярким пятном маячившей среди листвы на всю округу. Я извещал его о наших с ней посягательствах заранее, оплатив все издержки с лихвой, ведь это был самый безопасный вариант.

Васильичу сын подарил новое пейнтбольное ружье в один из своих визитов. Как раз от таких посягателей, как мы. О нем мне рассказали первые потерпевшие, отныне решившие к нему больше не приходить, и яблоки вообще больше никогда не есть в своей жизни.

– А помнишь, как я нарисовала непристойные плакаты и выставила у кинотеатра в знак протеста против выхода фильма с тем ужасным актером, – продолжает вспоминать Лиля и я возвращаюсь в тот самый момент.

– Помню, конечно. Нас тогда еще час ловили полицейские на машинах с сиренами. А мы прятались по помойкам.

– Мы спрятались в заброшке. Помойка всего одна была, – задумчиво растягивает каждое слово, пребывая в загадочном настроении. – А помнишь, как меня полицейские поймали и посадили в камеру. По-моему за протесты, связанные с загрязнением окружающей среды. А ты меня выторговывал у них.

– Выторговал же, – усмехаюсь и делаю глоток виски из своего стакана. Не люблю пиво. То ли дело коньяк или виски с терпким, бархатным вкусом и многолетней выдержкой. – Мама твоя работала, не покладая рук… Ее расстраивать нельзя было. А кто еще тебя вытащит из очередной передряги?

Из-за Лили я пошел в юриспруденцию, отметив склонность к этому делу на первых этапах ее спасения. А затем, лишь прокачивал свои таланты, вытаскивая из тех гиблых заводей, в которые ее каждый раз затягивало. И у меня действительно есть дар. Я называю это особыми навыками общения.

– Да. Я с ней сегодня разговаривала, кстати, – Лиля радостно хлопает в ладошки, но потом взгляд ее меркнет. – Правда, она не в курсе, что у тебя живу.

– Ну, теперь можешь смело рассказывать. Как она? Вышла замуж с тех пор?

Мы переключаемся на обсуждение наших родителей. Лилина мама живет все там же, на окраине другого города, в то время как я рассказываю ей о том, что своих предков перевез в Швейцарию. Туда, где воздух чище, экология получше, а взаимоуважение между соседями является неотъемлемой частью общества, а не встречается только местами в районах подороже.

Вечер заканчивается ожидаемо. Лиля роняет бутылку пива, заливая мой персидский ковер, особый подарок бизнесмена Тробашевского Ивана. Его я как-то спас от тюрьмы, заменив реальный срок за экономическое преступление на условный. С тех пор он ежегодно дарит мне что-то оригинальное, привезенное издалека.

В прошлом году то был небольшой фонтан с живой экосистемой из Танзании. Ранее он привозил мне настоящую саблю, уверяя, что она с того самого сражения с Наполеоном, и в следующем году обещал привезти тигра. К счастью, шкуру, а то с него станется… я знаю.

Бутылка стремительно заливает ковер и стремится затопить зал, пока я ее спешно не подхватываю. Лиля опрометью бежит за спасительными салфетками на кухню.

Пока она ищет салфетки я успеваю отчистить ковер, допить виски и доесть чипсы. Уверенный в том, что она решила посетить туалет, я даю ей еще десять минут и только потом иду искать.

Мало ли… Вдруг плохо стало. Хотя всего две бутылки выпила. Маловероятно, но проверить стоит.

В кухне девушки ожидаемо не обнаруживается, и я поднимаюсь по лестнице наверх. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Легкий скрип под моими ногами оповещает весь дом о том, куда я направляюсь.

Я предполагаю, что Лиля могла уйти в комнату и лечь спать, забыв меня предупредить. Или пиво дало по голове и она решила полежать. Конечно, странновато, что молчком, но странности и Лиля – это нормальное явление.

И получается идеальный финал для нашего вечера воспоминаний. Потому что я уже и забыл, как заканчиваются вечера с девушками, кроме как не вдвоем в одной постели. И было сложно устоять привычке. Руки, то и дело чесались включить музыку в привычной манере, приглушить свет и пригласить даму потанцевать. Во время танца я бы обязательно наговорил комплименты и перешел к поцелуям.

Лили в помещении не обнаруживается и это уже более, чем странно. Я окидываю беглым взглядом комнату для гостей, не замечая никаких следов ее присутствия. Захожу в обе ванные комнаты, подозревая, что она может быть там. И снова нигде ее нет. Будто и не было вовсе.

Я обыскиваю весь дом, даже в подсобку под лестницей заглядываю, ожидая, что Лиля выпрыгнет из-за угла в какой-то момент с радостными криками и веселым подзуживанием.

Нет. Ее нигде нет. И это не игра. А Лиля, словно в воздухе растворилась.

Через двадцать минут тщательных поисков я останавливаюсь в коридоре, совершенно обескураженный происходящим.

– Лиля, блин, – кричу громко, складывая руки рупором. – Если это твоя очередная игра, то я сдаюсь. Выходи.

Ответом мне является полнейшая тишина. Только ветер за окном сотрясает деревья так сильно, что те бьются ветвями о стекло.

И я начинаю по-настоящему тревожиться.

Куда она могла деться? Спряталась где-то, а там уснула? Упала в обморок и вывалилась в приоткрытое окно? Какие еще варианты?

– Ты ведь не глюк? – усмехаюсь вслух, возвращаясь взглядом к нашему рандеву у столика. Две бутылки пива, Лилина сумка, подтверждающая ее наличие в моей жизни. У порога стоит ее обувка, которую я перенес из зала накануне.

Нет, не глюк. Я все еще не сумасшедший. Хотя с появлением Лили в моей жизни уверенности в этом становится все меньше.

Но где она тогда? Ушла гулять?

Взгляд останавливается на обуви. Маленькие закрытые лодочки телесного цвета. Все уже в сапогах ходят… У нее явные трудности с деньгами и одеждой. Нужно будет отвести ее в магазин и обновить гардероб. Определенно. И чем скорее, тем лучше, пока не заболела. Не чужая же. Какое-то сильное чувство собственности. Прямо терзает меня в эти секунды, высверливая дырку в моем сердце.

Тем не менее. Если она и ушла гулять, то босиком… Такое возможно?

– Что тебе в голову пришло, несносная? – вопрошаю вслух, надевая ботинки на ноги. Последнее предположение хочется проверить. Она все же могла выйти на улицу, например, в тапках, чтобы подышать свежим воздухом. Хоть ее и не видно через панорамное остекление, но, чем черт не шутит. Вдруг кошку на дереве увидела и полезла спасать.

На улице идет сильный дождь. С учетом того, что темно и ветрено, то порывы дождя не были заметны из дома. Но стоит выйти за дверь, как меня просто омывает с ног до головы ушатом колодезной воды. Кажется, что я в озеро плюхнулся с разбегу, несмотря на то, что все еще стою на крыльце под крышей. Под специальной крышей, стоит отметить. Она должна защищать, как от косого дождя, так и от снегопадов разных направленностей за счет волнообразной формы.

– Чего я крышу отдельного специалиста нанимал проектировать? – отплевываюсь от воды. – Все равно не помогает.

А потом я вижу ее и застываю на месте. Опасность – вопит все мое существо, требуя срочного вмешательства.