Читать книгу Кровавый квест - - Страница 2

Раньше, большой зал на первом этаже очевидно был оформлен как рыцарский зал, и от этой задумки остались только латы в углу и непонятный герб над камином, и сейчас все называли его просто залом или гостиной.

Интерьер к ужину настолько преобразился, что всем приглашенным на ужин показалось, что они попали в английский фильм о жизни лордов. Верхний свет был погашен, а по центру стола зажжены свечи в трех старинных жирандолях, хрусталь которых отбрасывал острые разноцветные лучи, зажигая искры в хрустальных бокалах и подсвечивая коллекционный фарфор.

Во главе стола, спиной к камину, в удобном кресле расположился Лев Павлович, как всегда, со стопкой листков и буклетов у столового прибора. По правую руку от него в кресла с высокой спинкой уверенно плюхнулись молодожены. Причем, Иван Арнольдович на несколько секунд замер, в нерешительности, как видно ожидая, что ему уступят главенствующее место. Ирена сверкала дорогими украшениями и белозубой улыбкой. Напротив них, по левую руку от «Левушки» устроилась Эмма Генриховна, которой он галантно отодвинул стул. Старушка утопала в волнах светло сиреневого шифона и кружева, гармонирующего с ее седыми буклями. На ее груди, на серебряной цепочке, висели очки с толстыми стеклами. Рядом с ней сели Арсений и Миша, а девушки немного задерживались.

Лев уже подумал, не дать ли четвертый звонок, когда распахнулась дверь и, тихо продолжая о чем-то перешептываться, появились девушки. Выглядели они феерично! Высокая Женевьева в ярко красном платье с обнаженной спиной, ее оттеняло черное пятно силуэта Мии, успевшей нанести на лицо неумеренный слой боевой раскраски, а замыкала тройку Елизавета в элегантной кожаной синей юбке и бежевой блузке. Лиза выглядела необыкновенно свежо и уверено, радуясь, что не поддалась на уговоры надеть светлый парик. Их появление вызвало ожидаемую реакцию – у большинства мужчин открылись рты, а Ирэна скривилась, как будто проглотила что-то горькое. Миа замешкалась и села возле своих приятелей по левую руку от ведущего, а Женевьева царственно проследовала к столу и села на стул, отодвинутый успевшим подсуетиться молодоженом, который тут же с улыбкой посмотрел на жену, давая ей понять, что это просто галантность и не более того. Елизавета привычно села сама, не ожидая милостей от судьбы, и оказалась прямо напротив Мии. Таким образом, с каждой стороны стола оказалось по четыре игрока.

– Предлагаю сначала перекусить, а уж потом обсудить наши дела и получить первое задание. Обратите внимание, что у каждого прибора – конверт с заданием, всего восемь конвертов. Каждый играет за себя. Здесь у нас не командный, а индивидуальный подход, – Лев начал вводить участников в курс дела, сразу же после представления участников, хотя все уже успели познакомиться, а потом поднял бокал с шампанским. – За наши будущие успехи!

Подошел похожий на касатку официант и снял крышки с блюд на столе, ослепительно блестящие серебром. Все были очень голодны и зрелище, открывшееся их глазам, зачаровывало. По центру стола на большом блюде нежно розовела нарезанная тонкими ломтиками рыба, ее лепестки закручивались виньетками и казалось, что из их воронок прорастала причудливая пурпурная и желтая зелень. Что пряталось под обильным декором на небольших овальных и круглых тарелках, оставалось только догадываться. Все это напоминало роскошный сад, полный экзотических цветов и морских гадов. Лучи от хрусталя в жирандолях тонули в содержимом графинчиков и рассыпались по вышитой скатерти. А запах, распространяемый этим великолепием, парализовал всех присутствующих. Все, кроме молодоженов, уже уверенно наполняющих свои тарелки, слегка растерялись, глядя на официанта, который как гид в музее, произносил непонятные для большинства слова: «…фаршированный лангустин, паштет из пулярки, шарики из осетрины с гарниром из взбитого сельдерея, мусака под соусом бешамель… и берегите силы для основного блюда – фрикассе из ягненка и, конечно, для сладкого. Оно вас удивит». Миша, как ребенок, услышав о сладком, зажмурился и так громко сглотнул, что кадык на его худой шее подскочил вверх, Арсений держался уверенно и вовсю ухаживал за Эммой Генриховной, справа от себя, которая смело налегала на шампанское, не выпуская из рук огромный бокал. Лиза растерянно смотрела по сторонам, а Женевьева, уже заботливо что-то подкладывала ей на тарелку.

