Читать книгу Верботы. Книга 1. Возрожденный Стимпанк - - Страница 2

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Рикард

Рано утром в особом полицейском управлении по делам стимботов раздался звонок из полицейского участка, расположенного в северо-западном округе города. Ночью прохожие слышали странные звуки на заброшенном складе, и вроде бы даже видели блуждающего стимбота.

Начальник полиции Рикард Доджер испустил тяжёлый вздох, записывая адрес. Он повесил трубку и пригладил седые усы-подкову, на манер ковбойских. Рикард был из старшего поколения, но держал себя в форме. Он был из семьи техасских фермеров, всегда отличался крепким телосложением и хорошим здоровьем. Доджер с семьей переехал в Город Мира в первый же год после его создания. Сорок лет он отработал в этом участке полиции, и подумывал уже уходить на пенсию. Но последнее время блуждающих становилось больше и это тревожило. Рикарду казалось предательством по отношению к коллегам складывать полномочия именно сейчас.

За спиной Доджера на стене красовался логотип полиции: шестерёнка, с вписанными в неё мечом и щитом. Последние два года он чувствовал себя эдаким шерифом Города Мира. Хотя его участок номер восемьдесят восемь был не единственным в городе, однако, пока что единственным перепрофилированным специально для решения вопросов, связанных со стимботами, и потому получившим статус особого управления. К сожалению, новый статус принес с собой и новые проблемы. Теперь любой полицейский участок при первом же намеке на присутствие в деле стимботов, тут же норовил передать это дело в управление Доджера. Мотивировали они всегда это тем, что не имеют соответствующей специализации и квалификации, хотя всем было понятно, что по старой доброй полицейской традиции, сотрудники районных участков просто спихивают с глаз долой проблемные дела.

Поэтому управление было плотно загружено вопросами, которые, так или иначе, касались стимботов. И если бы ещё все вопросы были по делу. Так нет же, добрая четверть, если не треть вызовов, оказывались ложными. Кому-то что-то показалось, кому-то померещилась тень в заброшенном здании. Что ни говори, а обыватель всё ещё побаивался человекообразных роботов. А у страха, как известно, глаза велики. Вот и сыпались по всему городу сообщения в районные полицейские участки о встреченных то тут, то там, стимботах. А те в свою очередь перенаправляли их в особое управление. Мол, вы специалисты, вы и разбирайтесь.

Доджер скрипнул зубами.

«Давно пора ввести правило первоочередного рассмотрения тех обращений, которые подкреплены фото или видео-материалами. По крайней мере, это снизит количество ложных вызовов, когда кому-то что-то покажется».

Это могло бы сильно разгрузить управление, оставив для его сотрудников только вопросы, действительно связанные со стимботами. Но большие чины из руководства полиции не спешили внедрять результаты наработки управления. А простые обыватели старались не подходить близко к этим роботам, и тем более не горели желанием их фотографировать.

Явление блуждающего стимбота действительно пугало, хотя и не несло реальной угрозы. В подавляющем большинстве случаев не несло. Опасность они могли представлять разве что при неосторожном обращении, ненамеренно махнув рукой, упав или сбив с ног. То есть были не более опасны, чем любое неисправное оборудование.

Стимботы изначально создавались для замены людей на тяжелых или опасных работах. Одним из требований, предъявляемых при их создании, была возможность использовать человеческие машины и инструменты без какой-либо переделки. При этом роботы должны были быть максимально технологичными и простыми в производстве. По этой причине стимботы имели человеческие пропорции при ярко выраженной механической внешности. Словом, это были классические "железные роботы", которые могли сидеть за рычагами машин, переносить тяжести, копать землю. Встроенный компьютер позволял каждому стимботу самостоятельно выполнять относительно сложные рабочие алгоритмы. Их можно было легко перенастраивать для разных работ. Они понимали голосовые команды, ориентировались в пространстве с помощью видеокамер. В целом это были очень удобные механические помощники, ограниченные только возможностями управляющего компьютера и сложностью заложенной в него программы.

Но с некоторых пор в мире стали появляться совершенно необычные стимботы. Верботы. Скандинавские рыцари Берсона. Это был особый вид человекообразных роботов. В отличие от обычного рабочего стимбота, который действовал по программе, заложенной во встроенный компьютер, вербот по-настоящему мыслил. И дело было не в каком-то фантастическом искусственном интеллекте. Каждый вербот управлялся реальным человеческим сознанием, оцифрованным и размещенным в специальном блоке, расположенном в груди робота.

В некотором смысле вербота можно было считать живым, и это наводило на людей жуть. Им было просто не по себе от бродящего робота с оцифрованным сознанием когда-то жившего человека. К сожалению, ни один из верботов не содержал полноценно оцифрованного сознания. Только разорванное эхо какой-то реальной личности, которого было достаточно, чтобы двигать руками и ногами, но недостаточно, чтобы иметь цель и осознанность действий. Обычно такие верботы стояли на месте или ходили по небольшой зоне, натыкаясь на стены и преграды, никак не реагируя на окружающих, словно ожившие техно-зомби. Их отлов был простым делом. Полиция набрасывала на робота электросеть и отправляла в хранилища Схрона. Таких верботов называли «шестидесятыми», поскольку как раз пятьдесят-семьдесят процентов оцифровки сознания человека позволяли им стоять на ногах и даже ходить, пусть и безо всякой цели. Это были абсолютно бесполезные и по большей части безобидные существа, как тихие душевнобольные. Меньшая степень оцифровки, до пятидесяти процентов, давала просто груду металлолома не способного на самостоятельные передвижения. Они обычно лежали, издавая тихие невнятные звуки или дергая конечностями. Их называли «тридцатыми». Встречались и неоцифрованные – «нулевые».

Доджер постучал карандашом по записанному адресу, решая кого отправить на место обнаружения блуждающего стимбота. В самом начале работы участка в статусе управления на каждый такой вызов отправлялась полноценная группа захвата, включавшая, в том числе, полицейского сетеметчика с его громоздким и неудобным оборудованием. Однако очень быстро в управлении пришли к выводу, что гонять полную группу по каждому вызову, часть из которых оказывалась ложными, абсолютно непродуктивно. Впрочем, практика очень быстро подсказала решение. На место предполагаемого нахождения бесхозного робота направлялась сперва пара, а после и вовсе один сотрудник. Он подтверждал наличие блуждающего стимбота, фотографировал его, давал предварительную оценку состояния и вел наблюдение до прибытия группы.

Так Доджер поступил и в этот раз, отправив новичка.

…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое

3 года назад

Ден

Ты заходишь в бар с аппетитными танцовщицами, крутящимися на шестах. Ничем не примечательный, поздний заблудший посетитель. Обычного телосложения, в обычном черном плаще ты сливаешься с толпой, хотя твоя одежда на порядок дороже, чем у остальных. Солнечные очки ночью выглядят, конечно, странно, но окружающим всё равно. Ты не привлекаешь внимание. Точнее не желаешь привлекать внимания. Целенаправленной нетвердой походкой подруливаешь к стойке, как черная подлодка, зашедшая в доки. Твоя мимикрия настолько шикарна, что барменша тебя не замечает. Нет, это слишком скучно. Тогда ты громко хлопаешь по стойке ладонью, давая о себе знать. Девушка, мешавшая коктейли, бросает на тебя недовольный оценивающий взгляд, должно быть, не любит шумных. О да! А это твой любимый момент. Осознание того, кто перед тобой. Её глаза округляются, от понимания, кто именно почтил присутствием их заведение. Барменша отставляет не домешанный коктейль другого посетителя, который в недоумении разводит руками, и со всех ног спешит к тебе.

Ты всегда был тем, кто притягивает взгляды не только женщин, но и мужчин, как бы это странно не звучало. Легкая щетина, бритая голова и брутальные татуировки во времена твоего актерства не давали покоя многим женщинам. Правильные черты лица и очень выразительные голубые глаза. Все это говорило о том, что ты мужчина, обреченный на красоту. Ты можешь назвать себя остроумным. Даже с возрастом, когда уже за шестьдесят, и это отражается на внешности, и за весом следишь не столь ревностно, чем когда приходилось щеголять голым торсом, да и осанка стала не совсем ровная. Несмотря на все это ты скорее заматерел, чем постарел, стал солиднее и интереснее, и глаза женщин всё ещё блестят при виде тебя.

– Какие люди и без охраны, – льстиво воркует барменша.

Брошенным посетителем уже занялась вторая девушка.

Ты неспешно достаешь из кармана сигару. Настолько неспешно, что можно было бы десять раз произнести фразу "У нас не курят". Табличка о запрете прямо за спиной барменши. Но из всех правил есть исключения. Она даже слова не сказала, когда огонек вспыхнул, поджигая отраву. Ты готов поспорить, что девушка и сама бы с радостью предложила огоньку, если бы у тебя не нашлось зажигалки.

Затягиваешься и выпускаешь вверх струю дыма. Вряд ли от этого станет хуже, чем сейчас.

– Могу я предложить что-то из напитков? – спрашивает она. – Или проводить в вип-зону, если хотите провести время без посторонних?

На её бейдже имя Надежда, ты и не думал запоминать, если бы не забавный каламбур. У тебя-то надежды нет.

– Нет… – протягиваешь ты, отметая ненужные мысли. – Я хочу побыть на людях. Угости от меня всех посетителей в этом месте.

Барменша моментально начинает выставлять на стойку рюмки. Ставит их на подносы и наливает шоты. Ещё затяжка.

– Что-то отмечаете? Удачная сделка? Новый фильм?

Её слова, внезапно, вызывают у тебя приступ смеха. Приступ смеха, переходящий в приступ кашля. Тяжёлого лающего надрывного кашля, какой мучает уже не первый месяц. Рассказывать подробности нет ни сил, ни желания. Разумеется, не для сочувствия, а просто от скуки достаешь из кармана и бросаешь перед девушкой мятый листок. Барменша отвлекается от наполнения рюмок. Осторожно расправляет бумагу. Читает. Выражение лица мигом сменяется на тревогу. Справка от врача. Приговор.

