Читать книгу Его тайная соседка - - Страница 9

В нос ударяет запах влажной почвы. Густой, дурманящий, насыщенный.

В ночи двор выглядит устрашающе: огромный, казалось бы, оживший от чар прекрасной принцессы и принявший свою истинную сущность. Деревья петляют, как змеи, ветви переплетаются в свирепой агонии, будоража сознание.

Но я смотрю не на двор, а на Лилю.

Промокшая насквозь, девушка стоит в нескольких шагах от меня. Она упирается спиной в стену дома, глядя перед собой с ужасом в глазах. Меня не видит, несмотря на то, что перед выходом я включил свет на крыльце и стою в относительной близости.

Лицо белее снега, губы дрожат, а по лицу уверенным потоком бьют струи дождя, которые она также не замечает. Ее руки распластаны в стороны, а взгляд неизменно устремлен вперед в животном страхе. Именно так ведет себя загнанная в угол добыча, когда некуда бежать. Не сводит глаз с хищника, стараясь не выпускать из поля зрения, и вместе с тем, пытается найти выход.

Мой взгляд устремляется во двор, выискивая опасность среди покачивающихся качелей на ветру, одиноких деревьев с их устрашающими ветвями, словно когтистые лапы зверей из фильмов ужасов. Я переключаюсь на беседку с пуфами, которые стоило бы отнести в гараж, пока те окончательно не промокли. Слишком темно, чтобы действительно понять, есть кто-то на территории или нет.

Насколько опасность высокая? Бежать к Лиле опрометью, доверившись ее испуганному виду или нестись к беседке за ножом, оставленным там еще с недавних посиделок? В идеале – схватить девчонку и утащить в дом, позволив разбираться с чужаком непогоде и полиции.

– Лиль, что случилось? – кричу, стараясь перекрыть шум дождя, до конца не понимая, что к чему.

Шальная молния освещает весь двор, словно считывая мысли о необходимости света. Яркая вспышка озаряет всю округу, позволяя мне окинуть быстрым взглядом весь двор. Вихрь цветов бело-серого оттенка – от совсем белого, будто засвеченная фотография, до полной тьмы, ближе к изгороди.

За эти секунды я успеваю рассмотреть весь участок, он перед нами, как на ладони… и могу с убеждением сказать, что никакой опасности нет. Ну, или она невидимая.

Действительно, никого и ничего. Я ожидал увидеть какого-нибудь зверя или человека. Но двор полностью пустой. Либо опасность ушла, либо ее не было изначально.

– Лиль, ты чего тут… – спрашиваю ее, направляясь в ее сторону. – Забыла.

– Стас? – шепчет растерянно, переключаясь на меня. Будто впервые видит.

Чужая. Я не знаю эту девушку. Какая-то незнакомка. Я чувствую отчужденность и страх. Она поспешно отступает. Не доверяет мне.

Чужая – не чужая, а пиво вместе пили десять минут назад…

Лиля дергается в сторону, поскальзывается и падает на колени на кромку придомовой лужайки. Я снова оглядываю двор, выискивая то, чего она так сильно испугалась.

Буйство непогоды добавляет разрушения в окружающий мир: все кружится, смешивается в безумном калейдоскопе пожухлой листвы, воды и грязи.

Не найдя искомое, я порываюсь к ней и помогаю встать на ноги. Дождь за эти секунды успевает пройтись по мне, охватив целиком. Лиля же, как губка, впитавшая в себя всю воду в округе. Дотронься и тебя затопит напрочь с головой.

– Ххолдно, – бурчит, когда прижимаю ее к себе и тяну под крышу. Девушка дрожит в моих руках.

– Конечно. Ты же под дождь вышла!

Пахнет хвоей и морозом, несмотря на то, что на улице осадки. И едва уловимая сладость – приторная, странная, не похожая ни на что. Все это смешивается в одном неповторимом аромате безысходности и беспомощности. Им веет от Лили так сильно, что внутренности сжимает от тоски.

