Читать книгу Наследие Атланта: Протокол распада - - Страница 4

Кровавый прилив

Альберт сидел на горячем песке, прижимая ладонь к груди, где всё ещё ныло место укуса. Боль была наглой и реальной. Она не исчезала через секунду, как тот «системный» ожог от чая. Она пульсировала, смешиваясь с жжением соли в ране на ноге.

Перед ним стоял Гном. Ростом едва доходящий Альберту до пояса, он был широк в плечах и облачён в странный кожаный фартук, увешанный инструментами. Лицо существа напоминало старую корягу, а в густой бороде запуталась медная стружка. Гном не выглядел добрым сказочным персонажем. Он смотрел на Альберта как на бракованную деталь, которую выбросило на его личный склад металлолома.

– Гном?.. – снова выдавил Альберт. Голос после ледяной воды напоминал скрежет ржавых петель.

Существо сплюнуло в песок и подбросило в руке какой-то медный болт.

– Сам ты гном, – проворчал он басом, который, казалось, вибрировал прямо в костях Альберта.

– Я Брог. Мастер по утилизации мусора. А ты, парень, выглядишь как очень дорогой, но совершенно бесполезный мусор.

Брог подошёл ближе, бесцеремонно ткнув пальцем в грязную белую рубашку Альберта – последний символ его фальшивого «идеального интерфейса».

– Белая ткань? Пиджак? Ты откуда свалился, «наследник»? Из музея заблуждений?

Альберт попытался встать, но нога, перевязанная окровавленной тряпкой, подкосилась. Мир поплыл.

– Илост… – прошептал он. – Он сказал, что я не выживу.

Гном замер. Его маленькие глаза-буравчики впились в лицо парня.

– Страж Абаддона? – Брог помрачнел, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость, но он тут же скрыл её за грубостью.

– Если за тобой прислали двенадцатого, значит, в тебе есть что-то, что мешает им спать. Или ты просто очень удачливый покойник.

Он указал зазубренным ключом в сторону горизонта, где над туманными скалами возвышались чёрные кости древних зданий.

– Там Руины Террамира. Слышишь? – Гном прищурился. – Земля там до сих пор звенит. Если хочешь дожить до заката, тебе нужно найти что-то потяжелее, чем твоё самомнение.

Альберт прислушался. Сквозь шум прибоя он снова уловил ту самую пульсацию в костях. Глухой, металлический гул, зовущий его по имени.

Альберт смотрел на Гнома, и в его взгляде не было ни капли почтения. В его мире всё подчинялось логике, а Брог в эту логику не вписывался.

– «Музей заблуждений»? – Альберт криво усмехнулся, и эта гримаса отозвалась острой болью в разбитой губе. – Мой «музей» хотя бы не вонял тухлой рыбой и ржавчиной.

Он попытался опереться на здоровую ногу, игнорируя дрожь в коленях. Его взгляд зацепился за пояс Брога. Там, среди странных ключей и шестерёнок, висел мультитул с потёртой рукоятью. Точно такой же был у Серафима. Та же гравировка, те же вмятины от работы.

– Откуда у тебя это? – Альберт указал на инструмент. Голос стал жестче. – Этот ключ… Серафим никогда с ним не расставался.

Брог перестал подбрасывать болт. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Серафим? – Гном хмыкнул, и в этом звуке было больше горечи, чем насмешки. – Ты слишком много спрашиваешь для того, кто даже стоять прямо не может. Хочешь знать правду? Сначала докажи, что ты не просто кусок мяса в грязном пиджаке.

Брог развернулся и побрёл в сторону скал, не оборачиваясь.

– В Руинах Террамира, в самом центре, лежит то, что твой «воспитатель» просил меня приберечь. Но я не нянька. Если доплетёшься до заката – узнаешь. Если нет – крабы сегодня будут сыты.

Альберт остался один на пустом пляже. Ветер усиливался, бросая в лицо пригоршни мокрого песка. Пульсация в костях стала почти невыносимой, указывая направление – туда, где среди черных камней выли сирены ветра.

