Читать книгу Архивы оккультиста. Проклятье Уэйвенхольма - - Страница 4

Звенящую тишину и оцепенение оккультиста нарушил стук.

Тук-тук-тук – глухо, мерно, неумолимо.

Нехорошее предчувствие лизнуло внутренности.

Это был не Барроу.

Рауль медленно поднялся; его движения были скованными, как у человека, вышедшего из глубокого транса. Он подошел к двери, ощущая успокаивающую тяжесть револьвера на бедре, и отпер засов.

В тусклом свете коридора стояли три фигуры в длинных, ниспадающих до пола балахонах из темно-красного бархата. Капюшоны скрывали лица, но из-под них на Мортиса давили три пронзительных взгляда. Воздух наполнился запахом старой пыли, сухоцветов и чего-то металлического, похожего на кровь.

Центральная фигура сделала шаг вперед, и рука в черной кожаной перчатке повелительно поднялась.

– Ты взял то, с чем не совладаешь, – прозвучал голос. Низкий и безжизненный, он напоминал скрип двери склепа на ветру среди старых могил.

Рауль вежливо отозвался:

– Добрый вечер. Не понимаю, о чем вы, но с удовольствием выслушаю.

– Отдай нам шкатулку, – в голосе появилась стальная нота. – Это не твоя забота.

– Кто вы?

Капюшон соскользнул с головы незнакомца, и перед оккультистом предстало лицо мужчины лет пятидесяти: жесткое, с резкими, словно высеченными из камня чертами и холодными серыми глазами.

– Я – Валтасар, магистр Ордена Стражей Сумрака, – произнес мужчина. – И это все, что тебе следует знать. Для твоего же блага.

Его взгляд скользнул прямо на стол, где лежала шкатулка. Рауль понимающе кивнул.

– А я – следователь-оккультист Рауль Мортис. И теперь это дело Ордена Серебряного Когтя, магистр. Вот мандат, – с этими словами Мортис достал из кармана бумагу с печатью и показал ее. – У меня есть полномочия изучить шкатулку как улику.

Валтасар раздраженно поджал и без того тонкие губы.

– Этого не будет. Ты не знаешь сути вещей.

– Окажите честь и просветите меня, магистр.

Рауль продолжал обращаться к чародею подчеркнуто вежливо. Двое молчаливых спутников Валтасара переглянулись, но так и не проронили ни слова.

– Ваш Орден уже однажды потерпел здесь неудачу, – снисходительно отозвался Валтасар, скрипнув кожей перчаток. – Но вы не знаете, что именно случилось.

На лице Рауля не дрогнул ни один мускул. Магистр продолжил:

– Мы защищаем Уэйвенхольм – нашу обитель – уже много лет. И хорошо знаем, что есть вещи, которые нельзя трогать без последствий. Мы следим, чтобы тень не протянулась дальше дозволенного.

Оккультист замер, взвешивая варианты.

Их трое. Узкий коридор. Его револьвер против неизвестного оружия и чар. Даже если он убьет этих троих, против него ополчится целый Орден.

Сопротивление сейчас – верная смерть, а мертвый сыщик бесполезен.

– Мы никому не желаем зла, – уверил его Валтасар и даже попытался изобразить улыбку. Получилось плохо. – Наше дело – защита.

Напряженные плечи Рауля слегка опустились, словно он подчинился превосходящей силе.

– Хорошо, – голос его звучал устало и покорно. – Я отдам ее.

Он подошел к столу, чтобы взять шкатулку.

– Почему? – тихо, но отчетливо спросил Мортис. – Почему все это продолжается?

Оккультист повернулся и увидел, как в глазах главного Стража мелькнула искра презрительного снисхождения.

– В мире есть узлы, которые нельзя развязать, мистер Мортис. Можно лишь держать их натянутыми, чтобы они не разорвались.

Это был не ответ, а догма. Годами отточенное оправдание происходящему злу.

– Вот как, – холодно обронил Рауль, протягивая Стражам свою находку из леса.

Пальцы в черной перчатке сомкнулись на шкатулке.

– Мы делаем все возможное, чтобы Уэйвенхольм жил. Запомните это и не вмешивайтесь, мистер Мортис. И уезжайте – пока можете. До Самайна. Многих сводит с ума боль прошлых потерь… не окажитесь среди них.

Не дожидаясь ответа, мужчина отвернулся. Бархатные балахоны бесшумно растворились во мраке коридора.

Оккультист запер дверь и прислонился к ней, прикрыв глаза. В ушах звенело.

Валтасар знал об Агнессе и Лизе? Или это была всего лишь пустая угроза, брошенная наугад, а Рауль сам додумал остальное?

Оккультист сунул руку в карман жилета, и его пальцы сомкнулись вокруг маленького ключика – его он не собирался отдавать Стражам. Он ведь нашел его рядом со шкатулкой, а не внутри. Это совершенно другое.

– Осталось узнать, какую дверь я должен открыть, – прошептал Мортис.

Пусть Стражи Сумрака думают, что защищают свой гнилой статус-кво, построенный на костях детей – никакие угрозы не помешают Раулю сорвать крышку с этого котла лжи и посмотреть, что на самом деле кипит в его глубине.

***

Утро было таким же серым, как и предыдущее: туман за окном съел солнце, оставив лишь бледное, размытое пятно на небе.

Рауль спустился в вестибюль и обнаружил там зевающего Барроу. Увидев оккультиста, он хмыкнул, но взгляд стал настороженным.

– Доброе утро, – сказал оккультист. – Завтрак, пожалуйста.

