Читать книгу Верботы. Книга 1. Возрожденный Стимпанк - - Страница 4

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Рикард

У Рикарда Доджера было два заместителя. Один зам по внутренним делам, который отвечал за сотрудников офисной части управления, занимающихся организационной деятельностью. И зам по оперативным группам, Алекс Невский, который был командиром полицейских, отправлявшихся на выездные задания. В выборе своего преемника Доджер не сомневался. Невский, двухметровый русоволосый богатырь из России, всё детство проведший в военном городке, был аккуратным, пунктуальным и дисциплинированным педантом.

– Что запишем? – спросил у начальника полиции Алекс. – Погиб при исполнении?

– Ни в коем случае, – буркнул Рикард. – Не хватало ещё нам платить семье этого идиота компенсацию. Ты же видел запись. Тут налицо бездумная халатность и грубое пренебрежение техникой безопасности, подвергшей угрозе всё управление. А ещё… Проклятье, почему накосячил Лео, а стыдно при этом мне? Он бросил тень на всех нас. Сейчас начнутся проверки. И решение принимать в этом вопросе будем не мы.

Звонок в шесть утра потряс Рикарда Доджера. Он, уже одетый, стоял в коридоре, когда ему сообщили о произошедшем, в красках описав, при каких обстоятельствах нашли труп Лео Дженкинса. Усевшись в паромобиль и, поставив мигалку, Рикард за десять минут домчался до управления. Запись с камеры расставила всё на свои места. При просмотре начальника полиции поразила крайняя степень идиотизма сотрудника, но он догадывался, что Дженкинс был не одинок в своих мыслях. Об этом, наверняка, хотя бы просто задумывался каждый второй мужчина в управлении. Сам внешний вид Аудумлы кричал о таких фантазиях. Коктейль чувств, которые сменяли друг друга, когда Рикард наблюдал на записи камер за сценой общения Дженкинса и Аудумлы, был невообразимым. Злость на этого идиота, подставившего всех, неловкость, что наблюдает такой интимный момент, непонимание как Лео решился на поступок, сожаление, что осёл погиб по своей глупости.

– Если ты сунешь палец, или что-то ещё, в тостер, и он его поджарит, кто будет виноват? Ты или тостер?

Рикард и Алекс зашли в комнату для совещаний, где уже собрались оба оперативных отряда, красные и синие. Они все вместе смотрели видеозапись, перематывая с места на место, и обсуждая детали.

Вер-корову нашли утром, сидящей на стуле в камере, неотрывно глядя на труп Дженкинса. На быстрой перемотке было видно, что после его смерти Аудумла несколько минут смотрела на тело, затем, не сводя с него взгляда, медленно отошла и села на стул. После этого, за всю оставшуюся ночь, Аудумла ни разу не шевельнулась.

– Придурок, – бросил Алекс.

– Тебе его не жаль? – удивлённо спросил Шелл. – Ну не устоял парень, с кем не бывает.

– Не жаль, – холодно отозвался тот. – Глупейший поступок, на мой взгляд.

При поимке верботов люди из управления относились к ним по-разному. Кто-то как к живому, кто-то как к не живому. Кто-то уважительно, кто-то нет. Рикард слышал много разных мнений, и ещё не сформировал для себя окончательный вариант. Но он считал, что какая бы версия ни была верна, разницы между поступком Дженкинса и реальным сексуальным домогательством нет. Рикард не строил из себя моралиста, но как-никак, в вербота загружалась личность человека.

Эстер Хази, напарница Алекса, язвительно, как и всегда, заметила:

– Может ещё похвалим тёлочку и отпустим с миром, за то, что она избавила всех от такого негодяя?

– Она не нападала, – возразил Алекс. – Я не увидел в её действиях нападения. Это даже самообороной не назовешь. Глупый несчастный случай. Лео сам попросил ее держать язык за зубами. Очевидно, неполноценно оцифрованный вербот слишком буквально понял его просьбу. В конце концов, его язык действительно остался у неё за зубами. Думать нужно, прежде чем говорить. И не использовать для таких роботов фразы с двойными смыслами.

Рикард согласно кивнул, именно Алекса он готовил себе на замену, когда уйдет на пенсию и в который раз убеждался в правильности выбора.

– Даже малое нарушение дисциплины, – сказал Невский, – может стать началом цепочки событий, которая приведет к печальным последствиям.

– Однако стоит признать, – вставил Родригес, – что это рогатая красотка весьма и весьма привлекательна. Признаться, я бы с ней покувыркался часок-другой.

По комнате пронеслась волна смешков.

– Эта рогатая красотка, как ты выразился, – проговорила Оника, – имеет титановый скелет и способна одним ударом переломить пятисантиметровую доску. А сила сжатия кисти руки может достигать трехсот килограмм. Так что кувыркаться с ней может оказаться себе дороже.

Эстер фыркнула и язвительно заметила:

– Слыхали, ребята, ей не только в рот, но и в руку не стоит ничего совать. Либо оторвет, либо сломает.

Она собиралась ещё что-то сказать, но Рикард её остановил.

– Садитесь, – попросил он, выразительно хмуро зыркнув на Хази, а затем обратился уже ко всем собравшимся: – Сейчас Акимов начинает осмотр вербота. Остаётся вопрос, как Аудумла оказалась на фабрике? Она могла прийти снаружи через технические тоннели, либо в подвалах фабрики был тайник Берсона, где она и пробудилась. Завтра вы туда вернётесь с георадаром и поищите тайник. Вчера эксперты-графологи провели анализ надписей, которые вы нашли. Они действительно свежие, один-два дня. Нацарапаны тем самым осколком плитки, который был у Аудумлы в руке. Везде повторяются одни и те же буквы "Я", "З" и "А". Графологи говорят, что по стилю написания букв, писавший, будто не знает или не помнит, как правильно их писать. Скорее всего, обычный дефект при оцифровке. Давайте с вами подумаем, что же могут означать эти буквы? Что она пыталась написать? "Я за…" Как продолжить? Накидывайте идеи.

– "Я забыл" или "Я забыла", – первым предложил Алекс.

– "Я заблудилась", – выдал Зак.

– "Я за вас". "Я за людей". – Это был Хати Камо. На второй день после транса Аудумлы, он уже чувствовал себя в полном порядке.

– "Я за мир", – добавила Оника.

– "Я Зак", – гоготнула Эстер, чем вызвала смех собравшихся, в том числе и самого Зака.

– Может, "Я заложница". – Эта версия Шелла погрузила зал совещаний в недоуменное молчание.

– Почему это она заложница? – удивился Марат.

– Да кто знает… Она очнулась в теле вербота, неизвестно где, ничего не понимает. Эти надписи могут оказаться вообще бессвязным бредом отголоска сознания. В таком случае им и вовсе не стоит придавать смысл.

– Хорошо. – Рикард вздохнул. – Подождем, что скажет Айзек. Ещё одно. Утром снова звонили с приливной ГЭС. Сотрудники снова видели там Эйктюрнира. Отправляйтесь прямо сейчас. Все. Будет полнейшей безалаберностью упустить его повторно. Как обычно, оленя нужно взять целым и невредимым. – Доджер уже собирался всех отпускать, но вдруг спохватился: – И переоденьте уже, наконец, Аудумлу во что-нибудь более приличное.