– Оу… – Она переводит печальный взгляд на тебя. – Это… Это ужасно! Мне так жаль!

Темные глаза, круглые, бездонные озера, такие трагические в своей открытости. На секунду они даже тебя трогают и ставят в лёгкий ступор, но это быстро проходит.

– Хы-хы… Как искренне, – посмеиваешься ты. – Это очень мило, дорогуша.

Манишь её пальцем, и она незамедлительно перегибается через стойку ближе к тебе. Ты вытаскиваешь из кармана скрученную купюру и неспешно кладешь её девушке в декольте, глубоко погружая кисть между мягких загорелых булочек. Она не против. Затем взвешиваешь в руках две полусферы и чмокаешь барменшу в щеку. Отворачиваешься, оглядывая пока безразличных посетителей и выпуская клубы дыма.

"Всем внимание! – произносит в микрофон Надежда, в то время как две официантки уже разносят подносы с выпивкой. – У нас в гостях дорогой и любимый гость – Ден Лайк!"

Ей пришлось прерваться от радостных криков и свиста. Имя было на слуху. Твои рейтинговые фильмы не для всех. Но их успех говорит за себя.

Дождавшись затишья и внимания, барменша продолжает:

"Он хочет угостить всех присутствующих!"

Ещё больший шквал ликования и оваций. Зал ревет, люди хлопают. Некоторые встают со своих мест и машут тебе рукой. Официантки лавируют между ними.

"Давайте выпьем за его здоровье!"

Посетители бара в восторге от этой идеи. Зажав сигару в зубах, ты машешь рукой залу. Десятки рук с напитками взлетают, чествуя тебя.

Насладившись овациями, ты отворачиваешься, поскольку чувствуешь, что кашель накатывает с новой силой. Болезнь съедает лёгкие изнутри.

– Дорогуша, – вновь обращаешься к барменше, это уже твой пятый бар за вечер, после визита к доктору, пожалуй, хватит, – где вип-зона? Я устал…

– Я провожу. – Она мигом стягивает фартук и выходит из-за стойки.

Ты слышишь, как перед уходом Надежда шепчет коллеге: "Подмени меня на час-полтора." Конечно, очень лестно, но полтора часа… она явно переоценивает твое состояние.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Оника

Паромобиль ехал в общем потоке по улицам Города Мира. От остальных машин его отличали только сине-белая расцветка и проблесковый маячок на крыше. Сейчас он был выключен. Хотя машина направлялась по вызову, но явной срочности не было. Ничего не омрачало неспешную жизнь в это утро. Прекрасная погода, время близилось к полудню, и люди направлялись на обеденный перерыв.

За рулём паромобиля находилась Оника Ин-Верс, сотрудница полиции, работавшая в полицейском управлении уже два года. Ровно два года назад, когда стали массово появляться блуждающие стимботы, их восемьдесят восьмой участок перепрофилировали в особое полицейское управление, занимающееся исключительно делами, связанными с этими роботами.

Сегодняшнее задание было простым. Всего-то, приехать, щёлкнуть фото, попить кофе, дождаться группу из управления и уехать. На Онику, как на молодого сотрудника, часто спихивали простые скучные рутинные дела. Такие как сегодняшнее.

Она ехала и в голове у неё сами собой всплывали пункты инструкции, как действовать при выезде на место предполагаемого обнаружения бесконтрольно бродящего робота.

Для начала убедиться, что вызов не является ложным и на месте действительно имеется стимбот, а не какой-нибудь бездомный, или группа подростков, облюбовавших это место для игры.

Далее проверить является ли найденный робот обычным стимботом, или же ей попался вербот.

Пункт третий: «Оценить активность и подвижность обнаруженного робота». От этого зависело безопасное расстояние, на которое к нему можно было приблизиться.

Пункт четвертый: «Оставаясь на безопасном расстоянии, оценить радиоактивный фон обнаруженного робота».

Дальнейшее содержимое инструкции предписывало произвести фотосъемку, составить протокол осмотра и направить его в управление. В случае, если найденный робот окажется верботом, дополнительно требовалось указать предположительный процент оцифровки и направить копию протокола осмотра в Схрон.

После этого можно было спокойно попить кофе и дождаться остальной части оперативной группы, которая ловила робота и забирала его в управление. Там стимбота осматривал робототехник, составлял окончательный протокол, на основании которого принималось решение, что с ним делать дальше.

С обычными стимботами всё было достаточно просто. Если робот не имел отношения к незаконным действиям, то его обычно просто возвращали владельцу, не забыв при этом выписать штраф за оставление опасного оборудования без надзора.

Для верботов процедура была немного сложнее. Ими всеми занимался научный центр «Схрон» и туда их следовало отправлять после завершения процессуальных действий.

Если вербот был неактивный, нулевой или тридцатый, он высылался в Схрон обычной гражданской грузоперевозкой в сопровождении сотрудника полиции. За более менее активными, специалисты Схрона приезжали сами.

Машина остановилась на переходе, пропуская людей.

Когда пятьдесят лет назад после нефтяной войны атомный паровой двигатель стали использовать в качестве замены двигателям, работающим на привычном ископаемом топливе, понятие «стимбот» распространялось на всё, что содержало котёл: на атомные поезда, на паромобили, и прочую технику, работающую по этой технологии. Но когда и робототехника внедрила атомный котел в конструкцию антропоморфных роботов, они очень быстро перетянули этот термин на себя.

Оника услышала шум и повернула голову. Рядом с перекрестком велась стройка. Наверху на строительных лесах работала бригада стимботов. Стройка была одним из немногих повседневных мест, где можно было увидеть этих роботов. Хоть они и не являлись уже какой-то диковинкой, но и обыденностью тоже пока не стали.

Загорелся зелёный свет и паромобиль поехал дальше. На фоне солнца проплыл медленно дирижабль, везя пассажиров с островного Города Мира на материк, в рабочие поездки или на отдых. Город не отличался почти ничем от других городов планеты. За исключением того, что находился на острове и был интернациональной нейтральной территорией. Это был первый город получивший статус "города мира", и имел такое же название. Город, основанный почти сорок лет назад, как нейтральная земля после наступления мирного времени. Чтобы не выбирать какую-то отдельную избранную страну, Город Мира было решено создать с нуля. Все желающие страны символически привезли со своих территорий грунт, который был заложен как новый остров в океане на месте архипелага в Южно-Китайском море, между Филиппинами, Вьетнамом и Малайзией. Жаркий климат не помешал городу стать одним из политических и культурных центров.

Родители Оники являлись ярким примером интернационального брака, каких в Городе Мира было множество. К сожалению, их брак продлился лишь пять лет, закончившись гибелью её отца. Такаши Ин. Он тоже был полицейским. А ещё он был японцем. Но глядя на Онику мало кто мог бы такое предположить, потому что гены распорядились так, что внешность дочь унаследовала в основном от матери, и восточный разрез глаз, доставшийся от отца, не выделялся на фоне рыжих волос и типичных европейских черт.

Об отце дочь знала только по рассказам матери и фотографиям. Одними из немногих воспоминаний о нём были семейные пикники в парке и известие о гибели отца. Тем не менее, она им гордилась и всегда носила с собой его талисман, медальон с двумя иероглифами.

Фамилия отца «Ин» и матери «Версалинова» породили её двойную фамилию «Ин-Версалинова», что также часто бывало в интернациональных браках. Для удобства произношения позже Оника сократила фамилию до «Ин-Верс». В плане фамилий в городах мира существовала еще одна интересная традиция. Приезжие и брачующиеся часто брали новые фамилии, чтобы ознаменовать начало отсчета новой жизни или новой семьи, обычно, по веянию моды, образуемые на манер парового стиля. Люди брали фамилии популярных писателей, например Верн или Уэллс, либо что-то более общее, вроде термина «стим», и коверкали на разный манер, добавляя окончания, свойственные их родным странам.

Направляясь по указанному адресу, полицейская машина свернула с основной дороги на окраину. Заброшенные здания были частым местом появления блуждающих роботов.

Наконец склад был найден. Сотрудница полиции припарковала паромобиль у въездных ворот. На них висел замок, и протиснуться на территорию можно было только боком. Оника Ин-Верс вышла из машины, одернув коричневый кожаный корсет и поправив массивную кожаную кобуру. Эпоха возрожденного стимпанка сказалась и на стиле одежды. Это была не просто дань паровой моде, а вполне себе обязательный атрибут полицейской униформы. Бронированные пластины корсета могли защитить от осколков, ножа, во время стычки с хулиганами, или от пущенной по касательной пули. В мужском варианте это был коричневый кожаный жилет. Начальство ругало сотрудников, которые пренебрегали безопасностью и не носили защиту. Форменная коричневая рубашка с коротким рукавом, карго-штаны с накладными карманами, кожаная портупея и высокие сапоги до колена были частью стандартной формы и для мужчин, и для женщин. Впрочем, полицейская униформа включала и чисто декоративные атрибуты. Например, защитный корсет в женском варианте в нижней его части украшали кружевные тканевые оборки, стилизованные под викторианскую моду конца девятнадцатого века.

Оника протерла рукавом эмблему полиции на фуражке, и надела её на голову, расправив рыжие хвосты. Поставив паромобиль на сигнализацию, сотрудница полиции направилась к заброшке искать стимбота.

Или вербота.

