Читать книгу Левиатор - - Страница 3

Левиатор. Центр управления добычей.

Анна сидела за консолью, где пульсировали два встречных потока данных. Синий – вниз, с Ковчега: спецификации, отчёты, личные сообщения. Красный – вверх, с Левиатора: объёмы добычи, спектральные анализы, телеметрия.

– Голубь-988 принят, – ровным голосом объявил коллега. – Ковчег подтверждает. Чистота гелия-3 – девяносто девять целых девять десятых. Баланс положительный. Готовим к отправке Анкер 8-Дельта с ферросплавами и урановыми стержнями.

Баланс. В этом слове был весь смысл. Левиатор дышал бурей Сатурна и отдавал ценнейшие изотопы, добытые в недрах газового гиганта. Ковчег отправлял вниз то, чего нельзя было синтезировать в атмосфере: редкоземельные металлы, чипы, знания. Они были двумя половинами одного организма

На втором мониторе всплыло личное сообщение. Анна улыбнулась. Распечатала вложенный файл. На бумаге проступило детское солнце – жёлтый круг с корявыми лучами и подписью: Мама, когда ты вернёшься с вахты? Я нарисовал тебе наше Солнце. Скучаю.

Молодой инженер Алексей, её напарник, бросил взгляд на рисунок.

—Скоро смена, да? Не долго нам тут осталось.

—Через неделю, – кивнула Анна, аккуратно вклеивая листок в свой бортовой журнал в разделе «СВП (Система вертикального подъема). Цикл 988». – Цикл 988-й, и я дома.

Она не знала, что только что вклеила рисунок в историю, которая станет легендой. И могилой

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

Ковчег. Командный центр «Гиперион».

Тишину нарушал лишь гул систем. На главном экране пульсировала сложная, угрожающего вида структура – нанокристаллическая решётка, внедрённая в образец обшивки с Левиатора. Она переливалась ядовито-зелёным и багровым, медленно поедая металл.

Директор Ковчега смотрел не на экран, а на доктора Еву, начальника биологического отдела.

—Ваш вердикт, доктор.

Голос Евы был сух от напряжения.

—Объект… нанокристаллическая формация неизвестного типа. Мне нужны физические образцы. Для подробного анализа, биологических проб. Что, если это просто атмосферные отложения? Кристаллизация под действием электрических полей?

Директор и его помощник Келлер обменялись быстрым, понимающим взглядом.

Директор повернулся к ней. В его взгляде была непререкаемая уверенность.

—Ваша задача – интерпретировать предоставленные данные. Ваше заключение должно быть готово через двадцать минут. Формулировка: Обнаружена агрессивная, самовоспроизводящаяся ксеножизнь неизвестного типа. Присвоено обозначение «Прорва-1». Риск заражения Ковчега – катастрофический. Рекомендован немедленный бессрочный карантин Левиатора.

Ева сжала руки. Её лицо было бледным.

– У меня нет образцов. Нет данных. Это… ненаучно. Это подлог.

– Это – операция «Каменный Цветок», – голос Директора был спокоен и неумолим. – «Прорва-1» – фикция. Её не существует.

Нергал начальник службы безопасности добавил:

– Мои люди уже распространяют слухи в нижних палубах. «Слыхали? На Левиаторе что-то выросло». Через неделю это будут знать все. Через месяц – бояться подходить к иллюминаторам.

– Но зачем? – выдохнула Ева. – Зачем такая ложь?

Лаврентий командующий информационными операциями, не поднимая глаз от планшета, ответил монотонным голосом:

– Это будет наш официальный миф. Для экипажа Ковчега. Объяснение, почему мы держим в облаках четыре тысячи человек и не спасаем. Почему любой контакт – смертелен. Чтобы никто у нас не задавал лишних вопросов.

Директор кивнул и продолжил:

– А для Левиатора будет другая правда. – Он посмотрел на Лаврентия. – Ваше управление готово?

Лаврентий кивнул:

– Протокол «Сломанное крыло». Дистанционно выведем из строя их Систему Вертикального Подъёма через уязвимость в прошивке. Сделаем во время планового техобслуживания. Для них это будет фатальная техническая поломка. Необратимая авария. Никакой Прорвы-1 они знать не будут.