Несмотря на случившееся с Лео Дженкинсом управление заработало в своем обычном режиме. Отпустив подчиненных готовиться, Рикард отправился наблюдать за осмотром Аудумлы. Процедура проходила прямо в камере, где держали корову. Робототехник Айзек, по своей привычке, сперва познакомился с верботом, а после, получив её молчаливое согласие, начал осмотр. Рядом с ним стояли двое охранников, готовых вмешаться, если что-то пойдёт не так, ещё два человека дежурили снаружи камеры. Вместе с ними остановился и Рикард, наблюдая за всем через решетку и бронированное стекло. Начальник полиции откашлялся, ослабив галстук. Стало жарко от вида распростертой на столе Аудумлы, с которой сняли одежду, раздвинули руки и ноги в позе витрувианского человека. Вербота зафиксировали ремнями, для безопасного осмотра специалистом-робототехником. С учётом нетипичного для вербота силиконового покрытия имитирующего кожу, зрелище было очень тревожащим. Ярким пятном оно отпечаталось в памяти Рикарда. К слову Аудумла не сопротивлялась осмотру, хотя и находилась в состоянии бодрствования. Об этом можно было судить по движению глаз и головы. Но и робототехнику нужно было отдать должное, он вел себя очень деликатно, озвучивая все свои действия и предупреждая обо всех манипуляциях.

…5 4 3 2 1… Неда8нее прошлое

2 года и 3 месяца назад

Эрик

При первой встрече с Деном Лайком ты сказал, что доработка займёт полгода. Ты это примерно высчитал с учётом восьмичасового рабочего дня и двух выходных.

Боже… Ты наивно полагал, что у тебя действительно будут выходные. И ты, правда, считал, что будешь работать с девяти до шести с перерывом на обед?

Да, ты, конечно, оговорился, что без выходных работа займет пять месяцев, но это было сказано просто теоретически, даже в шутку…

Но три месяца…

Лайк требовал сделать всё за три месяца…

Он сказал, что его особняк оснащен подземным бункером, где ты можешь спокойно работать. Но ты не предполагал, что это убежище превратиться, по сути, в твою тюрьму.

Он выделил тебе комнату для работы и довольно комфортную комнату для отдыха. Твой наниматель озаботился даже оформлением на твоё имя пропуска на беспрепятственный вход и выход с территории поселка.

Лайк, конечно, не удерживал тебя, но постоянно требовал результатов.

Первые верботы появились довольно скоро. Их Лайк заказал в тот же вечер, когда вы познакомились. Две штуки. Выбирать особо не приходилось. Лайк просто связался с кем-то по телефону и ему ответили, что в наличие есть только вербот-корова Аудумла и мужской вариант вербота-ворона Хугин. Для тебя, как для профессионала, различий нет. Все верботы имеют одно строение, а внешний облик это только мишура. Ты сказал это Лайку. Он фыркнул и заказал обоих: "Мальчик и девочка, самое то для начала".

Когда Берсон создавал своих верботов, он знал, что мужчины и женщины имеют разные вкусы в отношении внешнего облика. Учитывая это, он предусмотрел мужской и женский вариант платформы. Мужской вариант выглядел более внушительным, имитация доспехов покрывала всё тело, создавая дополнительный объем. У женского варианта на животе, бедрах и плечах вместо имитации доспехов была гладкая поверхность, словно обтянутая тонким комбинезоном. Благодаря этому женские верботы выглядели стройными и изящными, а мужские – массивными и грозными.

Уже через неделю вер-ворона Хугина и вер-корову Аудумлу доставили в особняк. Ты как раз успел перевезти в свое временное пристанище необходимые для жилья и работы вещи, и уволиться из университета.

Ты даже не понял сам, как и когда превратился в этакого подземного раба. О выходных ты забыл почти сразу. В какой-то момент ещё работал по восемь часов, но затем восемь превратилось в десять и в двенадцать. Вскоре ты понял, что работаешь, по сути, круглые сутки, делая перерывы на сон, пока идут расчеты.

Ты выходил на улицу раз в два-три дня. Если забывал или работа шла хорошо, то раз в неделю.

Иногда, выходя, ты слышал, как ругаются хозяева дома. При первой встрече тебе показалось, что жена Лайка, Зарина, любящая женщина, которая была недовольна, что беспокоят её больного мужа. Позже впечатление поменялось. Она ведёт себя с тобой вежливо и приветливо в те немногие разы, когда вы видитесь, но их отношения с Лайком очень натянутые. Ещё у них есть дети. Двое, парень и девушка, лет по двадцать. Ты видел их мельком и не вникал в особенности их жизни, но по виду типичные дети богатых родителей. Парень вечно ходит с навороченным фотоаппаратом, а девушка гоняет на мотоцикле.

На самом деле ты редко видишь кого-то из семьи Лайка. Главным образом потому, что почти всё время сидишь и работаешь в бункере. Кажется, они даже не знают, что кто-то на постоянной основе живёт в их подвале. И конечно не знают про верботов.

И вот, ты это сделал! За три месяца ты подготовил первых двух верботов к демонстрации.

Без ложной скромности, ты горд собой. Хотя к чувству гордости примешивается осознание того, что ты никогда бы не справился с такой сложной задачей за такое короткое время, если бы не был в курсе некоторых скрытых особенностей оцифровки.

Дело в том, что живой человеческий мозг должен постоянно обмениваться сигналами с каждым органом и с каждой клеткой тела. Чтобы оцифрованный мозг комфортно чувствовал себя в вер-платформе, этот обмен должен быть сохранен. Но у вербота отсутствуют человеческие органы. Часть из них, такие как конечности, органы зрения, слуха, тактильных ощущений и так далее, заменены на периферийное оборудование, с которым кристаллический мозг осуществляет двухстороннюю связь, а часть отсутствует вовсе. Обмен с отсутствующими органами программно закольцован таким образом, что мозг постоянно получает сигнал «Всё в порядке».

Берсон так объяснял сотрудникам такую логику работы: «Блок сознания должен постоянно получать от несуществующего желудка сигнал достаточной сытости. В противном случае вербот будет ощущать чувство голода, либо переедания».

Когда ты оснащал платформы первичными половыми признаками, ты отыскал и раскольцевал несколько сотен групп нужных каналов обмена, соединив их с вновь установленными элементами платформы. И теперь настало время представлять результат заказчику.

Ден Лайк для начала осматривает внешний вид верботов и остается доволен. Он часто приходил контролировать процесс работы, поэтому внешний облик не был неожиданностью.

Но это не означало, что облик был непримечательный. Дело в том, что Лайк практически сразу же высказал пожелание сделать Аудумлу сексуальнее, выразившись: "Чтобы было за что пощупать". Ты его долго отговаривал, но потом сдался. Голову Аудумлы решили не дорабатывать, чтобы не навредить мимике робота, открытию рта и движениям глаз. Однако на остальной части, от самой шеи, ты снял все штатные внешние панели с имитацией доспехов и заказал в частной мастерской новые, покрытые тонким слоем матового силикона молочно-бежевого оттенка. Вышло неплохо, но оказалось трудоемким и сильно затягивало сроки готовности, поэтому вы с Лайком приняли решение не дорабатывать внешность вербота-ворона, а сосредоточиться на главном.

Через знакомых Лайка на фабрике по производству изделий из силикона были заказаны, так сказать, "рабочие инструменты" для будущих порно-актеров. Установка спец-средств была самым неловким моментом. Ты старательно абстрагировался, воспринимая это как рядовую доработку. К счастью, тебе не пришлось начинать работу с нуля.

Ты вспоминаешь, как еще во времена твоей работы с Берсоном, возникла идея оснащения верботов половыми органами. В компании существовал отдел перспективных разработок. Он обеспечивал совместимость вер-платформ с возможными в будущем модификациями, которые Берсон считал важными, но не первоочередными. Модификации были самые различные, от достаточно легко реализуемых, таких как вкусовые ощущения, до экзотических, например, технотелепатия.