Верботы были уникальной разновидностью стимботов. Единственным типом паровых роботов, на которых десять лет назад была успешно проведена оцифровка человеческого сознания. Проведена, зафиксирована и закрыта для всех и навсегда. Эту технологию разработал Сигурд Берсон. Великий учёный. Пожертвовавший славой своего изобретения ради того, чтобы человек оставался человеком. Чтобы соблазн открытия не повел людей по неправильному пути. Такое решение Берсон принял, когда успешная оцифровка сознания в стимбота была уже проведена на сто процентов, уже зафиксирована научным комитетом и оставалось лишь обнародовать технологию. Это случилось, когда в наличие имелись и оцифровочные машины, и готовые для записи верботы. И тогда Берсон за шаг до славы уничтожил свои труды. "Великое Закрытие" так ознаменовали это событие в учебниках истории. Решение настоящего человека.

Однако, нашлись недовольные самим фактом оцифровки. В основном это были религиозные фанатики по всему миру, усмотревшие в открытии Берсона попытку «поиграть в Бога». «Душа дается человеку единожды и свыше, – восклицали они. – Пытаться извлечь её, насильственно вырвать из тела и поместить в бездушное механическое вместилище есть ересь и святотатство! Смерть еретику Берсону!»

Мировые религиозные лидеры выступили с осуждением подобных высказываний и призывов, заявив, что, несмотря на спорный и неоднозначный характер процесса оцифровки, они выступают против любых проявлений фанатизма и тем более призывов к убийству. После этого страсти среди верующих несколько улеглись, хотя единичные случаи протестов время от времени происходили.

По большей части эти протесты носили безвредный характер, ограничиваясь гневными комментариями в глобальной сети, а в крайнем случае, небольшими незаконными митингами, быстро пресекаемыми полицией. К сожалению, так было не со всеми. Среди недовольных открытием Берсона нашлись и такие, кто, переступив черту здравомыслия, убедил себя, что решить проблему можно лишь радикально, уничтожив саму причину её возникновения.

Первое покушение закончилось неудачей. Ученому удалось уцелеть. Однако в результате попытки убийства был уничтожен первый и на тот момент единственный стопроцентно оцифрованный вербот.

Полиция предприняла все возможные меры для защиты Берсона. Увы, меры эти оказались недостаточны, и вскоре ученого нашли убитым…

Берсону удалось создать уникальных стимботов, в которых можно было поместить оцифрованную человеческую личность. И его уникальные стимботы имели уникальный вид. Будучи потомком древнего рода викингов, и разрабатывая внешний облик своих роботов, он вдохновлялся скандинавскими сагами. А точнее мифологическими животными. Его творения имели антропоморфное строение с головами зверей и птиц.

Придумывая название для своего творения, Сигурд Берсон использовал аналогию со сказочным существом, объединявшим черты человека и волка. Его называли «вервольф», что в буквальном переводе означало «человек-волк». Создания Берсона также объединяли в себе двойную природу: тело робота и сознание человека. Поэтому изобретатель выбрал для них название «человек-робот» или «вербот».

Оника Ин-Верс не знала, какой конкретно стимбот скрывается на складе, поскольку звонивший в участок человек не уточнил, кого именно видел, хотя отличить обычного стимбота от вербота было совсем несложно. А уж какой конкретно вид вербота, если там вербот, и вовсе не имело значения. Корова, олень, ворон или кто-то ещё. Отличия были несущественными.

Оника опустила с фуражки на глаза хромированные смарт-гоглы, чтобы оценить состояние заброшенного здания. Это был двухэтажный отдельно стоящий склад. Поисковый запрос выдал год постройки, дату и причину закрытия, отсутствие постоянной охраны.

Склад закрылся двадцать лет назад, когда закончился наиболее интенсивный период строительства Города Мира. С тех пор здание стояло заброшенным, постепенно ветшая, и не добавляя радости местной полиции. Городское правительство неоднократно принимало решение о сносе склада, но всякий раз находились более срочные вопросы.

Большие ворота в здание склада были заперты, но калитка для персонала легко поддалась. Похоже, шастающие подростки давно уже приметили постройку, сломали замок и оборудовали себе базу, логово или что-то вроде того. Вероятно, они и позвонили в полицию, когда во время очередного визита заметили робота.

Складское помещение предстало просторным и пустым. Оно освещалось через полузаросшие вьющимися растениями, грязные окна под потолком. Кроме ажурных колонн поддерживающих крышу, здесь был только мусор. Деревянные поддоны, пыльные мешки, обломки старого погрузчика. С потолка свисало несколько цепей с крюками для разгрузки контейнеров. По периметру помещения вторым этажом тянулся балкон, на него вели две металлические лестницы. Ничто кроме сквозняка не нарушало тишину здания.

Оника прошлась по залу, никого не обнаружив. Её шаги по бетонному полу были единственным звуком в этом заброшенном месте. Она направилась вглубь здания, через широкий рабочий коридор, осматривая все углы. Стимбот мог застрять ногой в каких-нибудь проводах или веревках или уткнуться в угол комнаты, забыв как разворачиваться.

Внезапно впереди в конце коридора Оника заметила движение. Тень вышла из полутьмы неосвещенной части, показавшись на фоне матового окна.

Это было именно то, зачем вызвали полицию. Вербот. Он находился к ней боком, то делая шаг-два вперёд, то замирая. На фоне окна отчётливо были видны очертания, и они на секунду озадачили Онику. Существовала статистика появления определенных блуждающих верботов. Обычно полицейским попадались другие их виды. Семь основных: корова, олень, вепрь, ворон, в мужском и женском варианте, и два варианта волчиц. Восьмой вид – волк – появился недавно и считался редкостью. До сих пор, волков ловили лишь два раза.

Верботы были ростом и пропорциями сравнимы с людьми, и встретившийся Онике вер-волк не являлся исключением. Металлопластиковое покрытие, отсвечивало серо-серебряными бликами, с выставленными напоказ в суставах медными шестеренчатыми механизмами и поршнями. Крупная грудная клетка, в которой находился паровой котел, была свойственна всем паровым роботам. Руки верботов по виду были сходны с человеческими, с пятью пальцами, чтобы иметь возможность использовать то же оборудование что и люди. А вот ноги с развитым скакательным суставом были похожи скорее на задние лапы животных. Считалось, что по задумке Берсона это должно было позволить верботам быстрее бегать и лучше прыгать. На практике проверить это не представлялось возможным, потому что все верботы, до сих пор попадавшиеся людям, были недооцифрованными и потому неспособными на активные перемещения. Самое большое, что они могли, это просто ходить. Ходили верботы довольно необычно. Благодаря наличию скакательного сустава они все ступали только на переднюю части стопы, подобно большинству зверей.

Голова робота имела вид волчьей, с вытянутой мордой и острыми стоячими ушами. Без сомнений, это был Фенрир. Об этом свидетельствовала также руническая надпись на плече, которую удалось разглядеть, приблизив изображение через смарт-гогглы.

«А это что, хвост?» – Оника слегка удивилась.

Она достала телефон, на котором открыла форму протокола осмотра. Указала вид вербота и своё текущее местоположение. Визуально по скованным движениям и рывкам оценила примерный процент оцифровки на пятьдесят-шестьдесят. Осталось приложить к запросу фотографию и можно отправлять.

Прежде чем начать фотосъемку, Ин-Верс убедилась в отсутствии опасности радиации, бросив быстрый взгляд на датчик радиоактивности на левом запястье. Прибор молчал, а на экране отображалось значение, не превышающее естественный фон. Можно было работать.

Включив камеру на телефоне, Оника сделала несколько шагов ближе, чтобы изображение оказалось крупнее.

Вначале сработала слабая прицельная вспышка в затемнённом коридоре склада. Вербот тут же повернул голову в её сторону. Затем последовала основная яркая вспышка, и свет отразился от объективов глаз робота.

Оника удивлённо приспустила смарт-гогглы на нос, потому что увидела, как вербот махнул ей рукой. Просто взял и помахал рукой. Обычно роботы так себя не вели. Или это было непроизвольное движение? Отголосок.

Фенрир сделал несколько шагов в её сторону. Оника напряглась, положив руку на кобуру.

На какой-то момент сотруднице полиции даже показалось, что вербот ведёт себя вполне осмысленно. Пока расстояние до него было большим, интерес перевешивал осторожность. Но, сделав несколько шагов, робо-волк остановился, вновь махнул уже двумя руками, а после начал размахивать ими, то поднимая, то опуская, то отводя в стороны в бессмысленном порядке.

Сотрудница полиции разочарованно хрюкнула и одела гогглы обратно. Да уж. Вер-волк явно не проявлял признаков интеллекта. Хотя выглядело это забавно. Вздохнув, она перевела взгляд на телефон и отправила запрос в управление, продублировав копию в Схрон.

Поведение вербота, с частично оцифрованным сознанием, было аналогично поведению человека с нарушениями функций мозга. По сути, частичная оцифровка делала сознание неполноценным. У верботов наблюдались сильные нарушения когнитивных и поведенческих функций, они чаще всего теряли способность ориентироваться в обстановке, бесцельно бродили, или стояли на месте. Совершали странные действия. Обычно они не реагировали на раздражители, ни на шум, ни на свет, ни на людей. Но бывали и исключения. Редко.

Вербот прекратил свою гимнастику, скрестив руки над головой, а затем опустил их вниз и замер. Оника решила, что неплохо бы позвонить в управление, убедится, что запрос получен. Группа захвата приедет через час-два и заберёт это недоразумение.

Сотрудница полиции развернулась и направилась к выходу, отыскивая нужный телефон, чтобы позвонить. Оника уже представляла, как она попьет кофе из термоса, дожидаясь в машине группу захвата. Бросив ещё раз взгляд на стоящего вербота, и удостоверившись, что он не двигается, девушка завернула за угол.

Автоответчик попросил подождать, и на другом конце заиграла стандартная мелодия.

«Забавно, – думала Оника, – вербот с хвостом».

