Читать книгу До боя курантов, успеть влюбиться за 10 секунд - - Страница 2

31 декабря

Я складывала последние пакеты в багажник, когда телефон вибрировал снова и снова. Я даже не сразу посмотрела – подумала, что это Леша: он всегда нервничал перед праздниками и мог сто раз уточнять, не забыла ли я шерстяные носки или зарядку для камеры.

Но экран светился незнакомым номером.

Сначала пришло одно сообщение.

Потом второе.

Потом ещё три подряд

И когда я всё-таки разблокировала телефон, мне показалось, что холодный декабрьский воздух хлынул не с улицы – а прямо из экрана.

Фотографии.

Несколько снимков.

Домашние, тёплые, слишком личные.

Леша.

Сидит на полу, держит на коленях маленькую девочку.

Лет двух.

С большими глазами и смешными светлыми хвостиками.

Она смеётся, тянет к нему руки, а он наклоняется и целует её в макушку – так, как целуют своих детей, не чужих.

Я не почувствовала ног.

Не почувствовала рук.

Только яркое, режущее кольцо в груди.

Следом пришёл текст:

«Ты должна знать правду. Это его дочь. Ей два года. Он бывает у нас регулярно. Я больше не могу жить в этой лжи.»

Я прочитала это сообщение раз пять – будто мозг отказывался принять слова, которые ломали всю мою жизнь сразу.

И самое страшное было не в том, что он солгал.

А в том, насколько искренним он выглядел с этим ребёнком на фотографии.

Настолько… родным.

Меня словно вывернуло внутри.

В горле поднялась сухая, колючая тошнота.

Я не сразу поняла, что руки дрожат.

Что я стою посреди парковки, держа телефон так крепко, будто он сейчас выскользнет.

Я ткнула в кнопку вызова – автоматически, как по инстинкту.

Набрала подругу.

Она ответила сразу:

– Вась? Что случилось? Ты дышишь как…

– Посмотри мои сообщения, – выдохнула я. – Просто открой.

Минутная тишина показалась вечностью.

А потом я услышала её резкий вдох.

– Вась… Господи… это что?.. Она… это правда?

– Я не знаю, – сказала я, а в голосе был только ледяной хруст. – Но она пишет, что он приходит к ним регулярно. Что это его дочь. Ей два года.

– Я… я даже не знаю, что сказать… Вась…

И, наверное, она хотела добавить что-то вроде «не делай поспешных выводов», «надо поговорить», но я уже не слышала.

Перед глазами всё плыло.

Мир стал мутным, размытым, будто покрытым инеем изнутри.

– Я не могу сейчас, – сказала я тихо. – Я не могу разговаривать.

Я сбросила звонок.

Закрыла багажник.

Открыла водительскую дверь.

И только когда ремень защёлкнулся, я поняла: я еду.

Не помню, как завела машину.

Не помню, как выехала со двора.

Передо мной была только дорога – длинная, снежная, бесконечная.

Я ехала, будто в тумане, поглядывая на навигатор

Туда, где нас ждал дом, который я выбрала для двоих.

Туда, где теперь придётся встретить Новый год одной.

А сердце стучало так громко, что казалось – сейчас треснет ледяным эхом по всему этому заснеженному декабрю.

Дорога тянулась серой лентой, растворяясь в морозном воздухе. Я ехала так долго и так бездумно, что в какой-то момент машина загудела тихим напоминанием – пора заправиться.

Я свернула на ближайшую заправку.

Зима здесь была другая – чище, тише. Снег лежал ровным слоем, как будто его аккуратно разложили кистью по земле.

Остановилась.

Выключила двигатель.

И только тогда почувствовала, как вымотало меня это утро.

Как гул крови бился в висках.

Как руки дрожали, будто я всё ещё держала те фотографии.

Я вышла из машины, вставила пистолет в бак – движения были автоматические

Вдохнула холодный воздух. Он резанул грудь, но хоть немного прочистил голову.

Телефон в кармане завибрировал.

Подруга.

Я взяла трубку – в этой холодной пустоте хотелось хоть немного человеческого звука.

– Вась?.. – её голос был почти неслышным, будто она боялась, что я разобьюсь от её слов ещё сильнее.

– Со мной всё хорошо, – сказала я слишком спокойно, чтобы это могло быть правдой. – Мне просто… нужно время. Чтобы понять. Чтобы переварить. Чтобы перестать видеть это перед глазами.

– Ты куда сейчас едешь? Господи, ты одна?.. Может, приедешь ко мне? Или я приеду к тебе? Вась…

– Нет, – я прикрыла глаза, чувствуя, как холодный воздух щиплет ресницы. – Я… просто уезжаю. Мне нужно побыть в тишине. Одной. Пожалуйста, не волнуйся. Со мной всё будет хорошо.

– Точно?

– Точно. Я потом выйду на связь, когда смогу. Сейчас… не могу ни с кем говорить.

– Ладно… хорошо… Только, пожалуйста, береги себя…

– Обещаю.

Я отключила и тут же поставила телефон в режим без звука.

Мне нужно было исчезнуть

Я уже собиралась сесть в машину, когда экран снова вспыхнул.

Звонок.

Имя, которое я знала наизусть.

Тот, с кем прожила пять лет.

Тот, кого ещё утром называла своиим любимым

Я застыла.

Телефон вибрировал в руке, будто отбивая панику.

Я смотрела на него долго. Слишком долго.

Внутри всё поплыло – то ли злость, то ли боль, то ли пустота.

И всё-таки я провела пальцем по зелёной кнопке.

– Вась? Вась! Что происходит? Почему ты не берёшь трубку? Где ты? Мы же…

– Тебе лучше отмечать Новый год с твоим ребёнком, – сказала я спокойно, почти мягко. Даже удивительно мягко.

Молчание.

Потом его голос сорвался:

– Подожди… подожди, что ты такое говоришь? Это… это не то, что ты думаешь, понимаешь?! Это вообще ничего не значит!

Я тихо усмехнулась.Нервно. Словно смех сам прорывался, не спрашивая моего разрешения.

– Ничего не значит? – я подняла глаза на тёмное зимнее небо. – Заберёшь свои вещи из моей квартиры, пока меня не будет. У тебя есть пару дней. Я не хочу тебя видеть, когда вернусь.

– Вась, стой, не надо… пожалуйста, это не так! Давай поговорим. Давай встретимся. Я всё объясню!

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – сказала я, чувствуя, как внутри отрывается какая-то последняя ниточка. – Желаю тебе… всего самого хорошего.

Он что-то ещё пытался сказать.

Кричал моё имя.

Просил подождать.

Но я уже не слышала.

– С Новым годом, – прошептала я.

И отключила.

Я бросила телефон на пассажирское сиденье, села за руль и поехала дальше – туда, где меня ждал дом, который я выбрала для нас обоих.