Читать книгу Двуликий - - Страница 11

Я смотрю на свои наручные часы, казавшиеся слишком потрепанными. За десять дней, проведенных в лесу, черная кожа на ремешках порвалась в нескольких местах. На стекле появилась трещина. Чего еще ждать от подделки? У меня никогда не было денег купить хорошие часы или одежду. Те копейки, которые я получал, приходилось откладывать. Я собирал деньги, чтобы моим братьям было на что жить, когда я их освобожу. Без денег они не смогли бы далеко убежать или спрятаться. Никто не стал бы им помогать.

Я единственный человек, который пекся о братьях. Но отец постарался сделать все, чтобы у меня не было возможности нормально общаться с ними. Живя в большом замке, мы редко пересекались. Но даже когда такое происходило, нам с трудом выпадал шанс сказать друг другу пару слов. Однако мы много времени проводили вместе, когда я наказывал их. В основном это происходило в подвалах замка, по которым эхом разносились их крики боли.

Я отрываю взгляд от часов и перевожу его на Аурелию. Она спит рядом со мной, свернувшись калачиком от холода. Наконец-то сдалась и не пытается лечь подальше от меня. Ее светлая фарфоровая кожа выглядит слегка бледной. Выглядывающие из-под шапки черные волосы слишком сухие. На губах трещины, кровоточащие в нескольких местах. На руках есть несколько ссадин. Под глазами образовались темные круги. Но она крепко держалась и находила в себе силы идти. Выносливости ей не занимать. Как и упрямства.

Я снимаю свою ветровку и накидываю на нее. С утра в лесу в разы прохладнее, чем ночью. Я не так чувствителен к холоду, но Аурелия постоянно мерзнет.

Поднимаюсь с веток и разминаюсь. Кости болят не так сильно, как в первый день. Мое самочувствие улучшается. Конечно, я еще не рискую быстро бегать или прыгать. Но двигаться уже легче. Мне не приходится опираться на посох, чтобы сделать шаг. Я могу попробовать немного ускориться.

Прикрываю глаза и вспоминаю путь к трассе. Моя память воспроизводит видео с дронов, которые снимали игроков. Если я правильно помню, то впереди нас ждет еще одно ущелье. Оно не такое узкое как прошлое. Нам придется спуститься вниз по лианам и подняться тем же путем. Перепрыгнуть не получится. В этот раз слишком рискованно проворачивать тот же трюк.

Позади меня раздается чихание. Я оборачиваюсь и смотрю на Аурелию. Она сидит на ветках, укутавшись в мою ветровку. Шмыгнув носом, Релли хмурится, что мне сразу не нравится.

– Ты простыла? – Я присел на колено напротив нее и немного напрягся. Если она заболела, то это задержит нас. Не самая лучшая новость, когда я собираюсь ускориться. И в лесу нечем лечить простуду.

– Нет. Со мной все в порядке, – неуверенно отвечает она.

Я накрываю ладонью ее лоб, чтобы удостовериться в том, что у нее нет жара. Аурелия бросает на меня настороженный взгляд. У нее нет высокой температуры, но она плохо себя чувствует. Однако признаваться в этом не собирается.

– Жара нет, – спокойно говорю, не прерывая зрительного контакта.

– Я же сказала, что все в порядке. – Она отводит взгляд и собирается встать. Ловлю ее за локоть и сажаю обратно.

– Куда?

– К реке. Хочу умыться, – прочистив горло, отвечает она. – Ты против? – На ее губах появляется едва заметная улыбка.

– Нет. – Отпускаю ее и поднимаюсь на ноги. Мой взгляд все еще прикован к ней.

Аурелия медленно встает и плетется к реке. Странное зудящее чувство в груди не позволяет мне стоять на месте. Оно неожиданно вспыхивает, как восковая свеча, и дергает меня пойти за ней. Не придаю этому значения и не считаю это чем-то важным. Но я все равно иду к реке. Встав рядом с Аурелией, жду, пока она умоется. Заметив меня, девушка постоянно косится в мою сторону.

– Ты… хочешь забрать ветровку? – настороженно спрашивает она. По ее лицу скатываются капельки воды, которые Релли вытирает тыльной стороной ладони.

– Я хочу понять, что ты здорова, и мы сможем спокойно продолжить свой путь.

– Я здорова, Демьян.

Аурелия ломает сучок ветки дерева и, обтерев конец о ствол, мочит в реке. Засунув его в рот мягкой стороной, она начинает чистить им зубы. Эта девушка нашла способ почистить зубы даже в Черном лесу.

– Я понимаю, что ты не хочешь задерживаться. – Она бегает взглядом по своей зубной щетке. – И не собираюсь тебя задерживать. Но если со мной что-то случится, то я не стану просить тебя не бросать меня. Ты можешь спокойно идти дальше один.

– Уже не боишься остаться в лесу одна? – Вопросительно вскидываю бровь и, скрестив руки на груди, прислоняюсь спиной к дереву. Твердая кора впивается в кожу, но я игнорирую неприятное покалывание.