Этот элемент был странный и неоднозначный. Ни у одного вербота, которых до сегодняшнего момента ловила полиция всего мира, не было хвостов. Фенрир оказался первым. Правда, у всех верботов имелся внизу спины неиспользуемый законтренный разъём. А год назад их участок при поимке вербота обнаружил очередной тайник Берсона, в котором была забавная находка, – ящик с хвостами. После изучения, штатный робототехник сказал, что это действительно хвосты для верботов, но они не имеют никакой электроники и практическое их назначение неясно. Наверное, просто для красоты, решили они тогда, собравшись всем участком вокруг странной находки.

Схрон не выказал интереса к хвостам, у них уже было несколько экземпляров и они также не обнаружили никакой ценности в найденных аксессуарах. Вроде бы, этот ящик так и лежал в участке где-то в кабинете Рикарда.

Музыка едва не заглушила быстро приближающиеся шаги за спиной. Скорее на рефлексе, чем осознанно Оника выключила телефон и отступила за один из ящиков. Из-за угла выскочил вербот, остановился и стал быстро вертеть головой. Он выглядел теперь иначе. Опаснее. Уши прижаты, раскрытая пасть обнажала острые зубы. Гул, походивший на рычание, то нарастал, то стихал. Теперь, когда вербот находился на свету, был хорошо виден оплетающий торс объемный рисунок в виде цепи, свойственный только типу "Фенрир". Вербот вертел головой, словно осматривался.

Прижавшись плечом к укрытию, Оника мысленно выругалась и достала из кобуры «Маузер К2096». Через прорехи погрузчика она видела, что вербот начал систематично открывать двери коридора и заглядывать во все углы. Это было нетипично и нехорошо. Подобное говорило о более высоком проценте оцифровки, чем тот, что она предположила вначале.

Поведение вер-волка становилось непредсказуемым. Надо было что-то срочно предпринимать. Девушка прикинула расстояние до робота. Отсюда можно было попасть в него электро-гранатой. Или же переждать.

Фенрир тем временем продолжал свои странные действия. Внезапно он развернулся к стене, облокотился руками и уткнулся в стену лбом.

Феномен оцифровки за десять лет, минувших с его появления, до сих пор был малоизучен. Понять, что сохранилось от личности и что руководило действиями, было зачастую невозможно. Вероятно, робот сейчас прекратит свои странные поиски и снова начнет бесцельно бродить.

По помещению разнесся звук глухих ударов. Это вербот несколько раз боднул стенку, после чего пошел дальше по коридору. Когда он скрылся, сотрудница полиции снова достала телефон и связалась с начальником Рикардом Доджером. Тот ответил через пару гудков:

«Слушаю, Оника».

– Мне нужно подкрепление! – громко зашептала она. – У меня здесь, кажется, неадекватный девяностый!

Шеф выругался. Что-то добавлять не было необходимости.

«Группа уже собирается, – коротко сказал он. – Потороплю их».

– Пожалуйста, быстрее…

Оника оборвала звонок, услышав возвращающиеся шаги. Она задержала дыхание, дожидаясь, пока робот пройдет мимо. Ушел.

Выдохнув пару раз, сотрудница полиции вышла из укрытия и, пытаясь не издавать звуков, стала продвигаться вдоль стены. Электричества в здании не было, но из окон в коридор попадал свет. Патроны в пистолете, конечно, имелись, только толку от них. Надо быть очень большим оригиналом, чтобы стрелять в робота с атомным котлом. Единственным правильным вариантом было по-тихому убраться отсюда.

Собираясь пробежать очередной проход, Оника инстинктивно остановилась, что-то в последний момент насторожило её. За углом послышался тихий звук. Застыв на месте, она увидела в метре от себя показавшийся из-за угла вытянутый волчий нос робота. Сотрудница полиции вжалась в стену, начав отступать обратно. Но спустя мгновение голова высунулась целиком и, вопреки надежде Оники, развернулась в её сторону. Практически нос к носу на неё уставился Фенрир. Раздался едва слышный шелестящий звук, когда подвижные объективы шевельнулись и сфокусировались на девушке. Его мимические пластины, дрогнув, нахмурились.

За долю секунды, что они смотрели друг на друга, внимание Оники привлекла странная деталь. На декоративном рисунке, имитирующем шлем викингов, мерцал зеленый индикатор в виде скандинавской руны туризас – «шип». Ин-Верс могла поклясться, что в момент, когда она увидела Фенрира, этой руны не было. За два года работы ей, как и большинству людей, в полицейском управлении, довелось выучить руны. Символов было немного, но встречались они часто, при работе с верботами и документами, оставшимися от наследия Берсона, поэтому руны заучивались неосознанно сами собой. Но такой индикации на лбу Оника раньше не видела ни у одного взятого ими вербота.

Сотрудница полиции потянулась за электрошокером на поясе, но вербот опередил её. Фенрир перехватил руку и вывернул, развернув Онику. Дубинка упала на пол. Далее последовал толчок в спину. Ин-Верс непроизвольно сделала несколько шагов, пытаясь удержаться на ногах.

Стремительно развернувшись, Оника выхватила маузер. Вскинутый пистолет, направленный в морду, обычно останавливал таких неадекватных роботов. Пробудившиеся блуждающие, ещё не осознавая себя в механическом, менее уязвимом теле, испытывали отголоски страха перед огнестрельным оружием. Так говорили исследования, основанные на анализе многочисленных отчётов. Но в данном случае это не подействовало. Хищная зубастая пасть вер-волка щелкнула, и вербот сделал выпад. Механическая рука с силой ударила по пистолету, выбивая оружие. Затем он схватил девушку за ворот. Следующий удар метил уже ей в голову. Вскрикнув, Оника заслонилась руками, понимая, что сейчас умрет. Но удара не последовало. Вербот снова подвис или заглючил, а может и вовсе отключился. Даже руна на шлеме больше не светилась. Но не двигался он лишь несколько мгновений…

В следующую секунду Фенрир снова с силой оттолкнул Онику от себя в сторону.

Волк захлопнул пасть и начал пятиться, назад, после чего вовсе отвернулся и отошел. Он был хоть и активный, но определенно неисправный. Такие верботы встречались крайне редко и были из-за своей неадекватности опаснее всего. Им давали метку АПС. Агрессивное путаное сознание.

Не теряя времени, сотрудница полиции, подобрав пистолет, бросилась к выходу. Почти сразу за спиной вновь раздались нагоняющие шаги, и Оника тут же свернула, спрятавшись в темной нише. Робот пронесся мимо, не заметив её.

Оника отцепила от пояса электро-гранату и направилась следом за ушедшим Фенриром, соблюдая, впрочем, известную осторожность. Её задача как сотрудника полиции была не отсиживаться в укрытии, а с безопасного расстояния держать вербота в поле зрения до приезда подкрепления.

Главный складской зал был пуст и хорошо просматривался. Несколько мгновений Оника внимательно изучала помещение. С момента её появления на складе здесь ничего не изменилось. В зале не было ни одного предмета, достаточно большого для того, чтобы послужить укрытием для вербота, так что опасаться, что он внезапно откуда-нибудь выскочит, не приходилось.

Оценив обстановку Оника неспешно пошла, оглядываясь по сторонам, чтобы ничего не упустить и вовремя заметить движение. Шаги робота стихли, и по звукам не было понятно, где сейчас находится Фенрир. Дойдя до середины, Оника увидела открытую нараспашку калитку. Она точно помнила, как закрыла за собой дверь, когда зашла в здание.

"Ядрёна шестерёна… Он ушёл!"

Скрипнув зубами от досады, сотрудница полиции направилась к выходу. Она ещё раз окинула взглядом помещение. Если вербот девяностый, он вполне мог уйти. Но она не исключала возможности, что вер-волк мог стоять снаружи, возможно даже караулить, поэтому собиралась активировать гранату, перед тем, как высовываться.

Внезапный сильный толчок в спину швырнул её на пол. Электро-граната выскочила из руки, откатившись в сторону. Оника застонала. Тяжёлая масса навалилась сверху, металлические пальцы вцепились в бока, не давая вырваться. Девушка попыталась обернуться, и увидела в сантиметрах от своего лица приоткрытую металлическую пасть полную острых зубов, из которой доносилось рычание парового робота. Оника отчётливо поняла: "Это конец".

Но Фенрир медлил. Пасть лишённая дыхания застыла возле её лица. Вер-волк прижимал Онику к полу, и она чувствовала, как сжимаются механические пальцы. Затем вербот замер. На секунду мелькнула мысль, что робот снова заглючит и тогда она сможет выбраться, но вербот удерживал её, не давая это сделать. Внезапно Фенрир схватил Онику за правое плечо и одним движением перевернул её на спину. Она увидела направленные на неё круглые объективы глаз. Робот словно рассматривал её, принимая сложное решение. В следующий момент он вцепился рукой в левый карман штанов и, что есть силы, рванул на себя. Раздался треск разрываемой ткани…

В полуденной тишине, из здания заброшенного склада, тяжело дыша, выбежала сотрудница полиции. Форменные штаны на ней превратились в лохмотья, почти не прикрывающие тело, и держащиеся лишь на поясном ремне. Кобура от пистолета и чехол от электрошокера болтались на нём пустые, а оружие, которым она так и не смогла воспользоваться, валялось где-то посреди склада. От этого было ещё унизительнее. Она домчалась до своего паромобиля, быстро в него запрыгнула и тут же заперла двери. Оника вытерла слезы и перевела дыхание, а затем снова позвонила в управление. Группа захвата с шокерами и сетью была уже рядом.

Узнав о нападении, Рикард начал выспрашивать детали. Рассеянно отвечая на вопросы начальства, девушка нашарила на заднем сиденье сумку со штатской одеждой и спешно стала переодеваться прямо в машине. Ошалевшим взглядом она посматривала на вход, не появится ли вербот из здания склада. Её била дрожь, ужас и отвращение.

Спустя пять минут прибыла группа захвата. Оника уже взяла себя в руки, чётко объяснила, где встретила робота, и куда предположительно тот мог отправиться. Коллеги смотрели на неё с удивлением и восхищением как на героя. Спастись от АПС-вербота это не шутки.

