Читать книгу Хроники Алдоров. Горнило - - Страница 3

Солнечный свет, цветной и пёстрый, падал из высоких витражных окон, разливаясь по стенам из отполированного белого мрамора. Он играл на позолоте лепнины, освещал красивые фрески с изображением великих битв и касался лиц сотен молодых людей, заполнивших огромный зал Академии Паладинов. Воздух гудел от приглушённых голосов, волнения и торжественности момента.

Виктор сидел с идеально прямой спиной, его руки лежали на коленях. На нём была новая, бело-красная форма с белыми аксельбантами, обозначавшими его статус неофита. Его взгляд, спокойный и аналитический, скользил по залу, отмечая архитектурные особенности, количество выходов, расположение старших паладинов, стоящих по периметру с бесстрастными лицами. Он мысленно составлял карту местности, как его учили на предварительных курсах.

– Думаешь, у них тут отопление магическое или от обычного котла? – тихо спросил Адам, сидевший рядом.

Он был одет в такую же форму, но на нём она сидела иначе: плечи казались шире, а сама ткань выглядела натянутой, будто в любой момент готова была лопнуть по швам. Он не сидел, а скорее занимал место, несмотря на расслабленную позу в каждой мышце чувствовалась сдерживаемая энергия, словно у хищника перед прыжком.

– Вероятнее, геотермальный контур, усиленный руническими усилителями, – так же тихо, не отрывая взгляда от фресок, ответил Виктор. – Энергоэффективность выше, а зависимость от внешних факторов ниже. В случае атаки…

– В случае атаки мы будем не отопление экономить, а головы крушить, – усмехнулся Адам. – Хотя твое любопытство, конечно, впечатляет. Уже все углы просканировал?

– Стараюсь быть готовым ко всему, – парировал Виктор.

Их тихий спор был прерван взволнованным шёпотом двух девушек, сидевших прямо перед ними.

– …а мой кузен говорил, что в прошлом году из трёхсот человек до Суда Дэвов допустили только пятерых! – с придыханием говорила эльфийка с длинными светлыми волосами. – Пятерых, Лора! И только двое прошли!

– Не пугай меня, – её подруга, рыжеволосая девушка-человек, сжала руки в белых перчатках. – Говорят, они смотрят прямо в душу. И если увидят хоть каплю сомнения, хоть тень эгоизма… всё. Вас отчисляют. Или того хуже.

– Хуже? – эльфийка побледнела. – Что может быть хуже?

– Некоторые сходят с ума, – мрачно прошептала рыжая. – Не выдерживают взгляда небесного стража. Их разум… гаснет.

Адам перегнулся через спинку скамьи, заставив девушек вздрогнуть.

– Эй, а подробнее про «того хуже» можно? – спросил он с деланным любопытством. – А то мы тут с братом думаем, куда бы нам податься, если нас попрут.

Девушки смотрели на него с ужасом и оскорблённым недоумением. Виктор тихо вздохнул.

– Адам, не надо. Они и так напуганы.

– А я что? Я для справки интересуюсь, – Адам уселся на место, широко улыбаясь. – Серьёзно, Вик. Суд Дэвов. Звучит-то как. Думаешь, они там с молотами и в доспехах, как на картинках?

– Скорее всего, это метафора, – сказал Виктор, но в его голосе не было полной уверенности. – Испытание духа, воли. Вероятно, некое мощное ментальное воздействие, которое моделирует экстремальные ситуации и проверяет нашу верность Кодексу.

– Ментальное воздействие, – передразнил его Адам, качая головой. – У тебя всё всегда «вероятно» и «скорее всего». А я вот думаю, что это будет самая настоящая драка. Только и всего. Испытай силу – испытай и дух. Просто и понятно.

– Не всё в этом мире сводится к грубой силе, – мягко заметил Виктор.

– А я и не говорю, что всё, – парировал Адам. – Но многое. Очень многое.