Звучали тосты, и инициативу в разговоре перехватил Иван Арнольдович. Сразу чувствовалось его умение руководить и выступать перед большой аудиторией. Обстановка за столом становилось непринужденной.

– Давайте выпьем за прекрасных дам за нашим столом! – Иван не сводил взгляда с супруги, а та отвечала дежурной улыбкой.

– Итак, хочу сказать еще несколько слов о первом этапе квеста. Вы уже читали в материалах, что на каждый этап запланирован ровно один день? – снова взял слово Лев Павлович. – По мере похождения заданий вы будете двигаться дальше, а не выполнившие задание, выбывают из числа игроков, но остаются в замке до конца квеста, наслаждаясь нашей прекрасной кухней и знакомясь с парком и окрестностями.

– Это понятно, так как мы оплатили все время пребывания, – не могла не вставить Ирэна и поперхнулась. Сначала как будто легко, но потом покраснела, и вытаращив глаза, из которых лились слезы, и прикрывая рот льняной салфеткой выбежала из зала. Иван Арнольдович пытался ей помочь, но она резко отстранила его руку, показывая жестами, что все в порядке, и она справится сама.

– Надеюсь, с Ирэной Васильевной все будет в порядке. А я продолжаю. Раз все заморили червячка, и пока нам несут фрикассе, несколько слов о первом задании, которое начинается завтра с восходом солнца, а ровно в девятнадцать часов, во время аперитива, мы подведем его итоги. Первое задание, как и большинство других, связано со стилем готики в архитектуре. Оглядитесь вокруг, этот зал прекрасно отражает его основные черты, стрельчатые окна с витражами, деревянный сводчатый потолок и многое другое. Несмотря на то, что особняк построен в стиле псевдоготики, архитектор Данини успешно заимствует основные элементы готического стиля, не перегружая небольшой по тем временам особняк: это и башенки, украшающие фасад, и крепостные зубцы над входом… – заметив, что слушающих его становится все меньше, и свою увлеченность архитектурой ему не удается передать публике, которая отвлекалась на разговоры и на официанта, раскладывающего фрикассе.

Чувствовалось, что Арсений чрезмерно налегает на напитки, и его прекрасные темные глаза, которые он не сводил с Женевьевы, обрели стеклянный блеск. Михаил по-приятельски болтал с Мией, тихо похохатывая и прикрывая рот. Лиза только сейчас рассмотрела многочисленные колечки пирсинга не ее лице и безумное количество серебряных цепей на шее. Эмма Генриховна, чрезмерно увлекшись шампанским, не запьянела, к удивлению окружающих, а обретала все большую живость и разговорчивость.

– Если нас так будут кормить, то к концу квеста я не влезу ни в одно платье, – шептала Лиза Женевьеве, но та не слышала ее, не отводя взгляда от Арсения, который делал ей какие-то непонятные мимические знаки.

– В выданных вам конвертах содержатся намеки на то, как искать подсказки. А сами подсказки вы найдете по дорожной карте, которая приложена к ним. Они могут располагаться как в помещениях особняка, так и в парке, в пределах его ограждения. К завтрашнему вечеру вы должны будете получить первое слово, которое ляжет в основу создания вашей итоговой версии решения тайны особняка Данини, – продолжал Лев, но его мало кто слушал.

– … это был мой зять, скончавшийся еще в девяностых. Его жена, моя дочь, погоревала-погоревала, и уехала в Италию, где снова вышла замуж. Так вот, на экскурсии по Европе, которую мне подарила дочь, мне довелось… – довольно громко, обращаясь к Арсению, рассказывала старушка. – А где мы можем покурить? Здесь?

Вернулась, вытершая слезы, и поправившая косметику Ирэна и поддержала старушку, вынув из маленького клатча длинную сигарету. Большинство потянулись вслед за Львом, который обещал показать курительную комнату, называвшейся «восточной диванной», и даже те, кто не курил, присоединились к ним, стремясь поддержать компанию и продолжить начатые разговоры.