В число таких разработок входило и то, чем ты сейчас занимаешься по заказу Лайка. Берсон считал, что оцифрованное сознание не должно лишаться всей полноты жизненных ощущений. Иначе человек ощущал бы себя инвалидом. Поэтому у всех верботов имелись места для установки и размещения признаков пола.

– Так, – довольно кивнул заказчик, любуясь голой вер-коровой. – И что же они умеют?

– Дистанционное управление, – говоришь ему.

Берешь со стола один из двух планшетов, тот который от Аудумлы. Пальцы забегали по экрану и вербот ожил. Она развела руки в стороны, свела перед собой, присела, встала, прошлась. Лайк не сильно впечатлён, он хмурится. Конечно, всё это он уже видел и раньше, пока ты вел свои доработки. Но у тебя есть пара моментов, которые ты приберег для презентации, и которые могут удивить. Показательные моменты, ориентированные конкретно на запросы Лайка.

– Верботы могут выполнять не только единичные команды, но и достаточно сложную серию команд.

Ты включаешь программу, и Аудумла начинает покачивать бедрами в подобие танца, двигая руками, вращается на месте.

– Боже мой… – Лайк усмехается, но не восторженно, а скорее разочарованно.

Ты никогда не блистал в танце, и Аудумла, твоими стараниями, тоже. Она танцует как ты на дискотеке в юности. Кажется, над тобой уже тогда смеялись, что так танцуют пенсионеры. Но ты готов поклясться, что стимботы Матеуша и вовсе не умели танцевать. Как бы неловко ни двигалась корова, её движения на порядок совершеннее строительных стимботов.

– Танец можно улучшить, – обещаешь ты, видя разочарование заказчика, – если кто-то наденет датчики захвата движения и станцует лучше меня.

– Любой станцует лучше тебя, Эрик, – замечает Лайк.

Он переводит взгляд на Хугина.

Тебе всегда нравились вер-вороны. Они напоминали средневековых врачевателей чумы. Ещё "носатая" маска наподобие клюва птицы часто использовалась на маскарадах в венецианском стиле. Но в отличие от прототипа, вербот мог открывать свой изогнутый вниз клюв, показывая ряд мелких острых зубов. Вороны имели черную расцветку с незначительными медными и стальными элементами. На хребте клюва шла кожаная клепаная накладка, а кончик заканчивался стальным серебристым остриём.

Глаза-объективы также дополняли сходство с чумными докторами. На голове Хугина сверху и по бокам от характерного для всех верботов шлема, тремя гребнями уходили назад стальные черненые перья. Они были индикатором агрессии вербота, как рога и бивни у других. Если Аудумла делалась миниатюрно-женственной, то Хугин напротив демонстрировал мощь. Широкие плечи вербота прикрывала короткая, съемная стилизованная накидка-пелерина со стоячим воротом, застёжкой под горлом и рисунком имитирующим перья. В остальном вербот выглядел классически, с большой грудной клеткой и ногами, изогнутыми в скакательных суставах.

Ты помогаешь Лайку закрепить на теле датчики захвата движения, чтобы показать, как ещё можно управлять верботами.

Верботы, из тех, что находят в тайниках, имеют очень примитивные пульты управления. Они предназначены исключительно для транспортировки платформ своим ходом. В подтверждении этого у верботов даже имеется индикация дистанционного управления. Сигурд Берсон считал неэтичным саму идею управления человеком при помощи пульта.

Пульты и захват движения это основное, чем ты занимался эти три месяца. Теперь они представляли собой сложные планшеты, позволявшие не только дистанционно управлять роботом, передавая на него сигналы управления, но также видеть и слышать всё, что видел и слышал он.

Кроме того, и сам пульт, и приемный блок, установленный на верботе, имеют возможность подключения к глобальной сети, как обычный сотовый телефон. В этом случае управление можно осуществлять из любой точки земного шара, где есть мобильная связь.

Лайк протягивает руку и Хугин зеркалит движение, поднимая свою. Руки у верботов походили по размеру и строению на человеческие в сегментарных перчатках. Вообще, в целом, все верботы, были будто одетые в лёгкие доспехи. Все кроме Аудумлы. Вашими стараниями. Она казалась голой, и ты, как человек старых взглядов, немного смущен. Тебе неловко. Во время работы ты накидываешь на Аудумлу ткань, и корова будто облачается в древнегреческий гиматий. Интересно, что бы сказал Сигурд относительно вашей доработки. О том, как вы извращаетесь над его детищем.

Лайк делает несколько шагов вперёд, разворот, берёт со стола предмет, кладет. Хугин всё повторяет за ним.

– Идеально, – доволен заказчик. – Я приобрету ещё нескольких. А что за кнопка на пульте "ЕНД"?

– Естественные неосознанные движения.

Ты берешь пульт Аудумлы. Для непосвящённого взгляда, он выглядит очень похоже на обычный электронный планшет. Почти всю его лицевую поверхность занимает большой сенсорный экран. На нём, в зависимости от желания оператора, могут отображаться различные элементы управления верботом, а также видео-окно на которое транслируется изображение передаваемое глазами робота. Ты нажимаешь на виртуальную кнопку «ЕНД». Вроде бы ничего не происходит, только кнопка меняет свой цвет с серого на зеленый. Вербот всё также стоит на месте. Но вдруг Лайк удивлённо охает.

Едва уловимые действия, вербот слегка поворачивает голову в сторону, взгляд объективов переместился по комнате, вербот перенес вес тела с одной ноги на другую, потоптавшись…

– Это движения свойственные живым существам, – поясняет Грин. – Людям сложно сохранять полную неподвижность.

В этот момент Лайк неудачно вдыхает и заходится в кашле, сгибается, стуча себя по груди. Хугин исправно повторяет все движения, разве что не кашляет. Ты дожидаешься, пока Лайк придет в себя. Ты знаешь, он не любит, когда к нему бросаются с обеспокоенным видом, поэтому, ты занят протиранием своего монокля.

– Дело в том, – наконец осторожно говоришь ему, переводя разговор в нужное русло, – что так желаемая вами естественность движений это очень большой набор факторов. И немаловажную роль здесь играют мелкие бессознательные движения: переминаться, переступать с ноги на ногу, скучая крутить головой по сторонам, податься вперёд при заинтересованности, что-то вертеть в руках и прочее. Эти мелочи создают в восприятии естественность и ощущение живых существ. Обычные верботы этого, разумеется, не делают, если этого специально не программировать. Чтобы создать подобную иллюзию у нулевых платформ нужны актеры, облепленные проводами, которые будут задавать им те самые естественные неосознанные движения. Другое дело если сознание оцифровано, тогда человек сам, не задумываясь, воспроизводит по привычке эти мелкие действия, свойственные конкретной личности. Оцифрованные верботы не статичны, они подвижны сами по себе, даже когда стоят на месте у них двигаются глаза и тело периодически меняет положение…

Ты затрагиваешь скользкую тему, Лайк реагирует косым взглядом и начинает снимать с себя провода. Он всё ещё не дал согласие на оцифровку, хотя его самочувствие заметно ухудшается. Поначалу твое предложение вызвало у него восторг и энтузиазм, которые выдал блеск в глазах. Он обрёл надежду, но потом что-то поменялось. Лайк стал сомневаться, он выспрашивал детали оцифровки и говорил, что примет решение позже.

– Язык, – внезапно решительно произносит заказчик. Ты удивлённо на него смотришь, тогда он поясняет: – Моим верботам нужны языки.