Что же она увидела? Или вернее будет спросить, кого?

Втягиваю Лилю в дом и закрываю за нами входную дверь. Я держу ее крепко. Мы перемещаемся в зал, где я усаживаю девчонку на диван, стаскиваю с нее мокрый пиджак и приношу три банных полотенца из ванной комнаты с первого этажа. Журнальный столик отъезжает в сторону.

Лиля уже выглядит поживее, чем минутами раньше. Нет растерянности на лице. Только бескрайняя задумчивость. Она мягко благодарит и берет полотенце в руку.

– Ты чего там забыла? – не удерживаюсь от главного вопроса, который беспокоит меня всецело.

Если она видела человека во дворе, то стоит вызвать полицию, дать сигнал о несанкционированном проникновении.

Все же мне пока достаточно одной прекрасной мамзель, появившейся в моем доме по своему усмотрению. Даже не знаю, когда я нервничал больше: когда о ней не знал или с тех пор, как узнал.

Если же она испугалась бродячей собаки, то надо будет поискать лаз. Не в первый раз ко мне во двор пробираются бродячие псы от соседа справа. Часть его изгороди повредило упавшее дерево и он никак не поставит новый забор. Ивонн Волк. Оно и понятно, почему все к нему тянутся. Фамилия сама за себя говорит – притягивает себе подобных.

Лиля явно не спешит с откровениями. Отчаянно кусает нижнюю губу, выдавая замешательство. С большим интересом разглядывает мой трёхуровневый потолок с лепниной в виде листьев. Раньше он ее так не интересовал, как сейчас.

– Я ээээ… мне показалось, что кто-то стучал в дверь, – в ее глазах плескается азарт, который по сути, сейчас совершенно не к месту. Я очень хорошо знаю Лилю, несмотря на отсутствующий промежуток общения в несколько лет, чтобы с уверенностью заявить, что она только что выдумала историю про визитера. Или мне так кажется ввиду моей выработанной годами привычки никому не доверять?

– И? Ты кого-то видела? Мне стоит позвонить в полицию?

– Нннет… Мне показалось. Говорю же, – пожимает плечами, переключившись на пол. – На улице никого не было, когда я открыла дверь.

На ней черный топ на бретельках. Мокрые волосы уложены на плечах, будто особая новомодная укладка с выбившейся прядкой. Черты ее лица кажутся более выразительными ввиду пропавшего объема, особо утонченными. Какая-то нечеловеческая красота. Фарфоровая кожа, огромные синие, как сердце океана, глаза. Губы идеальной припухлой формы, даже цвет, словно помадой только что накрасила: темно-вишневый. Безумно притягательная.

Наваждение какое-то. Не оторвать взгляда. Голова чуть наклонена в бок, будто позирует для портрета. Застыла на мгновение, не шевелясь, позволяя мне рассмотреть себя детально и проникнуться восхищением.

– Дальше, – сглатываю с задержкой.

Лиля оживает, промокает волосы полотенцем, разрушая мою идиллию. И очарование момента спадает, а я проклинаю себя за свой вопрос, на чем свет стоит.

Стягиваю с себя пуловер, оставаясь в пижамных штанах. Беру второе полотенце и вытираю голову следом за ней.

– Что было дальше?

Сжимает кулачки, не желая отвечать. В глазах мелькает ярость, которая тут же прячется за нерешительностью. Полотенце отбрасывается на диван.

– Дальше я упала, – выдыхает и вскакивает с дивана. – Все, я спать. Спокойной ночи.

Я не успеваю ничего сказать в ответ. Лишь наблюдаю за тем, как Лиля взбегает по лестнице с легкостью, присущей птице. Не взбегает, а взлетает.

– Что мы имеем в итоге? – чешу голову, пребывая в полнейшем диссонансе от происходящего. – Почему мне кажется, что ты что-то не договариваешь, моя хорошая? Сказала бы, что напилась и вышла воздухом подышать, тогда бы еще куда ни шло… Или все же я надумываю?