– Посмотрите, молодежь-то теперь у нас почти не курит? Все на ЗОЖе? Портрет потребителя сигарет – это, вероятно, малообеспеченные слои населения и дамы элегантного возраста, – вещал вальяжно развалившийся на ковровом диване Иван Арнольдович.

– Спасибо, за эпитет – элегантный, – хихикала, мелко колыхаясь, разрумянившаяся Эмма Генриховна, напоминающая большую сиреневую астру.

– Не удивлюсь, если кто-то из молодежи еще бегает по утрам трусцой. Признавайтесь, – продолжал развивать свою мысль молодожен.

– Да, я бегаю, – с вызовом посмотрела ему в глаза Лиза, а он остановил на ней свой взгляд, как будто видел впервые.

– Похвально, похвально…

И тут, в дверях диванной появился Арсений, видно было, что он нетверд в ногах и громко зашептал Мише, сидящему радом с Мией, тонущей в облаках дыма:

– Там убрали рюмки и накрыли чай. Может, пойдем в наш номер, продолжим? – но тут он замолчал и его взгляд остановился на Женевьеве, рассматривающей гравюру на стене, на которой был изображен то ли татарин, то ли украинец в широких шароварах и с необычным кальяном.

– Да, давайте попьем чаю, – не расслышав как следует, слова Арсения, Иван Арнольдович взял под руку Ирэну и решительно двинулся к двери, а за ними пошли и остальные.

Арсений, как только все ушли, подошел к Женевьеве. А Елизавета, ждущая в дверях, заметила страстные взгляды, которые они бросали друг на друга, и не разобрав ни слова в их шепоте. Она решительно вышла из диванной, раздраженно думая о том, что Женевьева в своем репертуаре, и снова вляпается в бессмысленный романчик с парнем, который намного моложе нее!

Больше раздражало в ней, легкость, с которой Женевьева смотрела на жизнь, стремление от всего получать удовольствие, даже от мелочей, на бегу, часто совершаемые ею ошибки, не научившие ее ничему. Она не откладывала счастье на потом, как Лиза. И это, по-видимому, служило магнитом, который притягивал к ней людей. Или, может, она просто завидовала подруге и ее романам? Возможно. Но она ни за что бы не призналась в этом даже себе самой. Сама же Елизавета семь раз отмеряла, прежде чем что-то сделать, ко всему относилась серьезно, ничего в жизни ей не доставалось легко, и ей совершенно была несвойственна эта бесшабашная влюбчивость Женевьевы. Если она полюбит кого-то, то это будет навсегда, серьезно и взвешено.

Пирожные, действительно были волшебные, но уже никто не смог отдать им должное, маленькими глотками смакуя кофе и чай.

– Вы не боитесь пить на ночь кофе? Ведь… – забеспокоился Лев Павлович о своей соседке по столу Эмме Генриховне.

– Левушка, вы хотели, вероятно, намекнуть на мой возраст? Но, понимаете ли, я его совершенно не чувствую. Я все та же девочка, которой я была лет семьдесят назад, только в морщинках. К тому же я очень люблю кофе, так зачем себе в этом отказывать? Неизвестно сколько мне осталось, а удовольствий становится все меньше и меньше… Но в моем возрасте есть и масса преимуществ. Когда станете таким юным, как я, вы поймете, – весело засмеялась старушка, запрокинув голову назад и демонстрируя морщинистую, и худую как ножка курицы, шейку.

– Уважаемые игроки, я вынужден откланяться. Завтра много организационной работы. Вы если хотите, еще посидите, – и «Левушка» поспешно сбежал от веселой и прилипчивой Эммы.

– Нам тоже пора, – забрав со спинки стула клатч, встала Ирена.

А Иван, казалось, что-то хотел ей сказать, возможно хотел остаться, но что-то в ее лице заставило его поспешно последовать за ней.

– Похоже, все устали и сидеть дольше ни у кого нет сил, – сказала Елизавета и тоже встала из-за стола.

В коридоре ее догнала Мия и сообщила, что хотела бы еще немного посидеть с ребятами в их номере, выпить по капельке и поболтать: «Приду через часик и тихо лягу, не побеспокою». Эта девочка нравилась Лизе все больше. Вот только где Женя?