Ты приподнимаешь брови, не понимая логики. Зачем роботу, у которого синтезатор речи, язык?

– Это мои актеры. – Лайк выпячивается и вскидывает подбородок. – Это моя сфера знаний. Для съёмок моим верботам нужны языки.

Ты не понимаешь шутка это или нет, поэтому стоишь в недоумении, открыв рот, но не находя нужных слов. Наконец, кое-что на ум всё же приходит:

– Но, у верботов нет языков… Хотя я могу сделать им хвосты. Одно время рассматривалась возможность крепления верботам хвостов. Сигурд Берсон правда считал, что они не нужны роботам, но коллеги, с которыми он работал, его переубедили в этом. Я могу сделать Аудумле и Хугину хвосты.

Вы смотрите друг на друга, хмурясь, с одинаковым выражением "Что он несёт?"

У вас явное недопонимание.

– Порноактеру язык необходим! – говорит заказчик непререкаемым тоном, и направляется на выход.

То, что требует этот человек, кажется полным бредом.

– Оцифровка. – Это слово останавливает Дена Лайка в дверях, и ты скорее спешишь объяснить: – Мне нужна оцифровочная машина. Список необходимого оборудования я вам дал. Машину я соберу сам. Вы в праве и дальше думать, решать идти на этот шаг или нет, но оборудование должно быть заранее. Я должен подготовиться, на случай если вы дозреете. Будь я на вашем месте, я бы согласился.

– Я не хочу стать одним из этих железных безмозглых зомби.

С этими словами Лайк уходит.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Оника

Обе опергруппы, основная красная и дублирующая синяя не стали дожидаться результатов осмотра Аудумлы, до которых было ещё несколько часов. Они спешно собрались и отправились на приливную ГЭС за Эйктюрниром.

Прибыв на место, полицейские разделились на четыре пары. Приливная электростанция находилась на побережье и занимала по площади около ста гектар. ГЭС представляла из себя комплекс зданий, расположенных на побережье. Впрочем, только в одном строении постоянно находились люди занятые на непрерывном производстве. В этом здании, состоящем из офисов и комнат, в которых размещались операторы управления ГЭС, верботам было просто негде спрятаться, там всё находилось на виду. Остальные здания были автоматизированы. Всё наблюдение за работой механизмов электростанции осуществлялось дистанционно через видеокамеры.

Группа захвата планировала вначале прошерстить меньшие строения, оставив цепь гидротехнических сооружений и основное машинное здание напоследок. Четыре пары заходили с разных сторон каждого корпуса, из разных дверей, преграждая пути к побегу. Как и ожидалось, небольшие строения пустовали. Цепь гидротехнических сооружений и само главное здание, где днём ранее красная группа повстречала оленя, имела гораздо больше выходов. Поэтому штурм должен был быть тихим и быстрым.

Оника и Камо поднялись по пожарной лестнице на второй этаж. Буквально с порога на них набросился агрессивный шум роторной станции. Автоматизированные механизмы работали здесь круглые сутки семь дней в неделю, генерируя энергию для города из суточных морских приливов и отливов. Даже чтобы просто услышать друг друга, в некоторых местах приходилось кричать. Не говоря уж о том чтобы обратить внимание на шаги, которые последовали за ними, едва они зашли в корпус. После свежего уличного воздуха здесь было довольно жарко. Всё в здании было в движении. Поэтому нетипичная тень мелькнувшая следом за ними также осталась без внимания.

Безлюдные шумные помещения, в которые раз в один-два дня заходил техник, проверяя состояние оборудования, были идеальным укрытием для блуждающих роботов, имеющих целью скрыться. Полицейские не исключали вероятность, что Эйктюрнир вообще мог уйти отсюда, однако его видели здесь утром, несмотря на вчерашнюю попытку поимки. Значит, он тут обосновался и, как и большинство блуждающих, не боится быть пойманным. Задача Оники и Камо состояла в том, чтобы найти операторскую и по камерам оценить обстановку в здании. Сотрудники приливной ГЭС проинструктировали их, где находится помещение, поэтому трудностей не возникло.

Хати остался караулить коридор, а Оника, зайдя в операторскую, стала изучать мониторы. Она открыла архив за предыдущий день, чтобы перекачать его на флешку. Пока шла передача данных, Оника пролистала онлайн-камеры. Верботов видно не было. Как и остальных трех групп полицейских.

– Интересно, – сказала Ин-Верс напарнику, – камеры изначально стояли под такими неудачными углами или их кто-то развернул?

– Думаю изначально, – отозвался из коридора африканец. – Их цель не поиск посторонних, а слежка за состоянием оборудования. Поэтому коридоры и не просматриваются. Не удивлюсь, если рабочие даже не ходят без нужды по зданию, просто посещают эту комнату раз в пару дней, смотрят, убеждаются, что всё работает и уходят.

Оника закончила скачивание и убрала флешку в карман на корсете, чтобы в управлении могли внимательнее рассмотреть предыдущий контакт с вер-оленем.

– Если вербот еще на ГЭС, то это идеальное место для… для… – Она осеклась, взглянув на Камо, стоявшего в дверях, точнее на то, что увидела выше его головы. Слова застряли в горле, и кровь отхлынула от лица.

– Интересно, где же другие наши группы? – Не замечая напряжения напарницы, Камо продолжал издалека смотреть на мониторы. – Нужно связаться с ними.

Оника в оцепенении вглядывалась в темноту за спиной Камо. Мгновение назад ей совершенно четко показалось, что она видела глаза-объективы, смотрящие на неё почти с двухметровой высоты прямо за спиной у Камо повыше его головы. Линзы отсвечивали потолочными лампами на фоне темного коридора. Отблеск сполохов, как результат фокусировки. Желтоватые блики. Но сейчас там ничего не было. Оника потрясла головой. Наваждение прошло. "Надо больше спать и меньше пить кофе".

Хати Камо обернулся, осматривая коридор, бегло глянул в одну, в другую сторону, удостоверился, что все в порядке, и шагнул в помещение операторской.

– Давай проверим, эти камеры вообще рабочие? – Он подошёл к мониторам, покрутил ручку управления, переключаясь на роторный зал, а затем поднял рацию: – Закинский, Мерсье, вы уже пришли на точку? Я не вижу вас.

Молчание. Не сразу отозвался Зак:

– Да, только… только… тут такое дело… я один. – Голос из рации звучал озадаченно. – Марат был здесь со мной. Вот прямо только что. Не понимаю, куда он делся. Я не могу его найти.

– Подожди, посмотрю по камерам. – Камо начал снова крутить регуляторы. – Помаши мне. Ага, тебя вижу… Стоп. За твоей спиной у стены кто-то стоит. Это разве не Марат?

– Где? – Зак крутанулся на месте, держа винтовку наготове.

– Да вот же. Прямо перед тобой, на одиннадцать часов. Десять метров. У стены.

– Там никого! – сердито крикнул Зак. – У тебя камера барахлит, Хати.

– Я вижу силуэт, – продолжал настаивать тот.

Оника наклонилась ближе к монитору:

– Зак, я тоже его вижу, – сказала она, и вдруг охнула: – А ещё я вижу рога…

В ту же секунду тень отделилась от стены и двинулась к Заку, который вертелся на месте, озираясь как слепой котенок. Из темноты на свет вышел бронзовый вербот. Эйктюрнир.

– Это олень! – закричала Оника.

– Я НЕ ВИЖУ ЕГО! – повторил Зак, крутясь на месте, поворачиваясь то в одну то в другую сторону, хотя Оника видела, что робот был уже в паре метров от него.