– Боюсь, – равнодушно бросает она. – Пауков я тоже боюсь, но на ветках спать все равно приходится.

Хмурюсь и сжимаю челюсть. Не знаю, как я поступлю, если окажусь в ситуации, где мне придется делать выбор. Я должен идти дальше, чтобы спасти братьев. Но мысль о том, что мне придется бросить Аурелию, плохо отзывается в груди. Видимо, на мгновение во мне просыпается совесть.

– На ветках ты спишь рядом со мной, Релли, – напоминаю я ей. – Подсознательно ты знаешь, что тебе не угрожает опасность.

Девушка смотрит мне в глаза и задерживает свой взгляд. Несколько секунд мы просто молчим, будто передаем друг другу свои мысли. А они достаточно тяжелые.

– Наверное, ты прав. – Она опускает взгляд и выбрасывает использованный сучок. – Если я буду плохо себя чувствовать…

– Я тебя не брошу, – прерываю ее.

Отталкиваюсь от дерева и, умывшись, возвращаюсь к месту нашего ночлега. Мой взгляд падает на Амарока, который крутится у мешочка с едой.

Пару дней назад мне удалось обнаружить двух кроликов благодаря ему. Он выследил их нору по запаху, а я поймал обоих и освежевал. Я также выловил рыбу и в ближайшую неделю могу не думать о еде. По крайней мере, с этим пока не возникало проблем.

Я подхожу к мешку и раскрываю его. Бросив волку кусок крольчатины, сажусь на большой пень и жду Аурелию. Она возвращается через пару минут, и мы начинаем есть. Я не спешу, так как вижу ее состояние. Хочу убедиться, что с ней все хорошо.

– Если что-то болит, то прими обезболивающее, – строго говорю я, испепеляя ее взглядом.

Она кивает мне и все-таки закидывает в рот таблетку.

– Что болит? – В этот раз я жду четкого ответа на свой вопрос, и она понимает это по моим глазам.

– Голова и живот. Кажется, я действительно немного простыла. – Ее ответ сопровождался весьма красноречивым чихом.

– Иди поспи. Я разведу для тебя огонь.

Аурелия с трудом добирается до веток и ложится на них, завернувшись в мою ветровку. Сразу начинаю разводить для нее огонь, чтобы девушка согрелась. Пока я занимаюсь этим, она засыпает, подложив сложенные ладони под щеку. Выглядит так, словно ей станет еще хуже. Одно обезболивающее не поможет. Нужно что-то еще.

Я ломаю толстую ветку дуба и рублю ножом широкую часть. Очистив ее от коры, принимаюсь делать в ней углубление и вожусь с куском древесины почти два часа. С помощью ножа у меня получается сделать нечто похожее на миску. Выходит не очень аккуратно, но я доволен результатом.

Я иду к реке и набираю в миску воды. Убедившись, что она не протекает, возвращаюсь к Аурелии. Выкопав небольшую ямку в земле, я достаю из огня тлеющие угольки и помещаю их туда. Поставив миску сверху, я закидываю в нее кусок крольчатины. Мне остается только ждать, когда будет готов горячий бульон.

Я не дожидаюсь, пока Аурелия проснется. Когда бульон закипает, собираюсь напоить ее им. Возможно, он не очень вкусный, но ей же лучше, если она его выпьет.

Я подхожу к ней, чтобы разбудить, но застываю в нескольких шагах от девушки. Причиной служит ее невинная улыбка. Не знаю, что ей снится, но она явно пребывает в месте лучше этого. Мне не хочется красть у Аурелии это мгновение. Прекрасные сны – редкость, которой не стоит пренебрегать. По крайней мере, для меня. Не помню, когда мне в последний раз снилось что-то хорошее. Обычно в моей голове возникали только кошмары. Но у моих кошмаров была одна особенность – я просыпался, но они не заканчивались.

Сажусь на землю около дуба и прислоняюсь к нему спиной. Обхватив ладонью затылок, разминаю шею и плечи. Мой взгляд падает в сторону белого дрона, который летает над нами. Он появляется намного чаще, из чего я делаю вывод, что половина игроков уже мертвы. Их наверняка загрызли звери или убил сам лес.

В моей памяти всплывают моменты, когда игроки погибали от голода, страха и собственной глупости. Я следил за ними, но не мог ничем помочь. Единственное, что мог, это наблюдать за тем, как ублюдки вроде моего отца смеются, увидев смерть очередного игрока. Не скажу, что я более сердечен, чем они, и мне было жаль погибших. Просто ненавидел смех своего отца и всех его дружков. Я не хотел и не хочу, чтобы они были счастливы, забирая это право у других, даже у собственных детей. Мы росли в страданиях и пытках. Мы не раз чувствовали вкус собственной крови. Мы оставались голодными и одетыми в лохмотья. Даже к игрокам Лудуса относились человечнее, чем к нам. Надо мной и моими братьями глумились все, а мы терпели. Ненависть в наших сердцах достигла своего пика.