Внезапно гул в зале стих. Все взоры устремились на высокий помост в конце зала, где появились несколько фигур в белых мантиях вышитых золотом. В центре стоял высокий, седовласый человек с лицом, испещрённым шрамами, но излучающим непоколебимое спокойствие. Его глаза, цвета старого серебра, медленно обошли зал, и казалось, что он видит каждого – не форму, не лицо, а самую суть.

– Неофиты Ордена, – его голос прозвучал без всякого усилия, заполнив собой всё пространство зала. – Вы пришли сюда по зову крови, по зову долга или по зову сердца. Неважно. Важно, что вы здесь.

Наступила полная тишина. Даже Адам замер, впечатлённый властной аурой говорящего.

– Вы прошли предварительные испытания, – продолжал седовласый. – Вы изучали историю, магию, тактику, дипломатию и основы врачевания. Вы думали, что это и есть обучение. Вы ошибались. Всё это было лишь подготовкой. Инвентаризацией инструментов, которые вам предстоит освоить.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.

– Сейчас начинается ваше истинное обучение. И одним из его этапов станет Испытание Веры. То, что в народе называют Судом Дэвов.

По залу пронёсся сдавленный вздох. Виктор почувствовал, как у него похолодели пальцы. Адам, напротив, слегка подался вперёд, его глаза загорелись азартом.

– Из тысяч, приходящих в эти стены, достойными пройти дальше оказываются единицы, – голос мужчины прозвучал жёстче. – Не по причине жестокости Ордена. А по причине суровой реальности, в которой нам выпало существовать. Паладин – это не просто воин со светлой магией. Это щит, за который цепляются миллионы. И этот щит не может иметь изъянов. Он не может сомневаться в момент кризиса. Он не может выбрать милосердие там, где требуется решительность. И он не может выбрать жестокость там, где возможна пощада.

Он снова обвёл взглядом зал, и теперь в нём читалась не просто власть, а тяжесть невероятной ответственности.

– Меня зовут Брат Таргус. Я Верховный Жрец Ордена и ваш наставник на этом пути. Но сегодня напутственные слова вы услышите от того, кто прошёл его до конца. Того, чья воля выковала новый рассвет для нашего Ордена в самые тёмные времена.

Он отступил на шаг, склонив голову в почтительном поклоне. К трибуне поднялась женщина. Хрупкая эльфийка в простом строгом костюме тёмно-серого цвета, который лишь подчёркивал её невысокий рост. Её каштановые, вьющиеся волосы были убраны в тугой, почти небрежный хвост. Никаких украшений, никаких знаков отличия. Но над её головой слабо сиял нимб – не идеальный круг, а венец из острых, колючих шипов света, словно сплетённый из копий и обломков мечей.

Тишина в зале стала абсолютной, напряжённой до предела. Все смотрели на Инарис Ван Берген. Легенду. Женщину, которая подняла Орден из пепла после падения Гериона, которая сражалась с армией демонов и стала первым паладином за пятьсот лет, наделенная силой самими богами.

Она положила ладони на трибуну, и её пронзительный, холодный взгляд скользнул по рядам неофитов. Казалось, она видела не их лица, а их будущие поступки, их будущие падения и победы.

– Пять лет, – её голос был тихим, но он резал тишину, как сталь. – Пять лет своей жизни вы посвятите обучению. А спустя год, вы предстанете на суд дэвов, где решится ваша судьба.

Она сделала паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро.

– Вы стали инструментами. Острыми, отполированными, смертоносными. Но инструмент – вещь немая. Он не выбирает, кого резать. За него это делает рука. С сегодняшнего дня вы начнёте учиться быть не инструментом а рукой. Рукой, которая держит этот инструмент. Рукой, которая решает судьбы.

Инарис медленно прошлась вдоль края трибуны, и её нимб отбрасывал на стены колючие, подвижные тени.