– Шокер! – заорал Камо. – Доставай шокер!.. А-А-А!!!

Крик боли Камо заглушил все звуки вокруг.

Слишком увлеклись, сосредоточившись на камерах и забыв сторожить коридор.

Слишком шумно было вокруг, чтобы услышать шаги за спиной.

Слишком поздно Оника уловила взглядом движение сзади.

Слишком мало было времени, чтобы среагировать.

Как в замедленной съёмке, она обернулась и уставилась на стоящего за их спинами вер-волка. Те самые объективы на высоте почти двух метров. На шлеме, на лбу светилась синяя руна "туризас".

Давно он стоял здесь рядом с ними?

Будучи замеченным Фенрир, метнулся к Камо, находившемуся к нему спиной, и вцепился зубами в плечо. Крик мужчины смешался с хрустом ломающихся костей. Спустя несколько мгновений Хати Камо обмяк. Оника надеялась, что он только потерял сознание от болевого шока. Надеялась, что он не умер.

Потрепав немного противника из стороны в сторону, волк отпустил его и потерял интерес, переключив свое внимание на Онику.

…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое

2 года 2 месяца назад

Ден

– Стимбот это сложный компьютер, – распинается Грин всю дорогу, пока вы с ним едете в безшоферном паромобиле. – Действия компьютера можно просчитать в соответствии с законами, прописанными в его логике, которые забиваются вручную. Программа написана, и он по ней считает. Программа обычного стимбота это маршрут, где задаются начальные условия, и он движется как по рельсам. Там есть развязки и стрелки. Трасса может быть достаточно сложной, но она известна заранее и её всегда можно просчитать, на каком шаге, что стимбот будет делать.

Вся это лекция направлена на то, чтобы объяснить тебе разницу между обычными стимботами и верботами. Ты действительно слушаешь.

– Создать искусственный разум, по крайней мере на современном техническом уровне, невозможна. Инновация Берсона заключалась в том, что он создал не сам разум, а вместилище для разума. Берсон научился выращивать монокристаллы тяжелого кремния и воздействовать на них на атомарном уровне. Идеальная синтетическая замена для живой нейронной сети. Вместо неё он создал искусственную псевдо-нейронную сеть, вырастив кристаллы, в чью решетку посредством считывания состояния нейронов, переносится сознание человека, которое воспринимает эту псевдо-нейронную сеть, как свой собственный мозг. Сознание переносится единожды и раскрывается в искусственном мозге, не видя разницы с предыдущим живым вместилищем. Ведь в искусственном мозге тоже есть виртуальные лобная и задняя доли, два полушария, и все прочие элементы. Сознание использует искусственный мозг, так же как до этого использовало живой. Живой мозг каждого человека уникален. Поэтому развертка сознания в каждом случае индивидуальна и уникальна. Его мозг это та же нейронная сеть. Импульсы, передающиеся между нейронами живого мозга, также передаются и в синтетическом носителе. Заглянуть внутрь невозможно. Просчитать, как будет идти процесс мышления можно лишь условно, в той же мере, как с обычным человеком. В мозгу вербота задействовано много сил, которые будут бороться и перевешивать друг друга, например, приоритеты, личные убеждения, имитация биохимии, привязанности, и многое другое. Как они распределятся, не знает даже сам вербот, как и человек не знает, о чем он подумает в следующий момент. Вербот не знает, что он сделает в том или ином случае, как поступит. Он именно мыслит без всяких натяжек. Нельзя просчитать его действия, он неподвластен законам программирования, его нельзя вскрыть и узнать, почему он поступил так, или иначе. Синтетическое вместилище, куда закрыт доступ после оцифровки. Если стимбот это компьютер, то вербот это, прежде всего, разум, управляющий сложным компьютером. Компьютер считает, а вербот думает. Компьютер детерминирован, а мышление вербота стохастическое…

Грин к твоему ужасу всё больше погружается в дебри теории. Пожалуй, с тебя хватит этой информации.

– Я уже закупил оборудование для сборки оцифровочной машины, – хмуро говоришь ты, – но прежде чем браться за меня, мне нужно подтверждение, что эта штука действительно работает. Я ищу кандидатов.

Когда Грин сообщил, что знает всё об оцифровке лишь в теории, а саму оцифровку, оказывается, ни разу не проводил, у тебя возникли обоснованные сомнения. Ты здравомыслящий человек и не станешь бездумно бросаться с головой в аферу, доверяя свою жизнь человеку, рассматривающему тебя как подопытного кролика.

– Только чтобы без принуждения, – ставит условие робототехник. – Я не стану это делать без согласия человека.

Ты фыркаешь в ответ.

– Это и не понадобится, есть много проституток сидящих на наркотиках, их дни сочтены и они ухватятся за такое предложение. Одну из проституток можно поместить в Аудумлу, тогда корова хотя бы научится танцевать.

Грин кивает. Ты не советуешься, а скорее просто проговариваешь вслух некоторые сомнения:

– Вопрос только захочет ли она после оцифровки работать на меня, или вовсе не захочет сниматься в фильмах, а объявит о своей свободе.

Теперь Грин говорит тише, хотя вас некому подслушать, в машине нет водителя:

– Когда я работал с Берсоном… – Первое время вашего знакомства Грин умалчивал о многом, но после нескольких оговорок, прекратил соблюдать этот принцип скрытности, однако сейчас почему-то снова о нем вспомнил. – Я занимался темой гипноключа.

– Это что ещё такое? – Такой термин ни разу не всплывал на твоей памяти.

– Это ответ на ваш вопрос. Правда, мои разработки оказались не нужны Сигурду, – продолжает Грин. – Он счёл негуманно влиять на волю вербота. Но если есть сомнения в лояльности проституток, можно в момент оцифровки дать определенную установку, чтобы они имели нужную реакцию на определенные раздражители.

– Например? – Тема становится интересной, и ты требуешь пояснений.

– Например, при звуковом или визуальном сигнале, стоне или определенном облике запускаются области возбуждения и желания вступить в сексуальный контакт.

– То есть это не осмысленное желание?

– Именно, – подтверждает Грин. – Это гипноз, который может обеспечить лояльность вербота.

– Но мне не нужно, чтобы вербот набрасывался на всех подряд. Мне нужен актер, а не сексуальный маньяк.

В ответ профессор выражает искреннее удивление:

– А разве это не то, чего вы хотели? Вы же собираетесь снимать, хм… синему для взрослых?

Усмехаешься про себя, заметив, как Грин постеснялся произнести вслух слово «эротический».

– Да, собираюсь. – Начинаешь терпеливо объяснять: – Мне нужно не только чтобы вербот занимался в кадре сексом с партнершей, но и чтобы он мог вне кадра спокойно обсудить с ней сцену.

– Это не проблема, – отвечает Грин. – Гипноключ не является источником инициативного действия. Это лишь ответная реакция, возникающая при наличии определенных аудио-визуальных маркеров. При этом вербот будет уверен, что возникшее у него желание близости является его собственным. Как говорится, самый лучший раб – это тот, кто искренне считает себя свободным.

Ты слегка обескуражен. Этот человек только что просил не принуждать никого к верботизации, но прямо сейчас рассказывает, как заставить вербота слушаться и сниматься в фильмах. Грин любопытная личность. Однако доверие вещь зыбкая. Профессор тебе необходим, и ты не станешь его отпугивать, взывая к морали. Это шаткий обманчивый термин и у каждого он свой. Даже у тебя со всеми твоими профессиональными успехами и достижениями есть понятия морали.

– Да, это хорошо. – Осторожно соглашаешься, с любопытством оценивая новую информацию. – Можно попробовать.

