Читать книгу Апрель - - Страница 4

Четверг начался с тишины. Не обычной утренней, а густой, приглушённой, будто кто-то выключил звук у мира. Даже гул «Фабрики» изнутри казался притворным, натянутым.

Никита пришёл раньше. Надел свою синюю рубашку, уже чуть потёртую на сгибах. Осознанно прошёл не через главный вход, а через служебный двор. Коробок у чёрного выхода, того самого, что «у бывшего цеха», не было. Их убрали. Асфальт перед дверью был чистым, будто его подмели. Слишком чисто.

Внутри запахло иначе. Не старым бетоном и пластиком, а резкой химией – как будто мыли полы с сильным отбеливателем. Маскировали другие запахи? Никита зашёл в свой отдел. Максим уже был на месте, нервно перекладывал коробки с наушниками.

– Смотри-ка, ранняя пташка, – бросил он, но без обычной ехидны. Голос был плоским. – Говорят, сегодня проверка из головного офиса. Всех трясти будут.

– Откуда информация? – спросил Никита, включая мониторы.

– Лариса Петровна с утра вся зелёная ходит. Шепчется с охраной. Чё-то нечисто.

«Нечисто» – это было точное слово.

Первая половина дня прошла в странном вакууме. Клиентов было мало. Продавцы перешёптывались, поглядывая на часы. Дядя Женя пронёсся по залу с непривычной скоростью, рация на его поясе трещала белым шумом.

Никита делал свою работу. Консультировал, выписывал чеки. Но часть его внимания была отключена от процесса и работала как сканер. Он отмечал детали:

У новой кассирши у фуд-корта дрожали руки, когда она выдавала сдачу.

У одного из «ремонтников», копошившихся в потолке атриума, под курткой неестественно топорщилась на спине какая-то длинная, прямая складка.

Лариса Петровна трижды за час поправляла воротник блузки – жест, который он у неё раньше не видел.

В обед он не пошёл на свой чердак. Он спустился на минус первый. К той самой металлической двери. Она была приоткрыта. Всего на сантиметр. Из щели тянуло холодным, земляным воздухом. И доносился голос – тот самый низкий, уверенный, из вчерашнего разговора.

– …последняя партия. Принимай. После четырёх доступ будет только по коду. Понял меня? Только по коду.

Никита замер, прижавшись к холодной стене. Сердце забилось не от страха, а от адреналина узнавания. Он сдвинулся на полшага, чтобы одним глазом заглянуть в щель.

Узкое бетонное помещение, освещённое одной тусклой лампочкой. Ящики. И те самые длинные свёртки в брезенте, которые он видел утром. Их распаковали. И даже в полумраке он узнал очертания. Это были не трубы и не детали. Форма была слишком узнаваема по десяткам фильмов и новостных сводок. Автоматы.

Его мозг, тот самый, что выстраивал карты кошмаров, мгновенно соединил точки: чистый асфальт, химический запах, нервные сотрудники, «точки контроля», оружие. Дата. Фиксированная дата.

Завтра.

Он осторожно отступил, не издав ни звука. Поднялся на первый этаж. Шум торгового центра обрушился на него как волна – фальшивая, показная нормальность. Здесь пахло попкорном и кофе. Здесь смеялись дети. Здесь его ждала пожилая пара, выбирающая микроволновку.

Он подошёл к ним. Объяснял про мощность, объём, гриль. Говорил ровным, профессиональным голосом. А сам смотрел сквозь них, на центральный атриум, где под куполом из стекла и металла копошились «ремонтники». Он видел это место теперь другими глазами. Не как пространство для людей. А как ловушку. Идеальную. Один главный вход. Огромное открытое пространство, как чаша. И балконы второго и третьего этажей – как готовые снайперские позиции.

– Молодой человек, вы нас слушаете? – сухонький голос старика вывел его из оцепенения.– Простите. Какую модель вы рассматриваете?– Вот эту. Но я слышал, у них двигатель ненадёжный.– Двигатель… – Никита повторил и вдруг его взгляд упал на бирку. «Страна-производитель…». И он понял, что сейчас, в эту самую секунду, ему глубоко безразлично, надёжен ли двигатель в микроволновке. В его голове горел один вопрос: Что делать?

Варианты пронеслись, как картинки в калейдоскопе.

Подойти к охране? К Дяде Жене, который подписывал бумаги у микроавтобуса?

Позвонить в полицию? Анонимно? И сказать что? «Мне кажется, в «Фабрике» что-то планируется»? Его высмеют или, что хуже, проигнорируют.

Уйти. Просто не прийти завтра. Сохранить себя.

Последняя мысль была самой тёплой, самой соблазнительной. Спастись. Как он всегда делал – уходя в туман, в апатию, в небытие.

И тут его взгляд упал на Ларису Петровну. Она вела за руку маленькую девочку, лет пяти, которая всхлипывала и вытирала кулачками глаза. «Маму потеряла, наверное», – равнодушно подумал Никита. Лариса Петровна присела перед девочкой, что-то говорила тихим, успокаивающим голосом, вытирала ей щёку платочком. Простой, будничный жест. Жест, который не ждёт благодарности.

И в Никите что-то перевернулось. Не вспышка героизма. Нет. Холодная, ясная осознанность. Если он уйдёт, завтра здесь будут они. Лариса Петровна. Эта девочка. Максим со своим ядовитым смехом. Десятки, сотни людей, которые выбирают микроволновки, ругаются из-за очередей, мечтают о новой кофточке. Они будут в ловушке. А у него в голове – карта. Карта лабиринта, о котором они не знают.

Он не был героем. Он был картографом ада. И только он знал пути отступления.

– …так какую же взять? – настойчиво повторил старик.Никита глубоко вдохнул. Воздух пах химией и страхом.– Возьмите эту, – сказал он, указывая на самую дорогую модель. – У неё двойная изоляция. И тихий вентилятор.Он почти не слышал своих слов. Решение уже созрело. Тихо, без фанфар. Как когда-то решение устроиться на работу.

До конца смены он работал на автомате. Но его глаза запоминали всё: расположение огнетушителей (тяжёлые, металлические), ящики с аварийным инструментом у подсобок, расстояния между колоннами. Он мысленно прокладывал маршрут: от своего отдела – к лестнице у курилки – наверх, на чердак – или вниз, к той металлической двери?

Когда прозвенел звонок на закрытие, он шёл к гардеробу одним из последних. В кармане лежал ключ-карта, которую Лариса Петровна забыла сегодня утром на столе в подсобке. Он поднял её, чтобы отдать. Но не отдал.

Он вышел в серый апрельский вечер. Остановился, глядя на громаду «Фабрики». Здание больше не было просто работой. Оно было полем битвы, которое ему предстояло изучить досконально. И часом «Х» в этой битве было завтра.