– На этом пути вас ждёт не слава. Не благодарности толпы и не место в учебниках истории. На этом пути вас ждёт грязь. Предательство. Боль. Вы будете стоять перед выбором, где любое решение будет неправильным. Где спасение одного города обернётся гибелью невинных. Где милосердие к врагу погубит ваших товарищей.

Она остановилась, снова окинув их взглядом.

– Вы научитесь жертвовать. Сначала своим комфортом. Потом сном. Затем личными привязанностями. А однажды… однажды вы встанете перед выбором, что принести в жертву: долг или человечность. Свою жизнь или жизни тех, кто доверился вам. И от этого выбора вас не спасёт ни отвага, ни могучее заклинание. Только сила вашего духа.

Её слова висели в воздухе, тяжёлые, как свинец. Никто не шевелился. Даже самые дерзкие, вроде Адама, замерли, подавленные суровой правдой, звучащей со сцены.

– Ордену не нужны герои, – продолжила Инарис, и в её голосе впервые прозвучала усталость, тысячелетняя, как мир. – Герои горды. Герои ищут славы. Герои умирают красиво. Ордену нужны паладины. А паладин – это тот, кто делает грязную, неблагодарную работу и не ждёт за неё награды. Тот, кто смотрит в самую суть тьмы и не отводит взгляд. Тот, кто может принять на себя весь ужас этого мира… и не сломаться.

Она выпрямилась, и её нимб вспыхнул чуть ярче.

– Ваше обучение будет долгим. Вскоре вас ждет суд дэвов. Не ищите в книгах, что это такое. Никакое описание не передаст того, что вам предстоит пережить. Дэвы – это не судьи. Они зеркало. Зеркало, в котором вы увидите не своё отражение, а свою суть. Ту самую, которую вы прячете даже от самих себя. И если она окажется недостойной…

По залу пронёсся сдавленный вздох. Виктор почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Адам сжал кулаки, но в его глазах теперь горел не только азарт, но и вызов.

– Запомните, – голос Инарис вновь стал твёрдым и властным, – сила, которую вы в себе носите, – это не привилегия. Это – приговор. Приговор к вечной борьбе. С врагами. С системой. С самими собой. Если вы ищете лёгких путей, уходите сейчас. Если же вы готовы принести ту жертву, которую от вас потребует долг… тогда добро пожаловать в ад. Ад, из которого мы пытаемся спасти всех остальных.

Она не стала ждать аплодисментов. Не пожелала удачи. Просто кивнула Брату Таргусу и сошла с помоста так же тихо, как и поднялась. Уход Инарис был красноречивее любых слов.

В зале ещё несколько минут царила гробовая тишина. Воодушевления не последовало. Было осознание. Тяжёлое, как скала, и холодное, как сталь. Они пришли сюда, мечтая о подвигах. А им показали бездну, в которую предстояло смотреть каждый день до конца своих дней.

Адам первым нарушил молчание. Он повернулся к Виктору, и в его глазах горел тот самый огонь, который видел в них десять лет назад в тёмном переулке.

– Ну что, брат? – прошептал он. – Готов посмотреть в самое лицо этому аду?

Виктор медленно кивнул, его лицо было бледным, но выражало решимость.

– Готов, – тихо ответил он. – Похоже, иного выбора у нас и не было. Никогда не было.

Дальше выступали разные преподаватели. Взяли слово и паладины первого курса, те немногие, кто уже прошёл Суд Дэвов и получил свои первые наплечники с золотым солнцем – символом принятого обета. Их речи наполнял энтузиазм, гордости, веры в своё призвание. Они говорили о чести, долге, о том, как изменились после Испытания.

Но это уже было не так интересно. После ледяного душа правды от Инарис Ван Берген их восторженные слова казались плоскими, почти детскими. Они были похожи на людей, видевших лишь красивую гравюру с изображением океана, в то время как Инарис рассказала им о солёной воде, сбивающей с ног волне и о холодной, бездонной глубине, скрывающейся под поверхностью.