Лицемер, буквально обозначает человека меняющего лица. Тебе как актеру это хорошо знакомо. Но Эрик Грин не актер, и не замечает, как маска благочинного профессора меняется на маску беспринципного ученого. Очень забавная метаморфоза.

– И ещё одно, – продолжает размышлять Эрик, окунаясь с головой в свои мысли и переставая контролировать свою праведность. – Гипноключ закладывается только один раз при оцифровке, он не поддается никакой корректировке в дальнейшем, потому что уже является частью самого сознания и после процесса оцифровки, вместе с сознанием, остаётся скрыт под оболочкой. Его особенности, хорошо бы продумать заранее. Ведь если настроить так, что вербот кукарекает каждый раз, при виде желтого паромобиля, это вызовет у него трудности на всю жизнь.

В окно ты видишь, что вы уже на месте.

– Мы это ещё обсудим, – обещаешь Грину. – Приехали.

Вы выходите из машины.

Это мероприятие было анонсировано ещё неделю назад, и ты сразу понял, что должен туда отправиться. Причем, лично, несмотря на то, что здоровье уже с трудом это позволяет. Ты взял с собой Грина, как технического консультанта.

Теневые аукционы место опасное, поэтому многие предпочитают присылать своих представителей, если хотят что-то купить. Хотя здесь много охраны и всех досматривают, но всякое бывает. Люди приезжают заранее, чтобы насладиться фуршетом и обсудить какие-то сделки. Но ты явился точно ко времени. Вы с Грином идете через холл, в сторону нужного зала. Внезапно Грин замирает на месте и спрашивает:

– А возможно ли найти двух проституток, которые будут родными сестрами?

Ты удивлённо на него смотришь. Робототехник веселит тебя своей фантазией.

– Конечно, возможно. – По-свойски обнимаешь его, подтрунивая. – Кстати, зачем? Для дела, или так, просто хотите расслабиться, Эрик?

Тот пропускает слова мимо ушей, ты видишь, что он разглядывает стоящего на безаукционной продаже вербота-ворону.

– Почему бы не взять этого? – спрашивает Грин.

– У нас уже есть одна птица, – говоришь ты. – Какой смысл набирать одинаковых верботов?

Ты планируешь собрать для съёмок коллекцию разных роботов, и не видишь смысла в двух воронах.

– Это женский вариант, – возражает Грин. – Мунин.

Ты вглядываешься, подходя ближе. Да, вербот отличается от имеющегося у вас. Он изящнее и стройнее Хугина. Формы механического тела напоминают женские. А по бокам головы на плечи, поверх накидки спадают две черные косы. И всё же, на твой взгляд, это ещё одна ворона. Чумной доктор в женском обличие. Похоже, вербот сильно приглянулся Грину, тот не отводят от неё глаз, и ты соглашаешься обсудить это после основной части. Если траты на финальный лот будут вменяемыми, ты уступишь этому пожеланию профессора.

Вы проходите в нужный зал со столиками и занимаете отведенное место.

Аукцион начался.

Вначале распорядитель объявляет менее интересные лоты. Ими оказываются простые стимботы, их много, как абсолютно новых, так и со следами долгой эксплуатации и дефектами. Но даже они кому-то оказались нужны. За некоторых даже борются, перебивая ставки. Стимботы-прислуга, это рискованно, велика вероятность, что их заметят случайные люди и обратятся в полицию. Оцифровочная машина, она у вас уже есть. Вербот-олень, тоже не цель вашего визита. Ещё одна вербот-корова, но, ты хмыкаешь про себя: «Наша-то корова получше будет, после доработки». И вот финальный лот!

Вниманию пришедших распорядитель представляет его…

Ты чувствуешь волнение и трепет, будто, несмотря на расстояние десяти метров, между вами проскочил мощный разряд. Ты ощутил, как волоски на коже встали дыбом. Это и стало последней шестерёнкой, завершившей процесс принятия окончательного решения. На самом деле твои сомнения относительно оцифровки были основаны не только на компетенции Грина. По мелким оговоркам ты давно понял, что он не так прост, как кажется, и с большой вероятностью сможет произвести качественную оцифровку, как и обещает. Хотя ты, конечно, хотел бы в этом убедиться сначала на ком-то другом. А истинные сомнения заключались в твоём будущем облике. Пусть Грин и утверждал, что все верботы одинаковые, и разница сводится лишь к незначительным отличиям в пропорциях, цвете и форме головы. Но ты, как истинный визуал, ориентированный на красивую картинку, не мог представить себя в олене, вепре, корове или птице.

Сейчас же, глядя на финальный лот, ты не можешь отвести глаз. Один только вид этого прекрасного произведения искусства пробудил в тебе желание. Единственный хищник среди всех верботов. Единственный, достойный тебя. Он вызывает одновременно дрожь и восхищение.

Серо-серебряные отблески брони с рисунком цепи, которая будто перекинута через плечи. Зубастая пасть. Скандинавский шлем, над которым возвышаются острые волчьи уши. Волки стали появляться совсем недавно. По версии, которая звучала в новостях, до сих пор полицейские находили только двух верботов-волков, и то они были испорченные, ненулевые. Кажется, тридцатые.

А этот, на которого смотришь ты сейчас, первый который выставляется неоцифрованым. Ты любишь эксклюзив. И если судьба уготовила тебе оцифровку, ты предстанешь на публике после неё во всей своей волчьей красе.

Торги уже начались. И ты знаешь, что будешь поднимать ставку до тех пор, пока не заполучишь себе этого Фенрира.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Зак

Зак вертелся на месте. Шум роторов бил по ушам. Зал машинного отделения гудел, шумел, рокотал, но кроме полицейского в нем никого не было. Он видел это четко и ясно и мог поклясться, что там, куда указывали товарищи, было пусто. Но Оника и Камо по рации продолжали утверждать обратное.

«Это олень!» – услышал он крик Акиты.

– Я НЕ ВИЖУ ЕГО! – орал Зак в панике.

И вдруг он увидел. Только не Эйктюрнира, а его тень. Тень шелохнулась на стене. Тень с характерными ветвистыми рогами. Силуэт определенно принадлежал роботу-оленю. Ноги тени удлинялись на полу и заканчивались там, где мог бы стоят объект отбрасывающий её. Но самого вербота Зак не видел. Тень колыхнулась, и невидимый объект переместился ближе. Теперь он стоял прямо перед полицейским.

"Шокер! Доставай шокер!" – слышал Закинский истошный вопль коллег, но не отреагировал. Он не мог поверить в то, что перед ним кто-то есть. Он никого не видел.

Зак поднял глаза туда, где должны были бы быть глаза Эйктюрнира, и тут иллюзия начала растворяться. Двух метровый олень хищно смотрел на него своими круглыми объективами, держась одной рукой за ствол штурмовой винтовки Зака. Хруст и погнутый ствол сделал оружие опасным для использования. А значит бесполезным.

Защитный сегментный воротник на горле хищного оленя увеличивал и так крупную грудную клетку, добавляя объема и мощи. Подтянутый, подвижный, быстрый и опасный АПС-робот готовый к обороне или нападению. Всё это так не вязалось с образом мирного лесного животного, на которое он отдаленно походил. Шлем с наносником, элементы доспехов на теле. Да какой к чертям олень?! Это был самый настоящий вербот-викинг, готовый к схватке.

Эйктюрнир взмахнул головой и его рога с металлическим лязгом как лезвия десятка выкидных стилетов, раскрылись и удлинились, встав на фиксаторы. Растопырив металлические пальцы, он взревел, как хищный зверь, продемонстрировав острые зубы.