Женевьева не заставила себя долго ждать и вскоре пришла с горящими глазами и припухшими губами.

– Лиз, я влюбилась! Он такой… необыкновенный! Асканио! Помнишь, был такой герой Дюма? Арсений, такой умный! Он физик. Так интересно рассказывает. Прости, не смогу повторить, мало что понимаю в физике. Я не удивлюсь, если он станет великим ученым! – восторженно захлебывалась словами Женевьева.

– Конечно, как Курчатов! Опять любовь до гроба? Как и в прошлый раз, и до этого, и много раньше? – ворчала Лиза

– Нет! Не так… В этот раз все по-другому. Зануда! У нас к тому же будет еще время узнать друг друга получше. Целая неделя под одной крышей! – Женевьева любовалась на себя в зеркало поправляя макияж. – Он звал меня сейчас выпить с ними, но я решила немного отдохнуть, к тому же мне не интересны их детские секретики. Ты не волнуйся, мы договорились через часик пойти погулять в парк. Ты не жди. Ветер улегся, потеплело, может мы прогуляем до утра.

– А квест? Ты же так хотела выиграть приз!

– Конечно, я хочу выиграть! Ну, как я выгляжу?

– Прекрасно! Значит вы тут у меня посменно – через час придет Мия, и уйдешь ты?

– Да, верно! Пусть без меня посидят, они хотели еще выпить, что-то обсудить… Они очень дружные ребята! А Мия оказалась совсем даже не плохой девчонкой.

– Да, тактичная и хорошая.

Женевьева металась из угла в угол, в нетерпении, то смотрела в зеркало, то, что-то вспоминая, рассказывала Лизе, поправляя парик. Тихо приоткрылась дверь и вошла Миа нетвердыми шагами. Она помахала Жене и небрежно сбросила вещи со своего дивана на пол, неуклюже застилая постель. Казалось, что шампанское полностью лишило ее координации в пространстве. Когда Лиза собралась уходить, Миа уже лежала на застеленном диване, проваливаясь в сон.

– Ну, я пошла. Спокойной! – перешла на шепот Женевьева и, подойдя к Мии, спросила ее. – Я верну тебе парик утром, ладно? По-моему, он мне идет! Это так классно не узнавать себя в зеркале…

– Конечно, – из глубины одеял и подушек высунулся синий хохолок Мии.

Слышно было, что в особняке все быстро разошлись по комнатам. Вечер был очень спокойным, только сначала что-то грохнуло за стеной, потом казалось, раздались тихие шаги за дверью, а вскоре, все как будто погрузилось в марианскую впадину, стало тихо, темно и прохладно.

Первыми мыслями Лизы, когда она проснулась, был ужас, что она потеряла свой конверт с заданием, но осмотревшись, увидела его на журнальным столике вместе с раскиданными париками. Тихо встала. Наверное, вряд ли здесь кто-нибудь кроме нее просыпается раньше восьми утра. Чтобы не мешать девочкам, она тихо забрала конверт, спрятала его в сумочку к документам и пошла умываться.

На улице быстро светало. Через ветви старых лип в окно поглядывало солнце. И тут Лиза заметила нетронутое покрывало на кровати под балдахином. «Ну вот опять! Загулялась, наплевала на все!» – она вспомнила, как подвела ее Женя год назад, бросив одну в скучном санатории, где они планировали вместе провести отпуск. Потом оказалось, что она умчалась с каким-то ловеласом на Кавказ. Тогда она тоже уверяла, что это ее судьба, пока не узнала, что он женат. Настроение резко испортилось. Одна Мия сладко улыбалась во сне, как ребенок, вытянув худые ручки над головой.

Вдруг за дверью раздался душераздирающий женский крик. Лиза босиком бросилась в коридор. Кричала горничная, убирающая в холле.

Лиза не сразу поняла, что произошло, но вдруг увидела на полу Женю и похолодела. Та лежала, лицом вниз, одной рукой прикрывая голову. Ее было не сразу видно, потому что обзор был закрыт спинкой кресла от проходящих мимо по коридору. Рядом лежала мраморная статуэтка нимфы, испачканная кровью. Руки Жени, которыми она пыталась защищаться, тоже были в крови. Сползший в сторону парик, напоминал срезанный скальп, добавляя драматизма и без того страшной сцене. На затылке зияла глубокая рана. Кровь была везде – на руках со скрюченными пальцами, брызги крови были на диване, кровавые пятна и полосы исчертили весь пол вокруг. Она как будто пыталась ползти, цепляясь за пол, вслед за жизнью, утекающей с кровью.

