Читать книгу Полоса - - Страница 5

Она проснулась как – то очень естественно, сама собой. Казалось, даже снующие в воздухе мухи и прочая мелюзга решили не докучать ей этим утром своим назойливым вниманием. Ещё немного полежав с закрытыми глазами, она облокотилась на свою постель и посмотрела на окружающий мир. Первое, что она заметила, это то, что мир стал шире. Нет, он, конечно, остался прежним, а вот опухоль спала, и она прозрела. Тут же подумалось: «Не соврал». Ощупав синяк, она убедилась, что на его месте теперь была лишь небольшая припухлость. Потом Веснушка увидела его. Босой, лохматый, в одних штанах, он хлопотал над завтраком и совсем не заметил её пробуждения. Её же охватило какое – то озорное чувство, и она решила понаблюдать за ним из своей засады. Вот он садится на корточки, ставит джезву на угли, переворачивает подрумянивающиеся ломти белого хлеба и принимается ковырять что – то веткой в золе. Что бы там такое могло быть, не картошка ли? И как он органичен здесь, у этого озера, под этими деревьями, рядом со своим любимым мотоциклом. Так ловко и быстро всё делает – ни одного лишнего движения – словно всю жизнь прожил у этого костра. И перемещается с какой – то упругой грациозностью. Видно, как под кожей работают хорошо развитые, узловатые мышцы, появляются и прячутся струны сухожилий. Несомненно, он обладает силой. И по – настоящему мужественен. Совсем непохож на этих лощёных бруталов, этих нашпигованных анаболиками особей мужского пола с напомаженными в дорогих барбершопах, аккуратно подстриженными бородами – словно они пудели на собачьей выставке. Что это за шрамы у него на боку?..

За этими наблюдениями природа тактично напомнила о себе, и Веснушка решила покинуть своё укрытие. Начав уже было вставать, она вдруг заметила, что минувшей ночью впервые за всю историю её взаимоотношений с пижамой она сочла последнюю неуместной. Улыбнувшись собственной безрассудной смелости, она с головой нырнула в спальник, а после выбралась из него уже в своём пятнистом наряде.

Заглянув в рощицу и умывшись в озере, она подошла к костру.

– И пижама тоже леопардовая? – Заметил он, оторвавшись от своего занятия и вскинув на неё взгляд. – Либо брала с рюкзаком по акции, либо это твоё тотемное животное.

– Что ты понимаешь в колбасных обрезках, мужчина! Видишь, я всё помню… И спасибо за примочку. Помогла.

– Тебе идёт. Да, с добрым утром.

Они оба испытывали одно и то же чувство – чувство неловкости после первой близости. Для Веснушки оно усугублялось тем, что это была вообще её первая близость, и что она наступила столь быстро после знакомства с человеком, чьего имени она даже не знает. Поэтому она была благодарна ему за то, что он не полез тут же с телячьими нежностями и не стал обращаться с ней как с покорённой.

У него же были свои вопросы, появившиеся после прошедшей ночи и требовавшие разрешения. Причём немедленного. Смешно сказать, но в свои тридцать шесть он впервые по – настоящему влюбился. Он отдавал должное своим прежним подругам, но она! Она – это как найти под каблуком монетку, сунуть в автомат и сорвать джекпот. И разум, и сердце были полны ею. И где теперь его Страна Гор и Лесов? И как не отпустить её? И как жить дальше?

На помощь обоим пришёл завтрак. Ибо ничто так не снимает напряжения, как разного рода бытовые мелочи.

– Будешь кофе? – вымолвил он после небольшой заминки.

– Угу, – словно бы чуть надувшись, подтвердила она, – а картошкой решил не делиться?

– У меня было несколько клубней, но они сырые. Конечно, если ты настаиваешь – о вкусах не спорят…

– А что ты тогда прятал в золе, а? Ты думал, я спала, а я – подсматривала за тобой!

Сделав разоблачённую, а после кающуюся мину, он выкатил из золы четвёрку запечённых яиц.

– Хм, неожиданно. Не знала, что так можно, – сказала она, с удивлением взирая на яйца.

– Пристегнись покрепче, сейчас будет такой завтрак!

И он не обманул. Над туркой выросла аппетитная коричневая корка, под которой ворчал кофе, добавлявший свою крепкую ноту в симфонию запахов костра, хлеба и свежего весеннего утра. Забурлили оставленные сперва незамеченными Веснушкой бобы. Созрел хлеб. Ловкими движениями он разложил еду по тарелкам, добавив к ней остатки вчерашнего зайца, и разлил кофе. Принялись за еду. Каждому стало легче. Они ели молча ровно до тех пор, пока Веснушка не попробовала яйца. То есть не очень долго.

– Эти твои яйца – просто восхитительны! Запишу рецепт. И конечно, снимаю перед тобой шляпу, Яйцеслав. (Я же говорила, что заклюю теперь тебя дурацкими именами!)

– Слушай, я тут вот что подумал по этому поводу. Раз я так темню со своим именем (что, конечно, свинство, и будь я тысячу раз проклят), то мы могли бы сегодня навестить одного моего словоохотливого друга, который наверняка выболтает обо мне даже то, что ты не собиралась знать. До заката доберёмся. Если, конечно, ты хочешь…

– Можно. Я ж никуда не тороплюсь, ты знаешь.

– М-да, раз мы теперь женаты, и ты не можешь придумать мне имя, должна же ты как – то меня называть…

– Женаты?!

– Конечно! А кто вчера сказал «горько»?

Она молча закрыла ладонью глаза и демонстративно отвернулась. Хотя в душе, конечно, была рада тому, как развивается их история. Ей было бы противно и обидно, если бы он просто высадил её в пункте «Б» и укатил дальше в свою Страну Гор и Лесов. Тут Веснушке вновь попался на глаза этот странный шрам на его левом боку: две полоски и две ямки, по взаимному расположению похожие на I%. Это не вызвало у неё никаких ассоциаций, поскольку она не слышала про однопроцентников. Он же, конечно, знал. И хоть прямо не ассоциировал себя с этим диким и гордым племенем, по своей сути, мировоззрению и поступкам – принадлежал к нему.

– Откуда у тебя это? – спросила Веснушка, слегка прикоснувшись кончиками пальцев к изуродованной коже.

От её прикосновения его словно молнией поразило. Поперхнувшись и откашлявшись, он лаконично произнес: «война и тюрьма». Но, взглянув на неё, тут же понял, что двумя словами не отделаться, а потому глубоко вздохнул и принялся за своё невесёлое повествование.

Он рассказал, что, едва окончив военную академию, оказался на той войне. Вскоре он возглавил разведгруппу в составе роты. Однажды, когда его группа вышла на рекогносцировку, их роту атаковали превосходящие силы противника. Ко времени их возвращения от роты почти ничего не осталось. Они вступили в бой. Из – за того что они контратаковали сразу с нескольких направлений, противник принял их за большое подкрепление. И отступил. Сам же он в этом деле получил два пулевых ранения, и оказался в госпитале. А как только его выписали и комиссовали – нашёл и убил штабного офицера, у которого были разведданные о передвижении противника на их участке, но он их проигнорировал. Потом восемь лет тюрьмы. Уже в колонии, спустя непродолжительное время после прибытия, у него случилась стычка с другими осуждёнными. Так он заработал ещё два шрама от заточки и ещё два года лишения свободы за то, что воткнул её же в горло одного из нападавших, что суд счёл превышением пределов необходимой обороны.