– Клепать твою ж… – обалдел Зак, но тут же выхватил шокер и сделал выпад, ударив оленя в грудь.

Тот скорчился, махнув рукой и сбив с полицейского кепку, а затем упал на пол.

– Ко мне в главный зал! – крикнул Зак в рацию. Его трясло. – Все срочно! Я поймал оленя, мне нужна… Ух…

Эйктюрнир вновь пропал. Мужчина осмотрелся, но вокруг никого не было видно. На секунду это принесло облегчение. Однако если его не было видно, значит, напасть он мог в любой момент, и с любой стороны.

Зак включил фонарик, направив его перед собой, чтобы осмотреться и лучи тотчас прорисовали на стене тень вер-оленя с характерными рогами. Зак от неожиданности выронил фонарь, и закричал, взывая к товарищам, но сильный удар в грудь оборвал крик. На пол упала и с дребезжанием покатилась пустая металлическая банка. Зак схватился за бронежилетку, осматривая себя, и пытаясь понять, что происходит.

В следующее мгновение Эйктюрнир проявился в нескольких метрах от Зака у противоположной стены. Он подобрал с пола ещё одну банку и металлическими пальцами оторвал от неё крышку, после чего он швырнул в сторону Зака, но не в него, а значительно выше головы. Полицейский шарахнулся в сторону, наблюдая, как зеленая краска стекает по бетонной стене. Вербот загнал его в тупик, отрезав путь к отступлению, но при этом не нападал, хотя мог.

Нос уловил запах керосина, исходящего от краски. Между тем вербот вскрыл ещё одну банку и, отвернувшись к соседней стене, швырнул её в паре метрах от Зака. Далее он стал брать сразу по две банки, одна полетела в сторону, другая вертикально в потолок, забрызгав зелеными пятнами и самого вербота и полицейского. Закинский, шокированный и озадаченный, наблюдал за этим буйством. Недооцифровка превратила Эйктюрнира в безумного маляра. Возможно, он и был маляром или рабочим. Может быть, даже на этой самой приливной ГЭС, поэтому и приперся сюда.

Полицейский поспешил взять себя в руки, решив, что пока олень творит свои дизайнерские изыски, нужно воспользоваться возможностью и тихо убраться. Безумные верботы не то, чтобы были нормой, но порой встречались. Бесконтрольные хаотичные движения, непонятные нелогичные поступки. В них не следовало искать смысла. Главным для полицейских было обезопасить окружающих людей, обстановку и самого вербота от разрушительных действий. Закинский начал осторожно продвигаться вдоль стены к выходу. Но не успел.

Вдруг, с очередной, восьмой или десятой, банкой по счету, вер-олень ломанулся прямо на Зака и буквально смел того, придавив к стене. О голову глухо стукнул алюминиевый бортик ёмкости и на волосы, лицо и плечи потекла мерзкая густая масса.

– Отвали, скотина рогатая! – закричал полицейский, утирая с лица краску, и пытаясь оттолкнуть вербота. – Отвали от меня!

Липкая масса уже затекала за шиворот, когда большие лапы оленя обхватили Закинского, приподнимая над полом. Мужчина пытался вывернуться, но объятие становилось сильнее, будто удав кольцом сдавил ребра не давая вдохнуть. Затем Эйктюрнир с захватом за шею потащил Зака куда-то за собой. Волочась, полицейский дергался, перебирая ногами, сознание то затуманивалось, то возвращалось. В глазах потемнело от удушья. Зак оттолкнулся ногами от стены, и они вдвоем рухнули на пол, продолжая барахтаться в пыли и краске. Зеленая масса быстро сохла, одежда приставала к телу, а ладони Зака в попытках вырваться липли к корпусу вербота. Эйктюрнир крепко держал его, прижимая к себе. Закинский даже пытался, согласно инструкции, достучаться до сознания вербота. Это если и было возможно, то лишь пуская в ход короткие емкие доходчивые слова.

– Отвали! – кричал мужчина в отчаянии. – Пусти! Нет! Нельзя!

Звук тонул в шуме ротора, который доносился из вентиляции над головой. Вербот вдруг начал издавать высокий пронзительный вопль в несколько тысяч герц, переходящий в низкий вибрирующий хохот. Зак слышал над ухом злорадный неестественный для человека смех. Полицейский рвался и ругался на чём свет стоит, но попытки выбраться, раз за разом терпели неудачу.

…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое

2 года 2 месяца назад

Зарина

Ты стоишь в дверях, в полном шоке от увиденного. Задыхаешься от возмущения. Здесь в спальне! Прямо на вашей супружеской кровати! У тебя даже слов не хватает выразить степень негодования.

– Ах ты, винтажный парогенератор! Что ты тут такое вытворяешь?! Прекрати немедленно! – Ты со всей силы кидаешь на пол принесенные лекарства и стакан с водой.

Увидев тебя, Ден, пыхтя, слезает с голой силиконовой куклы, с головой коровы и механическими ногами. На бесстыжем муже прикреплены какие-то провода по всему телу.

– Это не то, о чём ты подумала, Зарина, – небрежно бросает он, торопливо снимая датчики, и спешно, но с достоинством, натягивая штаны. – Я готовлю съёмки.

Ден берёт лежащий рядом на тумбочке планшет и что-то на нём набирает.

– Одно и то же оправдание каждый раз! Я уже говорила, что не хочу, чтобы ты занимался этим тут! Неважно, водишь ли ты шлюх, или упражняешься на силиконовых игру…

Ты вздрагиваешь и замолкаешь, когда внезапно коровоподобная кукла поднимается. Глазами, круглыми от шока и недоумения, наблюдаешь, как она, словно живая, встаёт и отходит от кровати. Идёт в угол и замирает.

Тихо, но требовательно шепчешь:

– Что это вообще за жуть такая, Ден?

– Это вербот для съёмок.

Слова приводят тебя в ужас, ведь ты знаешь, чем уникальны роботы Берсона:

– Она что, с человеческим сознанием?! Ты совсем рехнулся?

– Нет. Это пустой нулевой вербот. – Муж раздражается, бросает на кровать планшет. Он не любит оправдываться, поэтому машет на тебя рукой. – Давай, иди уже. Шоу окончено.

Но ты ещё не закончила:

– Ден! А если бы в комнату зашли дети!?

– Ох, Зарина, очнись, им уже девятнадцать и двадцать. Всё что нужно, они уже знают.

– Да? И то, что их отец извращенец?!

Дена это всегда бесит. Он резко разворачивается, наставляя на тебя палец, и со злостью рявкает:

– Закрой свой клапан, дорогуша!

Рыча от негодования, он поднимает с пола рубашку, раздраженно надевает и застегивает.

– Я не извращенец! Я – специалист!

Пока он отвернулся, ты на эмоциях хватаешь с тумбочки массивную вазу и, что есть силы, кидаешь в вербота. Она попадает в голову корове и со звоном разлетается вдребезги. Сам робот при этом, пошатнувшись, с глухим стуком падает на пол. Лицо Дена искажается от гнева.

– Как ты посмела! – яростно цедит он. – Ты поплатишься за это, тварь!

Он хватает тебя за руку, дёргает к себе. Нога цепляется за ковёр. Ты теряешь равновесие и падаешь…

Боль, провал…

"Боже… Боже… Зарина! – сквозь туман слышишь ты обеспокоенный голос мужа. Не понимаешь, почему такая разительная перемена, ты ведь испортила его игрушку. Он только что злился и кричал, а теперь гладит по волосам и в голосе такая сильная тревога. – Я вызову «скорую». Только не отключайся, говори со мной. Я позову Грина, он поможет. Нет, лучше отнесу тебя к нему".