– Демьян.

Я заостряю внимание на Аурелии, отгоняя мысли о своей жизни прочь. Не самое лучшее время думать обо всем этом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Немного лучше. – Ее тяжелый взгляд говорит мне об обратном. Она выглядит так, будто вот-вот начнет бредить.

Я беру деревянную миску с горячим бульоном и подхожу к ней. Обхватив ладонью ее затылок, помогаю ей сесть. Аурелия бегает взглядом вокруг и не может задержать его на чем-то одном. Ее глаза слегка опухли, а по щекам начинают скатываться слезы. Я сажусь рядом с ней и, положив миску на землю, поворачиваю ее боком к себе. Ее голова падает мне на грудь. Шапка слегка сползает, и я поправляю ее, прикрывая холодные уши.

– Я думала, что ты ушел, – признается она.

На самом деле, если бы я совсем не узнал ее за эти дни, то не стал бы спасать и помогать. Она задерживает меня, и я рискую жизнями братьев. Дороже них у меня никого нет. Но я обещал, что она выживет и свое слово не нарушу, пока жив.

– Не думай много. —Беру в руку миску и подношу к ее губам. – Выпей.

Аурелия не спрашивает, что я ей даю. Не находись она в таком состоянии, точно задала бы множество вопросов. Но сейчас девушка просто пьет бульон, прикрыв слезящиеся глаза. Амарок и белка-сталкер наблюдают за ней. Волк лежит у дерева, на котором находится его подруга. Судя по их взглядам, животные чувствуют, что ей плохо и нужно время на восстановление сил.

Когда бульон в миске заканчивается, я откладываю ее в сторону и лучше укутываю Аурелию в свою ветровку. Она утопает в ней. Тем более сейчас, когда кажется слишком хрупкой и маленькой. Прижавшись ко мне в поисках тепла, она слегка дрожит. Температура ее тела поднимается. Я понимаю, что ее знобит. Прислонившись спиной к дереву, обнимаю ее, надеясь, что девушке станет теплее.

– Демьян, – шепотом зовет она меня.

– Да? – Опускаю на нее взгляд.

– Спасибо.

Кажется, за время Лудуса я услышал от нее больше слов благодарности, чем за всю свою жизнь. Это редкий случай, когда кто-то искренне говорит спасибо.

– Спи, – спокойно говорю я.

Меня напрягает то, что за нами сейчас следят. Мое отношение к Аурелии сделает ее мишенью для отца. Ему доставляет особое удовольствие лишать меня тех, кто становится мне дорог. Я должен быть внимателен, чтобы она не умерла из-за меня.

На секунду задумываюсь о том, что мой отец был ко мне более жесток, чем к моим братьям. Он ненавидел меня намного сильнее, чем показывал. Я замечал, что ему нравится пытать меня не только физически, но и морально. И второму он уделял больше внимания.

Последние годы я все сильнее хотел убить его. Однако сделать это было не так легко. Отец не из тех, чья смерть не повлечет последствий. Понимал, что как только лишу его жизни, моих братьев убьют в ту же секунду. Именно поэтому я должен был освободить сначала их. Но мой план потерпел поражение. Я не учел того факта, что мы с отцом частенько мыслили одинаково. Порой это угнетало и вселяло страх. Я совсем не хотел быть похожим на него.

Прикрываю глаза, вспоминая лица своих братьев. За все эти годы в моей памяти все же сохранились моменты, когда они улыбались. Пусть с блеском в глазах и с обидой в сердце, но они улыбались. Сквозь боль, унижения, оскорбления и слезы – они улыбались. В особенности Валериан, любящий пугать своим маниакальным оскалом.

Я слышу бормотание Аурелии, заставившее меня открыть глаза. Она бредит, царапая мою грудную клетку. На ее лбу появляются капельки пота. Я напрягаюсь, чувствуя, что температура поднимается. Быстро нащупав пачку обезболивающего в ее кармане, я достаю одну таблетку и закидываю девушке в рот.

– Глотай, Релли, – громко говорю я, чтобы она услышала меня. Ее веки слегка дрожат, но глаза не открываются. Она глотает таблетку, и по щекам девушки снова катятся слезы. – Сейчас все пройдет.

Я снимаю с нее шапку и даю черным волосам рассыпаться. Им совсем не хватает воздуха. Про солнечный свет вообще не думаю. Он просто не попадает сюда. Я долго сижу с Аурелией, надеясь, что ей не станет хуже. Если такое произойдет, то здесь я не смогу помочь. Она может умереть в этом лесу, как и многие другие игроки.

– Ты слишком упряма, чтобы быть слабой, Дьякова. – Хмурюсь, глядя на нее. – Я спасал тебя не для того, чтобы ты умирала в лесу. Надеюсь, ты слышишь меня.

Ногти Аурелии впиваются в кожу моей груди, давая понять, что она все слышит.