– У тебя кровь, – указал командир группы Алекс Невский.

Оника вздрогнула, ощупала спину и поморщилась.

– Мне надо в больницу, – сообщила она очевидное.

Алекс кивнул, но самой ехать в больницу запретил. Связавшись по рации, командир вызвал «скорую».

– Дождись врачей и поезжай с ними. Машину мы потом отгоним к управлению. Отдохни завтра, но до полудня пришли на почту отчёт о задании.

В больнице Оника пробыла не долго, ссадины на спине и шее были многочисленные, но не глубокие. Ее, как сотрудника полиции, приняли без очереди. Мелкие повреждения обработали антисептиком и заклеили пластырями.

Выдав обезболивающее, девушку отпустили домой.

Вернувшись, Оника сразу бросилась в душ. Несмотря на боль, она раз за разом пыталась стереть ощущение позора и не могла. Её трясло. Слезы ручьем непрерывно текли по лицу.

Произошедшее до сих пор казалось кошмаром и стояло перед глазами чередой пугающе ярких картин. Начав с кармана, Фенрир в клочья разорвал на ней форменные штаны. От них остались лишь драные полоски ткани. Когда со штанами было покончено, робот одним рывком сорвал с Оники нижнее бельё и зашвырнул куда-то за себя. Но если бы всё закончилось только испорченной одеждой.

Подавленные образы вновь всплыли перед глазами.

Боль и безысходность от произошедшего надругательства нахлынули с новой силой. Только сейчас, отойдя от стресса, она в полной мере осознала, что произошло.

Её изнасиловал вербот.

Как такое могло произойти? Почему вербот напал на неё? И почему он напал именно так?

Эти вопросы не давали Онике покоя.

"Почему это случилось именно со мной?"

Оника закрыла глаза, вновь переживая те ужасы.

Она помнила, как отчаянно сопротивлялась, пытаясь спихнуть с себя вербота, но тот с угрозой зарычал, подавляя сопротивление, и продолжил свои действия.

Извиваясь всей нижней частью тела, девушка старалась избежать происходящего. В ход пошли руки, она пыталась оттолкнуть металлическую пасть, царапая пальцы о стальные зубы, не прекращая попыток, хотя это было бесполезно. Она попросту не могла сдвинуть руками такую махину, превосходящую ее по весу и силе. Рычание усилилось, и Оника в ужасе замерла. Лучше бы вербот убил её сразу, чем выносить происходящее…

Сколько времени длился этот кошмар, она не помнила. Ей казалось, что он продолжался вечно.

Между тем нападение закончилось также внезапно, как и началось. Челюсти разжались, и вербот рывком перевернул Онику лицом вверх. Она выгнулась от боли в расцарапанной спине. Фенрир возвышался между её ног, смотря сверху вниз затеняя свет из потолочного окна. Рукой он удерживал её прижатой к полу…

Это воспоминание вызвало озноб и неуместную икоту.

У Оники возникло омерзительное ощущение, что робо-волк любовался содеянным. Она с отвращением плюнула в него, осознавая безысходность ситуации.

«Сейчас он меня убьёт», – пронеслось у неё в голове с пугающей ясностью.

Оника знала, как в таких случаях действует подавляющее число насильников, но Фенрир снова удивил.

Вербот отвернулся и перестал её удерживать.

Оника понимала, что нужно воспользоваться возможностью и убежать, но силы иссякли. Тяжело дыша, она все-таки предприняла попытку перевернуться и отползти. Делая каждый новый рывок, она ожидала, что сейчас Фенрир снова нападет, чтобы добить её и завершить происходящий ужас. Но этого не случилось. Оника отползла метров на десять, когда, наконец, осмелилась обернуться. Вербот всё также стоял на коленях. Поблескивающие отраженным светом объективы Фенрира наблюдали за ней. Давая понять, что это не она сбегает, а он её отпускает.

Она не герой, устоявший против АПС-вербота, какой её увидели коллеги. Жертва.

Оника долго стояла под душем, пытаясь смыть ощущение насилия, но сделать этого так и не удалось. Меж тем ей необходимо было вернуться к реальности и составить отчет о сегодняшнем происшествии.

Завернувшись в полотенце, она села за стол перед ноутбуком и попыталась сосредоточиться на деталях. Она подробно описала события, произошедшие до момента нападения. Как описать то, что случилось потом, Оника решительно не представляла.

Около часа она сидела, уставившись в монитор на мигающий курсор. Мозг пытался сформулировать текст техническим, скупым языком отчёта. Это не удавалось.

Никакие сводки ни разу не описывали такого поведения верботов. Того что совершил робо-волк в принципе никак не могло случиться. Но оно случилось.

Ни разу за десять лет существования верботов не было подобных случаев нападения сексуального характера. Просто нападения были, чаще всего не намеренные, а из-за того что вербот глючил и наносил травму размахивая руками. Случайно падали на людей или кусали. Пару раз даже с летальным исходом. Но то, что произошло с ней, было нонсенсом, и коллеги могли просто усомниться в её словах.

Дело в том, что ни один из до сих пор найденных верботов ни разу не проявлял ни малейшего намека на сексуальную активность. Да что там, они даже не были оснащены внешними половыми органами.

Оника сделала над собой усилие, пытаясь перейти к безэмоциональному анализу поведения вербота. Она знала, что оно определяется загруженным в платформу сознанием. Отголоски этого сознания могли принадлежать кому угодно. Это мог быть бывший уголовник, ненавидящий полицию, насильник, просто агрессивный человек. Хотя, Онике казалось сейчас, что её угораздило встретить настоящего отморозка.

И всё же в поведении вербота что-то не вязалось. Без сомнения он вел себя редкостно ненормально. Но даже если допустить, что это вербот являлся при жизни отморозком, и его целью было сексуальное насилие, то махание руками являлось полным абсурдом. Недооцифрованный робот то ли дико глючил, то ли играл с ней как с жертвой, а затем оттолкнул, демонстративно позволяя уйти.

Девушка вспомнила ещё кое-что необычное. За мгновение до того как всё закончилось, руна на шлеме вер-волка, до того момента горевшая зеленым огнем, погасла.

Обсудить бы эти странности с робототехником Айзеком Акимовым. Только черта с два, для этого нужно рассказать ему всё как есть.

Оника морщилась, когда в голову лезли неудачные формулировки, представляла, как отчёт зачитывают перед всем полицейским управлением. Девушка схватилась за голову, взъерошив рыжие волосы. "Твою ж…" Встала, прошлась по комнате. Потом подошла к ноутбуку и стёрла последнюю фразу. "В топку всё…" Нет, она не могла написать в отчёте, как все было на самом деле. Просто не могла.

Как всегда в трудные минуты, Оника взяла в руку висевший на шее амулет с двумя иероглифами, с одной стороны "Сила", с другой "Справедливость". Стороны одной медали, к которым она обращалась в сложных ситуациях.

Это был амулет её отца. Он много лет назад работал в восемьдесят восьмом полицейском участке Города Мира. Отец Оники погиб, когда ей было пять лет. Мать всегда грустила, вспоминая, каким хорошим человеком был её муж, и больше замуж не выходила.

Об отце Оника всегда слышала от матери исключительно в превосходной степени. Со временем у дочери сформировалось ощущение, что с его гибелью нарушилась мировая гармония, и что она должна продолжить его дело, как прямая наследница.

Когда Онике исполнилось восемнадцать лет, у неё не было сомнений куда идти, она поступила учиться на полицейского. Её мать оставила дочь с квартирой в Городе Мира, а сама вернулась на родину, где бабушка и дедушка достигли преклонного возраста и нуждались в уходе по здоровью.

Оника усиленно обучалась, не имея протекций, плюс вечерами работала в Центре по работе с приезжими в Город Мира. Она занималась мелкими юридическими вопросами, работая в качестве помощника по бумажным делам, вела оформление и учет. Эту работу Оника не рассматривала в качестве постоянной. Она была нужна только для обеспечения себя в финансовом плане на время учебы, поэтому, работая в Центре, Ин-Верс не стремилась к особым достижениям.

Зато, она активно занималась самообразованием в плане стимботов и верботов в последний год обучения. В том году она узнала, что восемьдесят восьмой участок, где работал отец, перепрофилируют под дела стимботов и верботов. По её мнению углубленные познания в этой сфере повышали шансы попасть именно в тот участок, ставший особым управлением.

Уже поступив на работу, она продолжала активно изучать всю возможную информацию о роботах, чтобы доказать свою проф-пригодность и свою ценность как сотрудника.

Её знания в теоретическом плане, конечно, уступали знаниям профессиональных робототехников, получивших соответствующее профильное образование, но в плане практического приложения она могла поспорить и с профессионалами. Профильные специалисты по робототехнике контактировали с верботами преимущественно в лабораторных условиях и имели чисто теоретическое представление о реальных особенностях поведения и способностей верботов. При возможном столкновении с созданиями Берсона вне лаборатории, они, скорее всего, просто растерялись бы. А Оника получала свои знания при непосредственном контакте с роботами в "естественной среде". Поэтому она обладала ценным практическим опытом, подкрепленным теоретической информацией, которую она тщательно собирала и анализировала, не пренебрегая никакими источниками.

Вот и сейчас амулет отца помог принять важное решение. Во имя его памяти, она не хотела войти в историю полиции, как первая жертва сексуального насилия вербота. Об этом не должны узнать на работе.

Оника отправила шефу письмо с отчётом, где было почти всё, кроме момента изнасилования, о котором никто не узнает. Это не являлось радикально важным для следствия. Девушка закрыла ноутбук и облегчённо выдохнула, пытаясь принять обстоятельства. Фенрира всё равно поймают и сдадут в Схрон. А лишние подробности только создадут проблемы для неё самой в дальнейшем, повлияют на карьеру и отношение коллег. Она не вынесет даже косого взгляда в свою сторону от сослуживцев, придется уходить из этого полицейского управления. Уезжать в другой город. А если просочится в прессу, то и вообще…

Ночь была беспокойная. Раны кровили. Толком не спалось. Всё болело.