Последняя мысль, сказать Дену, что ему не стоит тебя поднимать. Болезнь. Врачи говорили, что чрезмерная нагрузка нежелательна.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Оника

Оставшись один на один с Фенриром, Оника тут же схватилась за штурмовую винтовку. Это было сомнительное решение против роботов, если не целится в конкретные узлы. Пулевое оружие наносило мало вреда и больше злило верботов. К тому же строго запрещалось намеренно стрелять в область котла, чтобы не повредить его оболочку. Понятное дело, что это могло произойти случайно или же у полицейского не было другого выбора. Но каждый такой случай рассматривался отдельно и оставлял пятно в личном деле сотрудника, как ситуация поставившая под угрозу жизни одного и более людей. Если таких пометок становилось достаточно много, руководством управления делались соответствующие выводы о полицейском, и обычно после этого его переводили на офисную работу. Поэтому, даже сейчас, в безвыходной ситуации Оника не целилась в область грудной клетки Фенрира. Шокер и электрогранаты были гораздо эффективнее. Медленно Оника начала снимать винтовку с плеча, отвлекая этим действием вербота и незаметно нащупывая гранату на подвесе за спиной. Камо без сознания валялся неподалеку, истекая кровью. Фенрир мог напасть в любой момент, но выжидал. Руна на псевдо-шлеме замигала и погасла. Рассмотрев его внимательнее Оника убедилась, что это тот же самый, вербот, с которым она уже свела не в меру близкое знакомство. Опустив винтовку на пол, Ин-Верс вынула гранату и не глядя сняла предохранитель.

– Помнишь меня? – заговаривала она зубы волку, прикидывая, как бы бросить электро-гранату в пасть. С расстояния пары метров это было реально, хотя и сложно. Если поднести руку слишком близко, он мог её укусить, а если не попасть, граната может отскочить обратно. Для человека такой заряд был опасен.

Шокер, электро-граната и электро-сеть шли по возрастанию мощности.

Шокер использовали на близком расстоянии, он оглушал вербота ненадолго, и был безопасен для человека в случае, если был риск, что заряд перекинется на него.

Электро-гранату использовали, чтобы обездвижить на дальнем расстоянии, если поблизости от использования не было людей. Человеку случайное воздействие электро-гранаты могло навредить, а людей со слабым сердцем даже убить.

Электро-сеть была самым мощным оружием полиции против верботов, и самым опасным для окружающих людей. У роботов срабатывали предохранители, и воздействие вызывало полную перезагрузку систем, длившуюся несколько часов. А вот у людей мозг поджаривался как яичница.

Ин-Верс продолжала попытку усыпить бдительность вербота:

– Понравилась наша прошлая встреча? Мне вот не особо.

Вдруг искажённое марево обволокло Фенрира, и он исчез. Оника непонимающе оглядела помещение.

В операторскую ворвались Родригес и Шелл из её команды. Следом за ними прибежали Алекс с Эстер. Из-за потери крови Камо требовалось срочно доставить в больницу. Он был без сознания, но при быстрой медицинской помощи шансы на выживание имелись. Родригес и Эстер понесли африканца к машине, а Оника бросилась показывать командиру Алексу Невскому и сетеметчику Шеллу, где она с Хати Камо видела последний раз Зака и Эйктюрнира.

В главном машинном зале полицейские увидели бедственное положение Закинского. Тот лежал на боку, пытаясь высвободиться из железной хватки вербота. Эйктюрнир удерживал его, оба были перемазаны зеленой краской.

– Отцепите его от меня! – отчаянно взмолился Зак, увидев товарищей.

Оника, Невский и Шелл осторожно подбежали, осматривая коллегу и напавшего вербота, который замер и не двигался. Отключившийся Эйктюрнир приник к спине Зака, как огромный панцирь или жутких размеров паразит. Предстояла нелёгкая задача вытащить Закинского из лап неадекватного отключившегося робота.

Невский и Шелл схватив руки вер-оленя усилием всё-таки смогли развести их в стороны, однако Закинскому это не сильно помогло. Ин-Верс тянула Зака на себя, пытаясь помочь, но его одежда и снаряга облитые краской прилипли к корпусу Эйктюрнира.

– Режь одежду, – скомандовал Онике Невский.

Ин-Верс достала нож и начала вспарывать заляпанную краской рубашку Закинского. Этого оказалось недостаточно. Пришлось порезать практически всё, пока Зак, наконец, высвободился. Он вырвался из липких пут, словно из скорлупы, в одних трусах. Вид у полицейского был ошалелый. Его одежда, вместе с бронежилетом и снарягой осталась прилипшими к оленю. Волосы склеились в единое целое. Полицейский ругался, рассказывая как вербот начал швыряться банками с краской.

– Эйктюрнир снова двигается, – предупредила Оника слушавших Зака коллег.

Вер-олень, и правда, медленно отползал в сторону.

– Вижу. – Сетеметчик Шелл вскинул своё оружие на плечо, и повернул вентиль на метательной камере в положение ближней дистанции. – На мушке.

В следующую секунду олень внезапно резко распрямился и буквально растворился прямо на глазах.

– Что за… – недоуменно начал Алекс.

Шелл моментально произвел выстрел. Сеть с хлопком вылетела из ствола, раскрылась в воздухе, опутала невидимое существо и… исчезла.

Это было столь неожиданно, что в первую секунду полицейские опешили. Оника уже видела этот фокус у Фенрира, а вот другие с таким явлением встретились в первый раз. Впрочем, сразу же стало понятно, что вербот, как и сеть, никуда не делись. Создавалось впечатление, что робота словно окутывал слой тумана, делающий невидимым всё, что в него попадало. Эйктюрнир забился в сети, и её болтающиеся края начали, периодически, то появляться, то исчезать, выходя из зоны невидимости.

– Не пускай ток, Шелл! – выкрикнул Алекс Невский. – Ни в коем случае! Даже не касайся рычага!

– Почему? – удивился сетеметчик.

Обычно, при поимке вербота пытающегося уйти и оказывающего сопротивление, все люди отбегали в стороны, на робота кидали сеть, Шелл традиционно кричал «Разряд!», и жал на рычаг, подавая на сеть высокое напряжение. Подобное вызывало перезагрузку у робота, на несколько часов отключая его. Это позволяло без проблем довезти неадеквата до управления и поместить в камеру.

– Пары краски, – пояснил Невский. – Одна искра и тут всё взлетит.

– Да чтоб его… – недовольно буркнул Шелл. – Он мне сейчас всю сеть порвёт рогами! Краской уже заляпал! А, пофиг. Всё равно уже менять к чертям…

Однако вскоре вербот вновь стал видимым и затих. Убедившись, что олень пока безопасен, сетеметчик спешно отцепил сеть от оружия, и трое мужчин поволокли оленя к выходу. Оника шла рядом, с разрядником ближнего действия наготове, на всякий случай. Эйктюрнир слегка шевелился, но особенно не сопротивлялся, как и многие блуждающие, не отдавая себе отчёт в своих действиях.

Когда они, наконец, затащили в полицейский фургон вербота и закрыли дверь, Оника глянула на Зака. Тот надевал на плечи портупею с маузером, стоя только в ботинках и белоснежных трусах в красный горошек. Краску с рук он отмыл растворителем. Форма, конечно, была на выброс, её Закинский уже сложил в мешок. С табельным оружием так небрежно обращаться не разрешалось, поэтому кобуру он повесил на себя.