Читать книгу Игра Лис - - Страница 2

«Все конечно» – подумал молодой следователь Максим Стрельцов, опуская свой табельный пистолет. Напротив его навеки замер человек в железной лисьей маске. Пуля четко вошла меж глаз, отчего раскололась металлическая маска и стали видны карие глаза, расширившиеся от изумления. Тело человека, который именовал себя Пастором, стало медленно сползать на пол, а по ступенькам уже был слышен топот группы захвата.

А ведь секунду назад этот хитрый лис почти отправил Максима на тот свет, мастерски выстрелив ему в грудь из одноразового пистолета. Такие обычно использовали куртизанки в царские времена. Теперь же такая редкость была у единиц и одним из немногих был Пастор – лидер самой странной и противоречивой секты. В отчетах полиции секта фигурировала как «бумажные лисы». В отчетах ФСБ их обычно именовали просто «лисьими хвостами». Но Максу больше нравился вариант «бумажные лисы», хотя сейчас его сознание потихоньку занимала боль от выстрела. Пуля уперлась в записную книжку с металлической обложкой, которую ему когда-то подарили на выпуск из колледжа, но от перелома ребер это не спасло.

Но риск был оправдан. Да, Пастор погиб, но не успел уничтожить архив. Он просто не ожидал появления полиции и ФСБ. Он ждал оставшихся лис на собрание. Ждать бы ему пришлось долго. Коллеги по секте сдаваться просто так не собирались, поэтому приняли все меры предосторожности. В результате, только один из пресловутых лисьих хвостов в реанимации, остальные погибли при задержании. Ну еще, конечно, Паук, но он не даст ни на кого показания, даже под пытками. Пастора брать живым никто особо и не собирался, так как он был особо опасным, и приказ о его устранении, в случае попытки сопротивления, уже как час лежал во всех ведомствах.

Макс медленно поплелся к выходу из дома, пропуская по лестнице опергруппу. На улице его уже ждал Павлов Макар Дмитриевич. Старый следователь уже вызвал скорую, ее сирена своим воем разрывала вечернюю тишину. Права была Эмма, это самое тихое место после кладбища. Павлов помог Максу спуститься с лестницы и подбадривал его тем, что все кончено. Спустя несколько лет они покончили со всеми лисами и их чертовыми играми.

Потом Макс плохо помнил, что было. Работники скорой вкололи ему обезболивающее и увезли в больницу. Все время, что он был без сознания, его мучали кошмары. В них были живы все члены секты и на его глазах Эмма погибала снова и снова. И как Макс не пытался, он не мог ее спасти. Умирая, она шептала ему одну и ту же фразу: «Граф ни в чем, не виноват! Прости его». Странная фраза была произнесена Эммой перед самой смертью. Но увы, в секте не было такого человека, а имена всех членов секты были известны. И по каждому из них уже имелось около двадцати или тридцати томов уловных дел для суда. Только теперь большая часть этих документов уже не имела смысла. Под суд пойдет только Паук и то, из-за его проблем со здоровьем, не известно дадут ли ему реальный срок. И возможно на скамье подсудимых окажется Призрак, если медики совершат библейское чудо и спасут его. Но с такими травмами, скорее всего, он будет не пригоден для суда.

Пока Макс был в больнице, старый следователь Павлов приезжал к нему и пересказывал все события. Материалов, изъятых у Пастора и Паука, с головой хватило, чтобы пересмотреть более 600 дел по всей России. И многих уже посмертно признавали виновными в преступлениях. Доказательная база их деяний у лис была на каждую жертву, и то, что они по доброте душевной подкидывали следователям, было лишь верхушкой айсберга. Суды и прокурорские были в не себя от «счастья» пересмотра дел из архивов или не рассмотренных заявлений.

Павлов так же ставил акцент на то, что ему не нравится один момент, который не сходился с их сведеньями и материалами допроса Крысолова. Психопат четко указал, что делал отчеты по каждому эпизоду и отправлял их Пастору. Но этих отчетов нет. Документооборотом занимались Пастор и Паук, но даже намека на что-то типа дневника или отчета не было обнаружено. К тому же, нет ни одного досье на членов секты. Но тот же Крысолов говорил, что члены не знали друг друга в лицо, но их всех знал Пастор. Павлова эти несостыковки бесили, но допрашивать было некого, пришлось смириться с тем, что есть.

Прошло еще четыре года с того дня как Максим убил Пастора. За это время в его жизни многое изменилось: он наконец-то забыл об Эмме и собирался жениться. Призрак, как и предполагалось, несмотря на все старания врачей, отошел в мир иной. А Паук ждал исполнения приговора или амнистии, так как общественность требовала помилования для последнего мстителя и заступника. Макса повысили до майора, а вот Павлов сдал и совсем ушел из органов. О его уходе очень жалел Макс. Но делать нечего, мужика совсем замучил тазобедренный сустав, Макар Дмитриевич еле ходил.