На следующий день после случившегося Оника обратилась в частную женскую клинику, не раскрывая подробностей. После осмотра врач заявила, что в целом ничего страшного не видит. Небольшое растяжение, внутренние ссадины. От услышанного Оника в ужасе икнула. Как такое могло случиться именно с ней? И обижаться толком не на кого. Не на глючного же робота, который натыкается на стенки, и по злому року судьбы наткнулся на неё.

…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое

2,5 года назад

Ден

Ты сидишь в своем доме, в кабинете за своим столом и смотришь видео на мониторе.

Рядом за столом расположился Матеуш, знакомый режиссер, и внимательно наблюдает за твоей реакцией. Но ты не хочешь, чтобы тебя читали, и потому сохраняешь бесстрастное выражение лица.

То, что происходит на экране, похоже на эротические фантазии школьника, только осваивающего мультипликацию. Настолько плохо, что уже и хорошо. Для таких же друзей-школьников. Или для низкопробного юмористического шоу. На экране стройка и два строительных стимбота, которые занимались отнюдь не строительством.

– Ну, что думаешь? – с блеском в глазах спрашивает тебя Матеуш, когда двухминутный пробный ролик заканчивается.

Ты думаешь, что предпочел бы видеть более профессиональную реализацию своей идеи. Ты озвучил её нескольким знакомым режиссерам примерно полгода назад на одном кинофестивале. Как продюсер, ты предложил им финансирование для съемок синемы эротического жанра со стимботами в главных ролях.

Для тебя этот проект очень важен. С тех пор, как ты узнал о своей смертельной болезни, желание запечатлеть свой след в синематографе не оставляет тебя. Но ты хочешь снять не просто ещё один эротический фильм. Нет, ты хочешь снять шедевр, какого до сих пор не снимал ещё никто.

И именно поэтому тебя так раздражает то, что принес сегодня Матеуш. Это совсем не то, на что ты рассчитывал. И точно не то, на что ты готов дать деньги.

Ты выжидаешь паузу, пусть понервничает. Матеуш еще молод и видимо действительно думает, что сделал шедевр. Наконец ты говоришь без единого намека на улыбку:

– Если ты хотел меня рассмешить, тебе это удалось.

Матеуш смотрит на тебя с удивлением. Конечно, он шесть часов летел в Город Мира с континента на дирижабле не для того, чтобы пошутить.

– Разве это не то чего ты хотел? Роботы. Я понимаю, что нужно доработать телодвижения, взять нужные ракурсы…

Наверное, у Матеуша и в мыслях не было этого делать, но сейчас тебе кажется, что над твоей мечтой насмехаются. Для тебя этот проект не ещё один в числе многих. Для тебя он, скорее всего, станет последним. И ты хочешь, чтобы всё получилось безупречно, чтобы о тебе не умолкали восторженные разговоры, даже, когда болезнь с тобой расправится. А твою мечту сейчас на твоих глазах опошляют и втаптывают в бытовуху.

– Это не то чего я хотел, – холодно отвечаешь Матеушу, стараясь не повышать тон. – Ты посмотри на их движения. Выложить такое можно разве что ради смеха на открытых ресурсах. Я хочу остаться в памяти зрителя актером, продюсером, а не клоуном.

– Погоди, Ден, – торопливо говорит Матеуш, он нервничает, суетится, открывая другой файл. – Посмотри ещё вот на это.

При просмотре предыдущего ролика ты полагал, что дальше качеству падать уже некуда. Но ты ошибался. Оказывается, резервы ещё есть.

– Боже, что это… Шахта?

Происходящее на экране настолько ужасно, что ты уже перестаешь ужасаться. Тебе становится смешно. Всерьез такое воспринимать нельзя, даже негативно.

Сменился лишь антураж. Теперь на экране были стимботы-шахтеры.

Разновидностей антропоморфных стимботов не так много. Роботов использовали там, где людям было работать опасно. Стройка, шахта, пожары, производство атомных котлов…

В кабинет входит твоя жена, когда-то она была красоткой, известной моделью, она появлялась на модных показах и обложках журналов. Её хотели все мужчины, но она отдалась тебе. Сейчас ей уже пятьдесят, она следит за собой, роскошная золотая грива волос, подтянутая грудь, она ходит даже дома в платьях и на каблуках. У вас двое взрослых детей. Только её взгляд давно изменился, она не смотрит с обожанием, между вами уже нет искры, вы часто ссоритесь. Узнав о диагнозе, она больше не говорит о разводе даже во время ссор. Сейчас в руках у неё поднос с чаем и лекарством.

Ты недоволен Матеушом:

– Что дальше? Стимботы-пожарные? Ты им всем будешь приклеивать морковки, и заставлять играть в чехарду? – Выпиваешь таблетки, откидываешься в кресле. – Добавьте между ними горячую девочку. Может тогда будет не так уныло? Потому что сейчас это убожество. Словно робот-пылесос наткнулся на упавший будильник, и тыркается в него, потому что не может проехать.

Матеуш дожидается пока женщина выйдет и отвечает:

– Актрисы не соглашаются, Ден. Они боятся стимботов.

– Тоже мне проблема! Значит, не те суммы предлагаешь, или не тем… Хотя не факт, что актриса спасет положение. Нужно что-то делать с самими роботами. Такими мне они не нравятся. Они топорные и неуклюжие.

– Можно нанять программистов, они доработают их программу, придадут движениям плавности, и…

– Ты не понимаешь, – резко прерываешь молодого режиссера, – это всё равно будут дергающиеся марионетки. А мне нужны роботы-актеры. Настоящие актеры, живые, чувствующие, взаимодействующие между собой. Я хочу, чтобы каждый из них, и все они вместе руководствовались не заложенной примитивной программой, а сверхзадачей своей роли. Да ну, что я тебе говорю, ты и сам прекрасно всё знаешь. Сверхзадача, сцензадача, центральный персонаж сцены, вокруг которого взаимодействуют все остальные. Ничего этого у тебя нет и в помине.

При других обстоятельствах, будь у тебя достаточно времени, ты уже давно указал бы ему на дверь. Его воплощение твоей идеи с роботами, конечно занимательное, но очень уж сырое. И ты, скорее всего, предпочел бы подождать более проработанного варианта. От Матеуша или от кого-то другого, неважно. Если бы у тебя было это время. Но его нет, болезнь оставила тебе лишь жалкие крохи. И пока они не исчерпались, тебе нужно воплотить свою грандиозную идею. Матеуш единственный, кто предложил хоть что-то, и у него есть энтузиазм продолжать работать. Видимо, придется иметь дело с тем, что есть.

Некоторое время ты сидишь и молча смотришь на погрустневшего Матеуша, затем говоришь:

– Я понимаю, что добиться от роботов всего того, о чем я сейчас говорил, сложно. Но я также понимаю и другое. В таком виде, в котором они сейчас, снимать их нельзя. Понимаешь, дело тут не только в плавности движений. В твоих роботах отсутствует ощущение того, что происходит вокруг, а мне нужно, чтобы они чувствовали. Чувствовали партнера, чувствовали сцену, свою задачу в этой сцене. Нужно, чтобы они стремились донести до зрителя какую-то мысль. Так, как это делают хорошие актеры, независимо от жанра.

– Но на современном этапе развития компьютер не может обеспечить роботу такой живости реакции, – растерянно произносит Матеуш. – По крайней мере, встроенный компьютер стимботов. Он просто для этого не предназначен. Ни к чему демонстрировать живость, управляя экскаватором.

Некоторое время Матеуш размышляет, затем задумчиво говорит:

– Можно, конечно, отказаться от использования собственного компьютера и перейти на внешнее управление. Тогда можно применить машину помощнее, способную реализовывать более сложные алгоритмы поведения. А со стимботом её связать, скажем, через беспроводной канал.

– Никакой компьютер, даже самый мощный, не способен хорошо сыграть живого человека! – Тебя раздражает, что Матеуш не может выйти за рамки привычного мышления. – Будь он хоть супермощный, это будет лишь имитация. Пусть качественная, но имитация. И поверь мне, зритель моментально это почувствует.

– Что ты предлагаешь, Ден? – Режиссер с удивлением на тебя смотрит. – Я тебя не понимаю. Если нельзя использовать компьютер, то как?

– Будем использовать людей.

Глаза Матеуша удивленно округляются:

– Ты, что ли, с пульта предлагаешь ими управлять?

– Разумеется, нет, – фыркаешь в ответ. – Будем использовать технологию захвата движения. Никаких компьютерных имитаций. Всё будет отыгрываться вживую, настоящими людьми. А стимботы будут точно копировать их движения. Надеюсь, это позволит достичь приемлемого результата.

– Я думал об этом. – Матеуш, нервно вертит в руках солнечные очки. – Но здесь есть другая проблема. Сама конструкция платформы рабочих стимботов не обеспечивает всего разнообразия движений, которые может совершить человеческое тело. У них ведь нет такого сложного скелета, как у нас. Например, позвоночник состоит всего из трех сегментов, конструкция суставов значительно проще, чем у нас. А самое главное, что электропривода заменяющие мышцы, не могут так дозированно и точно выполнять движения, как это происходит у нас. Вообще вся моторика у них упрощенная.

– Значит, придется её усложнить. Ищи специалиста по стимботам. Мне нужно, чтобы он усовершенствовал наших будущих актеров, довел их подвижность до требуемого уровня. А заодно и разработал систему управления через захват движения.

