Читать книгу ПРОТОКОЛ ТИШИНЫ. ПОДРАЖАТЕЛЬ - - Страница 6

Парк «Сосновка» днём был местом для мам с колясками и пенсионеров, играющих в шахматы. Сейчас, в предрассветной синеве, он был другим существом. Холодным, безликим, наполненным лишь шелестом голых веток да далёким воем сирен, который становился всё громче.

Я ехал, сжимая руль так, что кости хрустели. Сообщение пришло двадцать минут назад. Тело. Мужчина. На скамейке у центральной аллеи. Я уже знал, что увижу. Ещё до того, как свернул с шоссе, в голове всплыли фотографии из второй папки. Дело №2. «Парк».

Бросил машину у въезда, за полицейскими лентами. Земля была мягкой, вязкой от недавнего дождя. В свете фар и ручных фонарей двигались тени – оперативники. А в центре этого чёрного круга, на знакомой чугунной скамейке с завитушками, сидела ещё одна тень. Слишком прямая, слишком неподвижная.

– Виктор Александрович, – Савельев, в защитном костюме, шагнул мне навстречу. Его лицо под капюшоном было серым от усталости. – Всё… всё так же.

Я подошёл, преодолевая странное чувство дежавю, граничащее с кошмаром. Я видел эту сцену тысячу раз. На фотографиях. А теперь – во плоти.

Мужчина лет сорока пяти, одет в потрёпанный спортивный костюм. Сидел, откинувшись на спинку, голова слегка склонена набок, будто задремал. Если не смотреть на лицо. На бледное, восковое лицо с запавшими глазами и полуоткрытым ртом. И на руки.

Руки лежали на коленях ладонями вверх. На внутренней стороне каждой ладони, от основания большого пальца к запястью, шли несколько неглубоких, аккуратных параллельных царапин. Сделаны уже посмертно. Идеально повторяли повреждения со второй жертвы Кассира. Та деталь, о которой не писали в газетах. Деталь, которую мы скрывали, надеясь вычислить маньяка по способу нанесения. Надеялись зря.

– Причина смерти? – спросил я, не отрывая глаз от царапин. Они казались неестественно яркими на фоне синеватой кожи.

– Предварительно – тот же быстродействующий нервно-паралитический агент. След укола на шее, под левой челюстью. Точка в точку, – голос Савельева был безжизненным. Он тоже понимал. – Время… около трёх ночи. Точнее позже.

«03:14», – прозвучало у меня в голове. Но я не сказал этого вслух.

– Осмотрели скамейку?

– Да. Ни следов обуви, ни отпечатков пальцев. Как и в прошлый раз. Он в перчатках. И, кажется, чистит место после себя.

Я сделал шаг назад, пытаясь охватить взглядом не тело, а пространство вокруг. Скамейка стояла на пересечении двух аллей. В оригинальном деле мы предполагали, что Кассир подошёл с запада, со стороны густых кустов. Сейчас кусты были подстрижены. Но на сырой земле перед ними не было ни одного свежего следа.

– Стой, – сказал я Савельеву. – Фонарь сюда.

Луч света скользнул по земле, высвечивая прошлогоднюю листву, шишки. И тогда я увидел. Не след. А отсутствие следов. Круглый участок земли диаметром около полуметра перед кустами был… идеально чист. Ни листочка, ни травинки. Кто-то аккуратно, до педантичности, убрал его. Или застелил чем-то, что потом унёс.

– Он не просто повторил, – прошептал я. – Он исправил. В оригинале там была сломанная ветка. Мы думали, он споткнулся. А здесь… здесь никаких ошибок. Никаких случайностей. Безупречная реконструкция.

От этой мысли стало физически плохо. Он не просто копировал старое убийство. Он создавал его улучшенную версию. Версию, в которой не было огрехов оригинала.

– Виктор Александрович, – позвал меня один из оперативников. Он стоял у урны в десяти метрах от скамейки и держал в руках пакет-свидетель. – Здесь. Как и в деле.

Я подошёл. В пакете лежала смятая пачка от сигарет «Лайт». Та самая марка. В оригинале мы нашли её в той же урне, но не придали значения – решили, мусор. Позже, сравнивая все дела, поняли: Кассир всегда оставлял рядом с местом пустую пачку от сигарет, которые не курил. Свой странный, никому не понятный «билет».

Я взял пакет в руки. Пачка была новая, смятая специально. На ней не было отпечатков. И она была сухой. Хотя ночь была сырой, и всё вокруг покрылось влажной плёнкой. Значит, положили её уже ближе к утру. После убийства.

Это был не ритуал. Это было напоминание. Сноска. «Смотри, вот эта деталь. Я помню всё».

В кармане завибрировал телефон. Неизвестный номер. Я отвернулся от всех и поднёс трубку к уху.

Тишина. Та же, что и в прошлый раз. Только на этот раз в ней было… ожидание. Будто кто-то на другом конце провода слушал не меня, а фон – крики чаек, скрип шин по гравию, сдавленные голоса моей команды. Он слушал нашу реакцию.

И потом – звук. Один-единственный, чёткий и знакомый любому следователю. Лёгкий, металлический щелчок затвора фотоаппарата. Словно кто-то сделал снимок. Прямо сейчас. Отсюда.

Я резко обернулся, сканируя парк, крыши ближайших домов, тёмные просветы между деревьями. Ничего. Только наши машины, наши люди.

Щелчок повторился в трубке. И ещё один. Будто плёнку перематывали.

Потом тишина вернулась. И связь прервалась.

Я опустил телефон. Рука дрожала. Он был здесь. Или был здесь недавно. Он наблюдал. Фиксировал. Сравнивал своё творение с оригиналом? Или с нашей реакцией?

– Что? – спросил Савельев, увидев моё лицо.

– Ничего, – буркнул я. – Работаем дальше. Снимите всё. Каждый сантиметр. Особенно этот чистый участок земли.

Второй такт его симфонии прозвучал. Безупречно, холодно, с убийственной точностью. Он настраивал инструменты. И я начинал слышать музыку. Ту самую, про которую говорил Кассир. Музыку идеальной, безжизненной тишины.

А следующий такт, я знал, будет громче. И намного страшнее. Потому что третье убийство Кассира… то было первое, где он начал играть со следствием напрямую.