Земля содрогнулась. Удар был таким мощным, что песок под ногами взметнулся облаком, а в ушах зазвенело. Это не было похоже на гром – это был звук чего-то колоссального, столкнувшегося с планетой. Альберт пошатнулся, едва не рухнув на раненую ногу. Его внутренний самозванец тут же проснулся, шепча, что он не выживет в этом хаосе, что он – всего лишь восемнадцатилетний парень, который не на своём месте.

Он сделал шаг. Потом другой. Боль в ноге была не просто сигналом – она была стеной. Гематома, которую он разглядел ещё после пробуждения, пульсировала в такт его испуганному сердцу. Альберт остановился, тяжело дыша. Он понимал: идти так – значит провалиться, а провала он боялся больше, чем смерти.

Опустившись на колени, он начал лихорадочно шарить по песку. Его движения были резкими, но точными – сказывалось умение работать через боль.

– Я дойду, – прохрипел он, сжимая челюсти так, что зубы скрипнули. – Слышишь, Брог? Я дойду.

Среди мусора, выброшенного приливом, он нашёл две прямые, обточенные морем доски и кусок старого, грубого каната. Пальцы, привыкшие к клавиатуре, теперь впивались в дерево и верёвку. Он приложил доски к голени, чувствуя, как холодная соль на дереве обжигает рану. Каждый оборот каната заставлял его темнеть в глазах, но он затягивал узлы до онемения.

Альберт затянул последний узел на обломке доски. Руки дрожали, а перед глазами плыли серые пятна. Солёная вода, пропитавшая самодельную шину, вгрызалась в открытую рану, выжигая остатки сил.

Как только узел замер, Альберт рухнул на спину. Раскалённый песок впился в шею, но это было даже приятно по сравнению с пульсирующим адом в ноге. Он закрыл глаза, жадно глотая тяжёлый, влажный воздух. Тело весило тонну, и в эту секунду ему казалось, что если он не пошевелится ещё минуту, то просто врастёт в этот берег навсегда.

БУМ.

Второй удар был не просто громче – он был ощутимее. Земля под Альбертом подпрыгнула, а со скал неподалеку посыпалась каменная крошка. На этот раз звук сопровождался низким, утробным скрежетом, словно кто-то огромный проворачивал ржавый ключ в замке самой планеты.

Сонливость и утомление смыло ледяной волной животного ужаса. Альберт вскрикнул, дёрнулся и, перевернувшись на живот, начал лихорадочно шарить руками по песку. Глаза расширились, выхватывая среди прибрежного мусора хоть что-то, на что можно опереться. Пальцы впились в скользкую, обточенную водой корягу – тяжёлую, суковатую, но крепкую.

Стиснув зубы так, что в челюсти что-то хрустнуло, он упёрся тростью в податливый песок и вытолкнул своё тело вверх. Стоять на одной ноге, пока вторая была зажата в тиски из досок, было пыткой. Но новый звук – хруст камней где-то совсем близко – заставил его сделать первый шаг. Хромая, проваливаясь тростью в песок, он потащил себя прочь от берега, к тёмным очертаниям горы.

Песок сменился острым скальником. Мир вокруг напоминал вывернутую наизнанку схему: из земли здесь и там торчали обломки чего-то металлического, похожего на гигантские ребра серверов, обросших серым мхом. Альберт шел, опираясь на корягу, и невольно анализировал местность, как поврежденный кластер. Логики в хаосе руин не было, была только энтропия.

Трость застряла в глубокой расщелине между камнями. Альберт дернул её на себя, теряя равновесие, и дерево с сухим хрустом лопнуло. – Черт… – выдохнул он, оседая на камни.

И тут звук прибоя перекрыло низкое, клокочущее рычание.