Разговор тебя утомил, и ты в изнеможении откидываешься на спинку кресла. Ты чувствуешь, как твои часики тикают, и возможности оставить после себя жирный след в истории синематографа всё меньше. И всё же ты находишь в себе силы сказать:

– Мне нужно, чтобы стимботы в кадре выглядели живыми…

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Оника

Оника отсиделась сутки дома, а на следующий день вновь вернулась к работе. Начальник Рикард Доджер похвалил за подробный отчет и созвал всех на совещание. Он пригладил усы-подкову и произнес:

– Как мы знаем, верботы создавались в лабораториях Берсона для оцифровки человеческого сознания.

Доджер любил разглагольствовать, делать долгие вступления, напоминая всем уже известные и очевидные факты, а сотрудники были вынуждены слушать. Такую привычку к спокойной неторопливой манере общения начальник управления по его словам перенял у старого индейца племени Кичай, который работал на их семейной ферме и следил за лошадьми. В детстве Рикард любил слушать истории и легенды, которые тот часто рассказывал по вечерам. Сейчас он периодически пересказывал некоторые из этих историй своим подчиненным.

Все уже знали, что в первые десять-пятнадцать минут не будет сказано ничего нового, и можно расслабиться. Сам же Доджер считал, что таким образом подводит своих сотрудников к теме разговора.

– Это единственные стимботы, с которыми перенос удался в принципе. Но, напоминаю, эти роботы умеют только ходить, как сомнамбулы, натыкаясь на стены.

Рикард остановился перед Оникой, сидевшей с немного потерянным видом.

Ин-Верс прокручивала в памяти, как вер-волк напал на неё и не могла взять в толк, как он застал её врасплох. Она шла очень осторожно. Помещение хорошо просматривалось. Она была начеку и постоянно оглядывалась. В какой момент была допущена ошибка? Как Фенрир смог её подловить? Не мог же он двигаться с такой сверхскоростью, что добрался до неё за секунду? И если не брать в расчет совсем уж фантастические варианты о телепортации или невидимости, то объяснить такую оплошность с её стороны было сложно. Впрочем, даже эти варианты она не отмела сразу. Размышляя вчера дома о случившемся, Оника пыталась найти логическое объяснение внезапному появлению вер-волка. Не придя ни к чему разумному, она решила поискать в глобальной сети. Начала с наиболее простого и вероятного варианта, с камуфляжа. Теоретически вербот мог иметь защитную окраску, которая позволяла ему сливаться с окружающей местностью. Проблема была в том, что робот, напавший на Онику, такой окраски не имел. А уж рассмотрела она его очень хорошо. Он был целиком серебряного цвета.

Следующим вариантом шел адаптивный камуфляж, или мимикрия. В разное время Ин-Верс встречала в СМИ упоминания о ведущихся в разных странах разработках, дающих возможность объектам изменять свою расцветку подстраиваясь под фон окружающей местности. Но, во-первых, подобные технологии худо-бедно работали, только если объект оставался неподвижным, а во-вторых, они все касались чего-то крупного и большого, в основном военных машин. Об оснащении мимикрией антропоморфных роботов в глобальной сети не было ни слова.

Подумав, Оника решила поискать по слову «невидимость». Результат ожидаемо разочаровал. Сеть подтвердила, что современный уровень технологий не позволяет пока добиться полной невидимости в оптическом диапазоне.

Перебрав все разумные варианты, она решила обратиться к не совсем разумному, и ввела в поисковую строку слово «телепортация». В ответ она получила множество ссылок на фантастические фильмы, книги и несколько геймерских сайтов. Возможность реальной телепортации на современном уровне даже не рассматривалась.

Оника зашла в тупик. Несколько минут она просто устало смотрела в монитор. Затем откинулась назад в кресле, и её взгляд уперся в потолок.

Внезапно её пронзила догадка. До сих пор она рассуждала о возможности перемещения Фенрира исключительно в одной плоскости. Но ведь, он мог спрыгнуть и сверху. Изучить потолок просто не пришло в голову. Пока она пряталась, вербот вполне мог забрался наверх и по металлическим стропилам под потолком добраться до двери, где и поджидал её. Оника не была уверена, способны ли верботы на такие сложные акробатические действия, но это, казалось, единственный вариант объяснения произошедшего, без сверхъестественных допущений.

– Какова основная опасность, исходящая от верботов? – обратился Рикард к ней, вовлекая в разговор.

Девушка удивленно на него посмотрела и покраснела, потому что уже некоторое время не слушала начальство, размышляя о стычке с Фенриром.

Рикард часто говорил, что монологи с подчинёнными не продуктивны, уже через десять минут слушатели начинают отвлекаться, поэтому при любой возможности, старался привлечь в беседу своих сотрудников, задавая простые очевидные вопросы. Он недовольно посмотрел на девушку разочарованный, что она не поддержала кинутый ей словесный пас.

– Правильно, офицер Ин-Верс, основная опасность заключается в том, что верботы являются военной разработкой. – Рикард продолжил расхаживать по залу совещаний. – Хотя Берсон и преследовал благую цель дать человечеству новые знания, но он вовремя понял, что человечество не готово к ним и закрыл этот ящик Пандоры. Однако, не забывайте, что спонсировали проект военные, и сколь обманчиво мирным не выглядят верботы, они всё же имеют зубы, рога и бивни… Да, Берсон отказался делать верботов чисто утилитарными боевыми машинами. Его цель была иная. Создать механические вместилища человеческих сознаний, протез всего тела для тех, с кем жестоко обошлась судьба. С пострадавшими в авариях, терактах, имеющими неизлечимые болезни. Влить их обратно в общество и, несмотря на военную направленность всех верботов, дать возможность им заниматься привычными человеческими делами и участвовать в мирной жизни. Но при этом, если называть вещи своими именами, верботы – это военные роботы. И относиться к ним нужно соответствующе.

Оника громко икнула и поспешно уставилась на руки. Спину саднило при движении, но в остальном раны были поверхностные и уже почти не беспокоили.

Следы от зубов на шее и царапины на спине она объяснила в отчёте схваткой с верботом, что в принципе так и было, если опустить некоторые подробности.

– Тайники Берсона продолжают вскрываться, – говорил шеф Рикард, – и это происходит всё чаще.

На экране появился график частоты появления верботов.

– Десять лет назад Сигурд Берсон сделал свой прорыв в науке, создав технологию оцифровки человеческого сознания. Через некоторое время он устроил всем известное Великое Закрытие, запрятав своих роботов по тайникам и уничтожив информацию по технологии оцифровки. Ещё через некоторое время Берсона убили и все были уверены, что на этом история с верботами закончилась. Но проходит год, и его тайники начинают вскрываться. Вначале, в течение четырех лет, это происходит не чаще одного раза в пару месяцев. Пять верботов в год, это немного. За четыре года меньше двадцати блуждающих роботов. Их держат в университетах робототехники и изучают. Но затем частота их появления начинает возрастать. Люди стали обнаруживать блуждающих то тут, то там, систематически уже каждый месяц. Когда в две тысячи девяносто третьем нас перепрофилировали в управление по делам верботов, их ловили уже по двадцать в год. Схрон, организованный на нашем острове, на территории бывшей Компании Берсона, принимает всех пойманных верботов. Сейчас их количество там уже перевалило за сотню. Но, несмотря на это и на то, что Схрон тщательно изучает роботов Берсона уже пять лет, тайна оцифровки так и не раскрыта.

Все собравшиеся смотрели на начальника полиции и видели его обеспокоенность. Все были обеспокоены.

– По последним данным в Схроне сто девятнадцать верботов, – выудила из памяти информацию Оника Ин-Верс, чтобы несколько сгладить свою недавнюю невнимательность.

А командир её группы Иван Родригес, по прозвищу Красавчик, добавил:

– И это не считая тех, кого успели перехватить перекупщики. Неизвестно, сколько ещё верботов находятся в частных коллекциях богачей и на черном рынке.

– Именно, – согласился Рикард Доджер. – Но это не меняет нашей задачи. Два года назад наш участок был перепрофилирован конкретно под дела верботов, потому что тенденция появления блуждающих уже стала вызывать у людей панику. Роботы периодически мелькают то тут, то там в разных частях города и не всегда удается оперативно среагировать и поймать их. По большей части это шестидесятые, они редко нападают. Упрутся в стенку и стоят неделями. И мы подолгу о них не знаем. Но ведь существуют и девяностые, хотя за всё время их обнаруживали всего несколько раз. Напомните, чем опасны девяностые, офицер Хати.

Доджер обратился к единственному темнокожему члену оперативной группы.

– Они могут оказать серьезное сопротивление при задержании, – ответил тот. – Они могут прятаться и осмысленно нападать. Это осознающие себя боевые машины.

– Именно! – обрадовался Рикард, что на этот раз его слушали и отвечали. – Позавчера офицер Ин-Верс… Между прочим, будучи одна!.. на своей шкуре испытала предположительно девяностого вербота, перешедшего в боевой режим. – Рикард обвел всех долгим взглядом и с нажимом сказал: – И не просто вербот, а Фенрир! Наша коллега с огромным трудом осталась жива!

Весь зал зааплодировал Онике, а шеф похлопал ее по плечу, от чего она поморщилась.

– Ох, прости, – вовремя спохватился Рикард, вновь возвращаясь к публике. – Вот чем опасен девяностый. Вот как важно действовать по инструкции. А если бы на ее месте был гражданский? Фенрир убил бы его.

Оника хотела провалиться сквозь землю.

– Итак. – Шеф хлопнул по столу двумя тяжёлыми папками. – У нас снова две наводки. Два блуждающих. Верботы появляются с пугающей частотой. Фенрир был два дня назад и ушел от нас. Можем встретить его снова. Вооружайтесь лучше. Через час выдвигаемся ловить. Две группы, синяя и красная. В полном составе. Подробности у командиров. И больше никаких заданий в одиночку. Только парами.

Все начали подниматься со своих мест.

– Акита! – позвал Онику Захар Закинский, коллега, приписанный к другой группе, к красным.