Сегодня Макс как раз ехал к Павлову на дачу, чтобы поздравить его с днем рожденья. С собой он взял отличный коньяк. Павлов встречал его у ограды и по виду седовласого усача был чем – то крайне взволнован. Опираясь на ходунки, старик подбежал к машине. Бегом это конечно назвать нельзя, выглядело максимально трудозатратно. Открыв дверцу, он, без «здравствуйте», скомандовал ехать в СИЗО. Туда утром этапировали Паука, который хочет увидеть парочку, что ухлопала великого Пастора.

Уже через час они сидели в допросной напротив Паука. Лицо инвалида дэцэпэшника исказило подобием улыбки. Увидев запарившихся мужчин, Паук расхохотался и захлопал в ладоши. Потом он попробовал поудобней расположиться, из уголка его рта потекла слюна. Да, жизнь в тюрьме усиливала его болезнь, на зоне не было верной обслуги, которую любезно предоставлял Пастор. Закончив заливаться смехом, Паук, изгибая пальцы, попробовал утереть подбородок, но у него это не вышло. Макс протянул ему свой платок и Паук, сказав спасибо, стал нести какую-то чушь. Павлов эту чушь старательно записывал, а Паук произнес ее несколько раз. Затем он потребовал у конвоя, чтоб его увели.

У старого лиса было девять хвостов, каждый из них замарал лапки в крови. Лисы разные были, друг друга не знали, лица за масками скрывали. Граф повелел всем лисам вести учет деяний своих. Паук плел сеть паутины, создавая полотно истории из докладов хвостов. Пастор ту тайну хранил в самой глубокой норе, между Первым и Седьмым лисом, но при этом в том месте, где Призрак когда – то счастье обрел. Ключ же дарован был Эмме, когда благословила ее Фемида, а затем покарала ее. Ищущий да обрящет.

Макс помог Павлову выйти из здания. Все это время он смотрел на листок и перечитывал бессвязный бред Паука, постоянно пожевывая ус. Жевание своих усов было признаком того, что следователь Павлов занимается глубоким анализом. Наконец, он изрек что понял то, что сказал Паук, но ему это не нравится. Макс, услышав адрес первого места тоже пришел в шок, но спорить с догадкой Павлова не стал. Приехав в ВУЗ, где училась Эмма, Павлов и Макс долго искали молодого декана Гусева, чтобы он открыл стеллаж с наградами студентов. Стенд был полностью занят фотографиями студентов, профессоров, почетных выпускников, там была фотография и молодого Павлова. Он частенько читал лекции студентам. Но венцом достижений была статуэтка Фемиды, выполненная на заказ, последняя работа мастера Агафонова. Ему на момент этой работы было 89. Старик превзошёл себя, он вырезал из дерева действительно богиню. Именно этой статуэткой была награждена первокурсница Эмма Стоун. Макс долго осматривал и крутил произведение искусства, пока не нашел маленькую щелку, в которую нужно было вставить иголку или кончик скрепки. Небольшое усилие и тайник открылся. Внутри было несколько ключей, в том числе и ключ карта.

Старый, почти рухнувший дом, встретил их пустынным мрачным холодом, но при этом замки открывались идеально. Внутри, однако, все резко отличалось. Павлов чертыхался, с его ногами только и лазить по чужим домам, а на улице уже была ночь. Пока они покинули ВУЗ, пока доехали до дома, прошло около 5 часов. Когда они вошли внутрь, их сразу ослепил яркий свет. Дом был автоматизирован, но их интересовал подвал. Его они нашли быстро, и именно он открывался ключ – картой. Подвал оказался залом. В просторной комнате висели портреты всех членов секты. Каждый из них взирал на гостей пустого помещения и под каждой рамой лежала маска лисы на специальной полочке. Одеты люди на портретах были празднично и под каждым из портретов был стеллаж с огромным количеством папок – коробок. В центре комнаты было 2 завешенных тканью портрета, под ними были самые большие стеллажи.

Сдернув ткань с одной из картин, Макс увидел Эмму и его сердце защемило. Все-таки он любил ее и хотя чувства притупились, совсем не прошли. Павлов, который наконец – то заполз в подвал, отрывал папки, и чертыхался, читая в слух выдержки из докладов. Макс подошел ко второй картине и сдернул с нее ткань. На ней тоже была Эмма, но в объятьях мужчины, и Макс знал этого человека. Внизу портрет был подписан: Граф и Ангел. Павлов и Макс стояли заворожено напротив портрета, понимая, что эту игру всё-таки выиграл хитрый лис.

Часть Первая

Игра лис