Келлер поправил очки:

– При этом обмен ресурсами продолжится. Они будут добывать гелий-3 и дейтерий для нас. Мы будем поставлять им уран и ферросплавы. Зависимость сохранится.

Нергал мрачно усмехнулся:

– И будут вечно пытаться починить то, что мы сломали. Их лучом надежды станет починка двигателей, дадим ложную цель.

Ева смотрела на них, и её тошнило от понимания. Она видела механизм, смазанный ложью.

– Двойная ложь? – её голос дрогнул. – Им – про поломку. Нам – про заразу? Зачем такая сложность? Что они вам такого сделали?

Директор обменялся взглядом с Келлером. В комнате повисла тяжёлая пауза.

– Они ничего не сделали, – наконец сказал Директор. Его голос стал тише, но от этого только твёрже. – Это не наказание. Это подготовка.

– К чему? – прошептала Ева.

– К путешествию, – сказал Келлер. – Самому длинному в истории человечества.

Директор встал, подошёл к экрану. Включил проекцию звездной карты.

– Мы нашли её, доктор. Настоящую планету в системе Тау Кита. С водой. С азотно-кислородной атмосферой. То, о чём мечтали поколения.

Ева замерла.

– Лететь – двести лет, – продолжил Директор. – Не экспедиция. Переселение цивилизации. И мы не знаем, что будет с нами в пути. Поколения в замкнутой системе… Какая социальная модель выживет? Какая развалится и убьёт всех на полпути? Мы не можем гадать. Нам нужны данные. И этот социологический эксперимент – всего лишь бонус к цели по накоплению топлива.

Он повернулся к ней, и в его глазах впервые зажёлся не холодный расчёт, а огонь подлинной, страшной надежды.

– Для них луч надежды – починить СВП. Для нас, для всех, кто будет лететь – луч надежды один: долететь. И уцелеть. И построить новый дом. И если для этого нужно превратить один корабль в лабораторную крысу, а его экипаж в подопытных… Думаю это нормальная цена.

Нергал добавил:

– Параллельно мы будем постепенно увеличивать для них норму добычи топлива. Всё, что они выжмут из Сатурна, пойдёт в хранилища Ковчега. Десятилетия добычи – на столетия пути.

Директор закончил, глядя на звездную карту:

– Им мы скажем про поломку. Нашим – про Прорву-1. А сами будем наблюдать и копить. Чтобы однажды улететь к настоящему солнцу, оставив их гнить в облаках, которые они считают своим домом.

Ева смотрела на проекцию. На крошечную точку – Тау Кита. На этих людей вокруг себя.

Представляла гигантский левиатор в облаках Сатурна.

Они не просто планировали обман.

Они проектировали ад с системой вентиляции и отчётностью. И её подпись должна была скрепить этот проект.

– Вы… монстры, – выдохнула она.

– Нет, – тихо ответил Директор, не отрывая взгляда от звезд. – Мы – те, кто решил заплатить чужой ценой. Жаль, что плата – люди. Но выбора у нас нет.

Он повернулся к ней.

– Ваша подпись будет на медицинском заключении о Прорве-1. Решите сейчас. Вы с нами или вы – угроза эксперименту?

В комнате стало тихо. Гул систем за стенами звучал как отсчёт времени.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

Левиатор. Инженерный отсек СВП. Шестой год после поломки.

Гул системы охлаждения сменился гнетущей тишиной. Цистерны топлива СВП, осушённые после неудачных попыток ремонта, гудели пустотой. Алексей, постаревший за несколько лет, закрывал ящик. Внутри – бортовой журнал Анны с вклеенным детским рисунком, последние отчёты СВП с грифом «ИСПРАВНО», датированные неделей до Катастрофы, специнструменты.

– В архив? – спросил помощник, техник с глазами, полными непонимания.

—На утилизацию. Или на забвение. Это теперь одно и то же, – сипло ответил Алексей.

За дверью слышались голоса, звуки сварки и циркулярных пил. В опустевшие цистерны уже селили первых переселенцев. Временная мера, объявленная новым Советом, получившим первые инструкции по закрытому каналу, обретала плоть. Люди обустраивали быт в бывших топливных баках. Временное становилось постоянным на глазах.

Алексей захлопнул крышку ящика. Коряво вывел маркировку: «6 л.п.к.» – шестой год после Катастрофы. Он отправил ящик в глубины Брюха, в царство пыли и забвения.