Это прозвище Оника получила по недоразумению. На одном из первых заданий ей поручили охранять точку, и забыли оповестить о том, что миссия закончена. Все вернулись на базу. Спохватились о ней только под вечер уже в управлении. А вернулись за ней только за полночь. Все удивились, когда Оника, сидевшая под проливным дождём, встретила их радостно без единого бранного слова. Она, конечно, догадалась, когда стемнело, что ее попросту забыли, но не стала уходить с места и добираться самостоятельно. Во-первых, чтобы её смогли найти, когда за ней вернутся. Во-вторых, у нее была мысль, что всё это проверка новичка, уйдет ли она, покинет ли пост без прямого приказа. Тогда кто-то сказал, что она как Хатико, но созвучное имя было у африканца Хати Камо из их группы синих, и могла возникнуть путаница, поэтому в тот день по дороге обратно ее окрестили Акитой.

– Акита, – повторил Зак, догнав Онику на выходе. – Ну как ты?

– Ничего… – отвела взгляд Оника.

– Как ты одна справилась? – продолжил он. – Выстоять в одиночку против девяностого Фенрира это не шутка! Сильно он тебя поранил?

Оника оттянула ворот, показывая следы зубов на шее и спине. Она уже сняла пластыри, поэтому не кровоточащие раны были во всей красе.

– Во-оу! Клёпаный котёл! – искренне расстроился Закинский.

Оника вымученно улыбнулась. Хоть с Заком они были в разных командах, но она считала его не просто коллегой, а своим другом, их рабочие столы располагались рядом, они часто болтали и сразу хорошо поладили. Он работал тут на несколько лет дольше самой Оники.

Позже Родригес, командир синих, собрал их команду на разбор деталей, и сообщил своей группе, что в подвале на кондитерской фабрике «Котел сладостей» уже третий день слышат грохот и шаги. Когда проверяли, ничего не нашли. Но потом снова слышали. Поначалу думали это шутки рабочих, стремящихся нагнать жути и получить возможность отлынивать от работы шастая по подвалу. Но также, это могли быть блуждающие верботы. Работники решили перестраховаться и вызвали полицию.

Что синяя, что красная группы каждая состояла из четырех человек, или двух пар. И хотя красная официально считалась основной, а синяя дублирующей, но на заданиях это не отражалось.

Собираясь на операцию, все четверо синих набрали электро-гранат и взяли дубинки-шокеры. Шелл, был самый массивный из синих, их "танк". На заданиях он единственный носил коричневый кожаный плащ, медную каску, резиновые перчатки и сапоги на высокой резиновой подошве. Эта форма объяснялась его снаряжением. За спину Шелл надевал рюкзак с электросетью. Установка была весом под двадцать килограмм, и никто не оспаривал у качка право на эту ношу.

Прибыв на место, синие разделились на два коридора, по двое. Родригес, командир группы, пошёл с Шеллом. Любая группа с командиром являлась первой группой, в данном случае первой синей. Во второй синей были Оника и Хати Камо.

Камо оправдывал свое африканское имя "тихого воина", он умудрялся всегда двигаться бесшумно. Его особенностями были также частая медитация и отсутствие чувства юмора, а ещё он был не болтлив. На коротком ежике волос были выстрижены символы его народа. Все знакомства Камо воспринимал официально, держась вежливо, на дистанции. Оника легко бы могла представить африканца в его родных краях крадущимся по джунглям за каким-нибудь хищным зверем. И сейчас они подобным образом крались по коридорам фабрики за предполагаемым верботом.

Одно за другим полицейские осматривали технические помещения, где это было возможно, включали освещение, в других местах обшаривали фонариками. По мере углубления дальше от цивилизации, разруха становилась сильнее. В этих комнатах, вероятно, никто из сотрудников не был уже несколько месяцев, стулья валялись опрокинутыми, стеллажи были завалены мусором, всюду лежал слой пыли, на котором после вошедших оставались следы. Когда уже Оника была уверена что вербота здесь нет, и шумы результат неудачной шутки персонала, ситуация подсказала обратное.

Тихий воин Камо не проронил ни звука, когда зашёл в очередную дверь, и луч фонаря выхватил следы на пыльном полу, но помимо следов привлекли внимание стены. Процарапанные борозды тут и там. Будто какой-то хищный зверь искал выход. Оника тревожно вздохнула, напарник приложил палец к губам, призывая к молчанию, и начал обшаривать помещение через прицел штурмовой винтовки. Они удостоверились, что опасности нет, и включили свет. О находке было сообщено Родригесу по рации. Командир группы сказал, что направляется к ним.

Оника подошла к одной из стен. Провела пальцами по бороздам.

– Что это?

Камо подошёл ближе, вглядываясь. Бессмысленные царапины в одном месте походили на старательно перечеркнутую букву "Я". Было ли это случайным совпадением? Напарники решили осмотреть соседние комнаты. Исцарапанные стены обнаружили и там. И снова встречалась буква "Я". Но не только, кое-где была нацарапана цифра три… или же буква "З". В одном месте что-то напоминающее букву "А". Каракули были будто написаны ребенком. Неправильные, неровные, иногда зеркально перевернутые, но узнаваемые. Их словно нацарапали на стене, а затем перечеркнули, в попытке стереть.

– Я? Яз? За? Яза? Или "три А"? "Я три"? – Осматривала надписи Оника, перебирая варианты. – Думаешь, это сделал вербот? Или все же человек?

– Может да, а может – нет. Возможно, это ответ на какой-то вопрос: "Я – за". – Камо снова связался с командиром группы. – Родригес, нужно вызвать эксперта, чтобы оценить, как давно сделаны надписи, у меня ощущение, что они совсем свежие. И ещё мнение графолога…

В этот момент сбоку раздался дикий скрежет, и наступила кромешная тьма. Когда на стволе вспыхнул фонарь, Акита увидела напарника, которого за ноги невидимая сила утаскивала в технический тоннель на уровне пола. Камо выронил винтовку, и та осталась лежать на полу.

Стрелять, не поранив напарника, не было возможности, поэтому Акита сделав один выстрел в стену, отступила обратно в коридор, связываясь по рации с Родригесом, но тот не отвечал.

Оника обернулась туда, откуда должна была прибежать вторая команда и увидела то, чего боялась. Из темноты на неё смотрели два светящихся глаза.

…5 4 3 2 1… Недавнее пр0шлое

2,5 года назад

Эрик

Ты сидишь за своим столом и проверяешь работы аспирантов. Это унылое занятие, которое выполняешь на автоматизме. Мысли плавают в прошлом, как сбившиеся с курса без навигации дирижабли. В прошлом у тебя было столько возможностей, когда ты работал с самим Берсоном. Но в какой-то момент свернул не туда. Теперь скоро пенсия, и уже вряд ли ожидает что-то стоящее в жизни. Твой удел проверять работы молодых и перспективных. Обучать и передавать знания тем, у кого открыты все пути, и кто этого не ценит.

Тебе нравится носить деловой костюм и пенсне, это солидно. Но лысина, лишний вес и грустный, унылый взгляд из-за опущенных уголков глаз, сводил на нет этот эффект. Студенты учтиво называют Профессором. Ученики думают, что тебя можно легко обмануть, ловко спрятав шпаргалки. На самом деле тебе глубоко безразличны эти хитрости. Ведь лучшим обманщиком ты считаешь себя, когда-то тебе удалось обмануть самого Сигурда Берсона.

Ты стоял у самых истоков создания верботов. Что уж там, ты даже считал вас с Берсоном равноправными партнерами по бизнесу, поскольку работал с ним, когда он только организовал собственную фирму. Пойдя ва-банк и поставив всё на амбициозный проект Берсона, отдавая всего себя его идее, ты в свое время упустил кучу возможностей. А потом, тебе просто указали твое место. Никакой ты не партнер по бизнесу, а всего лишь рабочая сила, одна из шестеренок механизма, которую часовщик легко может заменить без малейших угрызений совести. Просто решив, что ты не подходишь, не справляешься, требуешь к себе много внимания и вообще доставляешь лишнее беспокойство. Все лавры достались исключительно Берсону, будто он единолично сам всё сделал. Команда ученых серым фоном безликих силуэтов стояла позади, оттеняя собой сияющий образ гения.

Деловая хватка, подвешенный язык, умение убеждать и настаивать, то чего тебе всегда не хватало, сделали из Берсона легендарную личность. Это дало ему право решать, кого оставлять в упряжке, а кого отправлять под списание. Никто и не заметит, что лошадь заменили, ведь всё внимание общественности приковано к вознице.

В пустую аудиторию, без стука, как к себе домой, заходит человек. Ты сразу понимаешь, что это не студент. Он в солнечных очках и гавайке. Удивительно как его пропустили на территорию. Он подходит и без спроса садится напротив.

– Шаришь в робототехнике, дедуль?

Ты даже отвечать на это не хочешь, ты не общаешься с подобным контингентом. Молча возвращаешься к проверке работ, потеряв интерес к посетителю. Табличка на двери "Профессор робототехники Эрик Грин" и висевшие за спиной дипломы, давали понять, что ты не просто "шаришь", а живёшь ею. Видимо молодой человек либо глуп, либо не внимателен, либо не умеет читать. В любом случае стоит позвать университетскую охрану, если он начнет надоедать.

Внезапно перед твоим носом возникла пачка денег. Наверное, половина твоей зарплаты.

– Я привлек ваше внимание? – спрашивает парень.

Ты отодвигаешь работы в сторону и смотришь на посетителя внимательнее. При близком рассмотрении это явно не студент, ему лет сорок, хоть и одевается как тинэйджер. Посетитель усмехается и произносит:

– Я обязательно забуду эти бумажки здесь на столе и уйду, если вы посмотрите со мной одно видео, и ответите на вопрос, можно ли движения этих стимботов немного… оживить…