Барроу молча кивнул. Мортис прошел в обеденный зал и сел на скрипучий стул. Вскоре хозяин гостиницы поставил перед ним тарелку с пережаренной яичницей и кружку с мутным напитком, отдаленно напоминающим кофе.

– Благодарю, – Рауль осторожно понюхал содержимое кружки. – И еще у меня есть вопрос.

Барроу раздраженно почесал щетинистый подбородок.

– Спрашивайте, а там видно будет. Я тут комнаты сдаю, а не бюро ответов держу, мистер.

Рауль сделал глоток. Легкая горечь и землистый привкус выдали цикорий.

– Вчера я слышал разговор. Кто-то упомянул ведьму, которую сожгли в Уэйвенхольме. Что это за история?

Барроу вздрогнул, будто его ударили. Лицо побледнело.

– Кто вам сказал? – пробормотал он, оглянувшись на пустой зал.

Рауль спокойно встретил его взгляд.

– Это не столь важно сейчас. Но это может быть связано с моим делом.

Барроу замер, борясь с собой. Наконец, он обмяк, испустил тяжелый вздох и сел за стол напротив оккультиста.

– Давно было… – заговорил он негромко. – Лет двести назад, может больше, жила тут женщина. Травы собирала, людей лечила – колдунья вроде как. А потом все болеть начали: и люди, и скот. Дело темное, гнили заживо. Ну, все сразу решили, что ее рук дело.

Он сжал губы.

– Схватили ее… с детьми. Выволокли к окраине… и…

Барроу умолк, не желая продолжать.

Рауль терпеливо спросил:

– И что? Она была виновата?

Хозяин гостиницы облизнул губы и понизил голос до шепота:

– Нет. Потом уж приехал один из ваших, разобрался… зерно порченое было. Спорынья. Никакого колдовства. – Он почесал шею. – Только… дела-то не воротишь.

Барроу сглотнул, и его плечи опали.

– Вот вам и все, мистер Мортис. Старые истории. И лучше уж их не трогать…

Он уже собирался уйти, когда Рауль произнес:

– Вы тоже кого-то потеряли.

Мужчина вздрогнул и съежился.

– Здесь все кого-то потеряли. А вы… Уезжайте, мистер Мортис, пока можете. Уэйвенхольм… дурное место для чужаков. Очень дурное.

– Я здесь, чтобы помочь. Дети больше не должны исчезать.

Барроу замер у дверей в вестибюль.

– Вы не сможете, мистер Мортис. Лучше уезжайте, пока они не нашли яму и для вас. Уэйвенхольм не спасти.

Оккультист же заявил ему вслед:

– Это мы еще увидим, мистер Барроу.

***

Рауль остался один в гнетущей тишине обеденного зала. Перед ним стояла тарелка с остывшей, покрытой пленкой яичницей и кружка недопитого цикория. Доедая неаппетитный завтрак, он пытался сложить разрозненные куски мозаики в единую картину.

Двести лет назад невиновную женщину и ее детей сожгли. Ошибка, совершенная в слепой ярости и страхе… но последствия таких ошибок редко исчезают бесследно.

Вспомнив о силе мертвых, Рауль невольно вернулся мыслями к делу Варренов. Тогда он раскрыл тайну старого поместья: дело было не в шаловливом духе, а в жене хозяина, заживо замурованной в подвале. Леди Варрен не желала мести – лишь правды и возможности быть услышанной. Мортис дал ей это, но вместе с тем унес новую порцию горечи и осознание того, что самые разрушительные проклятия творят не демоны, а люди.

Рауль отогнал воспоминание и сосредоточился.

Проклятие карусели, требующее детских душ, началось после смерти ведьмы. Оно циклично, связано с Самайном – временем, когда граница между мирами истончается. Шкатулки-якоря появляются, вероятно, после исчезновения ребенка.

Возможно, карусель – не причина, а следствие: воплотившийся вопль боли и несправедливости. Души женщины и ее детей, искаженные мучительной смертью, могли слиться в нечто большее – в голодный механизм, требующий от города своей дани.

Надо узнать больше о ведьме. И о том, как появилась сама карусель.

Рауль доел яичницу и перешел к мыслям о прошлой ночи.

Исходя из уклончивых фраз Валтасара, Стражи Сумрака знают правду, но не борются с проклятием. Они примкнули к нему. Разговоры об узлах и прочей чуши звучали не как мудрость, а как оправдание удобного, трусливого согласия. Орден – не защитники, а надзиратели на плантации страдания, собирающие ужасную дань раз в год, чтобы сохранить видимость порядка в городе.

Но почему? Из страха? Из выгоды? Раулю уже доводилось встречать и то, и другое.

Он должен разузнать об этом Ордене – но осторожно.

Валтасар намекнул на прошлое вмешательство Серебряного Когтя и явно знает, что произошло с Куртом Амвелем – предшественником Рауля. Старуха упоминала о яме и то, что «они любят таких, как он. Значит ли это, что Стражи убрали Курта? Или он стал еще одним пленником карусели?

Рауль поднялся. Вопросов было слишком много. А ответы – где-то там, в тумане Уэйвенхольма.

Из вестибюля донесся скрип двери, но никто так и не вошел в обеденный зал. Вполне возможно, Рауль был единственным постояльцем в гостинице. Уэйвенхольм – не самое желанное место для посещения праздных путешественников.

Мортис опустил пальцы в карман жилета и нащупал ключ.

От чего он? От механизма карусели? От двери, ведущей в сердце зла? Или… от чего-то, что могло бы остановить происходящее?