Из-за обломка стены, покрытого ржавыми листами железа, вышло оно. Существо напоминало облезлого волка, но его челюсти были неестественно длинными, а вместо шерсти из спины торчали костяные шипы. Тварь не медлила. Она бросилась вперед, целясь в горло.

Альберт среагировал на инстинктах, которые он даже не подозревал в себе. Он не мог бежать, поэтому он упал вбок, подминая под себя раненую ногу. Тварь вцепилась в край его пиджака, рванув ткань. Альберт закричал, но не от страха, а от ярости. В панике он нащупал одну из досок своей шины, которая отвязалась при падении.

Времени не было. Зверь прыгнул снова, щелкая клыками у самого лица. Альберт, не придумав ничего лучше, вставил обрубок доски себе в зубы, намертво сжимая челюсти, чтобы не закричать от боли в ноге, и обеими руками схватил тварь за горло.

Они покатились по острым камням. Альберт чувствовал вонь из пасти зверя и холодную слизь на его чешуе. Нога горела, канат шины впивался в кожу. Зверь извернулся и клацнул зубами, отрывая кусок левого уха Альберта. Горячая кровь мгновенно залила шею и воротник рубашки.

Это был конец. Загнанный в угол между двумя обломками скал, прижатый тяжелым телом твари, Альберт видел, как зверь раскрывает пасть для последнего удара. Он зажмурился, впиваясь зубами в доску так, что она начала трещать.

ТЫК.

Звук был коротким, как щелчок выключателя. Маленький, но невероятно плотный энергетический импульс ударил зверя в бок. Тварь взвизгнула – звук был почти металлическим – и, поджав хвост, бросилась наутек в туман, словно встретила что-то гораздо страшнее, чем раненый парень.

Альберт лежал, захлебываясь воздухом, смешанным с кровью. Доска выпала изо рта. Он не понимал, что это было, но инстинкт выживания орал громче боли: «ВСТАВАЙ!».

Стиснув зубы, он пополз, цепляясь за острые камни, оставляя за собой кровавый след. Больше нельзя было медлить. Гора была уже совсем близко.

Альберт дополз до подножия, но вместо ворот перед ним выросла глухая, отвесная стена. Вход в Руины Террамира находился высоко вверху – зияющий черный пролом, до которого было метров десять по вертикали.

– Твою… мать… – хрип вырвался из горла вместе со сгустком крови. Это был не крик, а надрывный звук абсолютного отчаяния, слабый стон человека, который выложил всё, но реальность потребовала еще больше.

Он начал карабкаться. Пальцы, испачканные в крови из разорванного уха, скользили по холодному, влажному камню. С каждым метром становилось всё холоднее, ветер на высоте сдирал остатки тепла. В какой-то момент рука, ставшая скользкой от крови, сорвалась. Альберт полетел вниз, но инстинктивно вцепился в острый выступ.

Раздался сухой, тошнотворный звук. Трение было таким сильным, что он содрал ногти на двух пальцах, оставляя на камне багровые полосы. Боль была такой острой, что разум на мгновение отключился. Альберт завопил – тонко, по-звериному, но не разжал пальцев.

Дрожащими руками он схватил зубами край воротника уцелевшей рубашки, заталкивая ткань поглубже, чтобы просто не откусить себе язык от следующего приступа боли. Теперь он не просто полз – он вгрызался в гору. Шаг за шагом, рывок за рывком, оставляя частицы себя на этих скалах.

Когда его рука наконец легла на ровную плиту входа, сил не осталось даже на вдох. Он втащил себя внутрь, на холодный камень пола. Гул в костях здесь был оглушительным, он вибрировал в такт его затухающему пульсу.

Альберт лежал, прижавшись щекой к плитам. Сознание уплывало. Перед тем как тьма окончательно сомкнулась, он увидел Брога. Гном шел к нему из глубины зала, тяжело опираясь на посох. Каждый удар металла о камень отдавался в голове Альберта гулким эхом.

– Дополз всё-таки, кусок мусора… – донеслось до него, прежде чем реальность погасла.