Вскоре, после всех официальных мероприятий и церемоний, новобранцев отпустили до утра. Братья вышли из величественного здания Академии и молча дошли до небольшого сада, разбитого между учебными корпусами. Сели на холодную каменную скамью, залитую теплым светом.

Тишина между ними была густой, налитой невысказанными мыслями. Воздух пах мокрой после дождя листвой и далёким дымком.

– Жрецы… – первым нарушил молчание Адам, уставившись куда-то в темноту между деревьями. – Вот же везунчики. Сидят себе в тёплых храмах, шепчут молитвы, свечки зажигают. Руки чистые. И деньги, между прочим, у них лучше наших будут. Клиенты богатые – торгаши, политики…

Виктор не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Те самые руки, что десять лет назад излучали целительный свет.

– У жрецов другая задача, – наконец сказал он, и его голос прозвучал устало. – Они посредники. Поддерживают веру, утешают, проводят обряды. Их сила в ритуале, в связи с божественным. Наша… – он сжал ладонь в кулак, – наша сила в нас самих. В нашей воле. Мы не просим свет у богов. Мы сами его несём. Куда бы ни пошли.

– И что, это стоит того? – Адам повернулся к нему, и в его глазах читалось не сомнение, а потребность услышать подтверждение. – Стоит того, чтобы вот так, с порога, нам пообещали ад, жертвы и вечную борьбу с самими собой

– А почему мы здесь? – спросил Виктор встречным вопросом, глядя на брата. – У нас был выбор. После того переулка… к нам приходили и из храмов, и из магических гильдий. Мы могли стать кем угодно. Почему мы выбрали именно это?

Адам хмыкнул и откинулся на спинку скамьи, запрокинув голову к звёздному небу.

– Потому что скучно было бы, наверное, – сказал он с напускной небрежностью. – Свечки зажигать, молитвы бубнить… А тут… – он развёл руки, словно обнимая всё окружающее их пространство, полное тайн и опасностей, – тут обещают настоящее дело.

– Это не ответ, – мягко заметил Виктор.

– А у тебя есть ответ? – парировал Адам, опуская голову.

Виктор помолчал, вглядываясь в лунные блики на мокром камне дорожки.

– Помнишь того котёнка? – тихо спросил он.

Адам нахмурился.

– При чём тут он?

– Когда я… когда это случилось, я не думал о долге или о жертвах. Я даже не думал о том, что это как-то неправильно или странно. Я просто не мог иначе. Я видел боль, страдание… и не мог пройти мимо. Мои руки сами… знали, что делать.

Он поднял взгляд на Адама.

– А ты. Ты тогда не испугался троих здоровых дылд. Ты даже не подумал об этом. Ты увидел несправедливость – и пошёл её устранять. Без плана. Без мыслей о последствиях. Просто потому, что иначе не мог.

– Так что же выходит? – Адам усмехнулся, но уже без злости. – Что нас просто… запрограммировали?

– Нет, – Виктор покачал головой. – Я думаю, что выбор был. Но он был сделан не сегодня и не тогда, в том переулке. Он был сделан где-то глубоко внутри, в самой нашей сути. Мы такие. И Орден, Академия, Суд Дэвов… всё это просто инструменты. Инструменты, которые помогут нам стать тем, кем мы уже являемся. Только сильнее. Только лучше. Чтобы однажды, когда мы снова увидим несправедливость или чужую боль… мы были готовы. Чтобы наших сил хватило.

Он снова посмотрел на свои руки.

– Да, это будет ад. Да, придётся жертвовать. Возможно, даже чем-то самым дорогим. Но… я не могу представить себя в тихом храме, пока за его стенами кто-то страдает. А ты?

Адам задумался, его взгляд стал сосредоточенным и взрослым.

– Нет, – наконец сказал он твёрдо. – Не могу. Сидеть и ждать, когда к тебе приползут за помощью… когда можно самому пойти и эту помощь принести. Даже если за это придётся платить. Даже если этот «ад» окажется реальностью.

Он встал со скамьи, потянулся, и его кости хрустнули.

