Читать книгу Апрель - - Страница 2

Март выдыхал последние колючие позёмки. За окном машины разбрызгивали серую жижу. Никита стоял у зеркала в прихожей и застёгивал единственную свежую рубашку. Синяя в белую полоску. Куплена впопыхах, на размер больше. Висела мешком.

«Неважно, – подумал он. – Форма. У всех будет форма».

В кармане лежало смятое направление. Торговый центр «Фабрика». Отдел электроники. Консультант. График 2/2. Восемь часов на ногах.

Он вышел. Холод ударил в лицо, но это был другой холод. Не из сна. Реальный. Он чувствовал кожей.

«Фабрика» оказалась не стеклянным дворцом, а монстром из рыжего кирпича. Бывший ткацкий комбинат. Окна-бойницы, высоченные потолки. Внутри пахло не кофе и парфюмами, а старым бетоном, дешёвым пластиком и сладкой ватой.

Никиту встретила Лариса Петровна. Женщина за пятьдесят, в строгом пиджаке и с вечной усталостью в уголках глаз. Осмотрела его с головы до ног, взгляд задержался на расстёгнутой верхней пуговице рубашки.

– Сапожки неподходящие, – сказала она без предисловий. – Пол бетонный. К вечеру ноги отвалятся. Кто по документам?

Она провела его по лабиринту отделов. Мимо блестящих витрин с телефонами, гор одежды, стен с игрушками. Шум гулкий, эхом отдающийся в черепе. Голоса продавцов, плач детей, треск радио.

– Вот ваша зона, – Лариса Петровна махнула рукой на ряд стиральных машин, холодильников и телевизоров. – Холодильники Samsung и Bosch. Стиральные – LG и Indesit. Телевизоры – всё, что дороже двадцати. Меньше – не ваше. Цены на бирках. Акции на стенде. Гарантия – два года. Возврат – только с чеком и упаковкой. Вопросы?

Никита молча покачал головой.

– Смена с девяти до шести. Обед сорок минут. Курилка – в конце коридора, у выхода на лестницу. Не опаздывать, не спорить с клиентами, не спать. Первая провинность – выговор. Вторая – увольнение. Понятно?

– Понятно.

– Удачи, – сказала она, и в её голосе не было ни капли веры в то, что она говорит.

Первый клиент появился через час. Мужчина лет шестидесяти, в потрёпанной куртке. Топтался у стенда с чайниками.

– Молодой человек, а этот греет?

Никита вздрогнул. Голос был обычный, живой. Не из сна.

– Да, – выдавил он. – Только воду. Молоко нельзя.

– А быстро?

– Три минуты. В инструкции написано.

Мужчина покрутил чайник в руках, поставил на место.

– Дорого. Спасибо.

И ушёл.

Никита остался стоять. Руки вспотели. Он вытер их о брюки. Неудача. Но хоть что-то. Контакт. Пусть и такой.

К обеду стало ясно: ноги действительно гудят. Сапоги, добротные, зимние, были пыткой. Каждый шаг отдавался болью в пояснице.

Он нашёл ту самую лестницу. Ту, что у курилки. Вёл куда-то вверх. Забрался на пару пролётов. Сесть было некуда – ступени холодные, в пыли. Он присел на корточки, прислонился спиной к стене. Тишина. Только гул вентиляции где-то в трубах. Сверху, с потолка, свисали какие-то старые провода, обмотанные изолентой. Воздух пах пылью и металлом.

Здесь было… спокойно. Никакого вакуума из звуков, как в квартире. И никакой давящей толпы, как в зале. Просто пустота. Своя.

Он достал телефон. Ни сообщений, ни пропущенных. Экран был чистым, как его новый день.

Внизу хлопнула дверь. Послышались шаги, голоса. Двое мужчин. Говорили с акцентом. Быстро, отрывисто.

– …пятнадцать штук. Не меньше.– Там тяжёлые. Тащить далеко.– Не твои проблемы. Кранштейн проверь. И резервный выход. Чтобы чисто было.

Шаги удалились. Никита не шевелился. «Кранштейн. Резервный выход». Слова как обломки, лишённые смысла. Ремонтники, наверное. Подрядчики.

Он спустился. В отделе его уже ждала пожилая женщина с тростью.

– Сынок, помоги. Нужен телевизор. Чтобы пульт простой. И чтобы динамики громкие. Я плохо слышу.

Никита кивнул. Повёл её к стенду. Показал три модели. Объяснил про кнопки, про HDMI-входы, о которых она не спрашивала. Женщина слушала, кивала.

– Выберите вот этот, – вдруг сказал он увереннее. – У него звук чище. И гарантия три года.

Она посмотрела на него, потом на телевизор.

– А вы уверены?– Да.

Он не был уверен. Но сказал. И она поверила.

Когда он выписывал чек, пальцы дрожали меньше. Лариса Петровна, проходя мимо, бросила взгляд. Неодобрительный? Нет. Просто взгляд.

К концу смены он продал два чайника, телевизор и фен. Не рекорд. Но цифры в отчёте были не нулевыми. Они что-то значили.

Переодеваясь в крохотной каморке для персонала, он смотрел на свои сапоги. Завтра надеть другие. Кеды, наверное.

На остановке, ожидая троллейбус, он закурил. Дым смешивался с мартовским паром от дыхания. В кармане лежала первая зарплата авансом – две тысячи рублей. На жизнь – ничего. На смысл – всё.

Он пришёл домой. Квартира встретила его прежней тишиной. Но теперь это была не тюремная тишина. Это была тишина после рабочего дня. Он включил свет на кухне. Поставил чайник. Настоящий.

Лёг спать рано. Перед сном положил маску для сна на тумбочку. Не надел. Просто положил.

Туман не пришёл. Приснилась «Фабрика». Бесконечные ряды холодильников, и он ходил между ними, и все двери были открыты, а внутри – свет.

Утром проснулся до будильника. Без крика. Посмотрел на потолок. Встал. Пошёл варить кофе.

За окном было восьмое марта. День второй.