– Ладно, философию на ночь оставим. Завтра на рассвете наше первое испытание. Надо выспаться.

Виктор тоже поднялся. Солнечный свет падал на его серьёзное лицо.

– Это не моё зеркало, Адам. Это наше. И смотреть в него нам предстоит вместе. Как и всегда.

Они пошлипо тёмной аллее к своим общежитиям. Два восемнадцатилетних парня, только что вступивших на путь, полный боли и жертв. И хотя страх никуда не делся, его теперь оттеняло странное, тревожное чувство правильности выбора. Они шли в ад. Но этот путь они выбрали сами. Выбрали то, что должно.

Внезапно сзади их обоих обхватили чьи-то руки. Крепкие, мощные, но в то же время по-женски мягкие. По щекам щекотнули пряди чьих-то волос, пахнущих дымом, кожей и свежей травой.

– Опять за своё? – раздался над ними знакомый, чуть хрипловатый смех. – Высокие материи, судьбы, долги… Ску-у-учно!

Братья обернулись, и их лица озарились улыбками. Перед ними стояла Эбби. Та самая девочка из переулка, но теперь это была высокая, статная девушка с густой, толстой косой русых волос, достающих до самого пояса. Её лицо в веснушках сияло от улыбки, а в зелёных глазах плясали озорные искорки. На ней была простая, но качественная кожаная куртка поверх тёмной рубашки и прочные штаны, заправленные в высокие сапоги. Её фигура была крепкой, мощной, привыкшей к тяжёлой работе, но при этом удивительно точеной и гармоничной, словно её высекла рука талантливого скульптора.

– Эбби! – Адам первым вырвался из объятий и схватил её в ответ, легко приподняв и покрутив. – Когда ты успела? Ты же должна была только завтра к вечеру подъехать!

– План изменился, – она рассмеялась, отбиваясь от него. – Решила, что если мои лучшие друзья собираются смотреть в какие-то душевные зеркала, то им нужна моральная поддержка. В виде хорошей компании. Пошли, болваны, вышибать из головы эту философию. За мной первый раунд.

Виктор улыбался, глядя на них. За эти десять лет Эбби стала для них не просто девочкой, которую они когда-то спасли. После того вечера она нашла их и буквально втерлась в их жизнь. Она была тем якорем, что связывал их с обычным миром, с простыми радостями. Она не обладала их силой, но её собственная воля и упрямство были, пожалуй, не менее твердыми чем у обоих братьев вместе взятых.

– У нас завтра испытание на рассвете, – мягко напомнил Виктор, хотя в душе ему уже безумно хотелось пойти с ними.

– Именно поэтому и нужно расслабиться! – Эбби ткнула пальцем ему в грудь. – Вы что, собираетесь проходить его с каменными лицами и натянутыми нервами? Лучше идите с ясной головой и лёгким сердцем. Или… – она прищурилась, – вы боитесь, что я вас опять по столу разложу, как в прошлый раз?

Адам фыркнул.

– Тот раз не считается! Ты жульничала!

– Это называется «тактика», мистер паладин, – сладким голосом ответила Эбби, взяв их обоих под руки и потащив от академии. – А теперь хватит трепаться. Ребята уже ждут. Я Корноу слово дала, что приведу вас живыми и невредимыми. Если вы откажетесь, мне будет стыдно… привести вас поврежденными.

Братья переглянулись. Все их тревоги и сомнения вдруг отступили перед натиском этой девушки. Адам сдался первым, его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Ладно, ты нас убедила. Но только один раунд!

– Всего один, – с невозмутимым видом пообещала Эбби, подмигнув Виктору через плечо.

Виктор сдался. Он позволил ей тащить себя по мостовой, чувствуя, как тяжёлый камень на душе понемногу сменяется тёплым предвкушением вечера в хорошей компании. Возможно, Эбби была права. Возможно, перед лицом великих испытаний лучше всего держаться за то, что действительно важно. А для них это были они трое. Как и всегда.