Хоть лица и не было видно, но у Лизы не оставалось сомнений, что это Женя. Она бы узнала подругу, даже издалека, по силуэту в топе, по легкой походке, по голосу. Это была безусловно она.

В душе Лизы все перевернулось. Первые мысли были о себе, жалея себя, она остро ощущала душащее ее одиночество. Как, как она будет жить дальше?! Одна! Без подруги ей не с кем будет поделиться сокровенным. Не с кем будет постоянно спорить! Даже когда Жени не было рядом, Лиза и тогда чувствовала ее поддержку, теплое участие. Когда нужно было что-то решать, всегда спрашивала у нее совета, хотя и часто делала потом все наоборот. Как теперь жить?! Следующая мысль, которая пришла к ней в голову, была мысль о том, кто мог убить ее подругу. Кому она могла мешать? Чья черная злоба лишила жизни такую замечательную девушку? Слезы уже капали с подбородка на грудь, щекотали нос.

– Кто посмел сделать это? Она никогда никому не мешала. Приносила только радость и свет! За что? Она была так прекрасна! Все любили ее! – Лиза не заметила, как упала на колени возле своей подруги и гладила ее по руке, и как тихо вокруг нее собрались все игроки, услышавшие шум, и замерли в ужасе. Конечно, она сразу поняла, что это не скальп, а парик, лежащий рядом, весь в крови. Было похоже, что от сильных ударов парик сполз на пол, а Женевьева закрывала голову – надеясь спастись, уползти, но потом ее добили последним, сильным ударом.

У стены замерла горничная, которую Женя назвала «дракон», и переводила тяжелый взгляд исподлобья с одного гостя особняка на другого. Ей, как и остальным, вдруг стало ясно что девушку убил кто-то из них. Действительно, посторонних тут не было. В особняк проник ужас и недоверие, как холодный осенний сквозняк, сорвавший с окружающей обстановки яркий праздничный флер. Все вокруг стало казаться какой-то линялой картонной декорацией к фильму ужасов.

– Отойдите! Ничего тут не трогайте! – Лев Павлович, обняв за плечи Лизу, старался усадить ее в кресло под пальмой. Его было трудно узнать – в ярком тренировочном костюме, с накрученным на шею полотенцем, и неопрятной щетиной на подбородке. Было видно, что он, собирался на пробежку, но, как и остальные, пришел на крик.

– Я уже вызвала полицию, – сказала женщина-дракон с ярко-красными губами и безупречной прической, кажущимися неуместными с утра пораньше, как будто она не спала всю ночь. Позже, выяснилось, что звали ее Ангелина.

– Хорошо. Вы с Харитоном оставайтесь здесь дежурить, а всем остальным нужно пойти в буфетную, для начала выпить кофе, – Лев Павлович действовал как командир корабля, попавшего в шторм, и никто не смел с ним спорить. Лиза пошла за ним, не потому что хотела есть. Нет, есть она совершенно не могла! Но она боялась остаться возле тела, которое уже не было ее подругой. Это она с особенной ясностью почувствовала, дотронувшись до ее холодной руки. Про себя она отметила, что откуда-то появился Харитон, но не было видно ни Арсения, ни Мии, которая скорее всего, еще спала как младенец. Отсутствие Арсения наводило ее на тревожные размышления…

Идущая впереди Ирэна в совершенно неприличном пеньюаре, старалась всячески привлечь к себе общее внимание, она закатывала глаза, как будто падает в обморок и хваталась за супруга.

– Когда я увидела эту кровь… Я так испугалась, так испугалась! – она вытирала несуществующие слезы краем пеньюара.

Только Эмма Генриховна была совершенно спокойна, как будто она ежедневно до утреннего кофе видит трупы. Она, задумавшись смотрела на окружающих, и не к месту загадочно улыбнулась. Ей вдруг показалось, что она увидела в зеркале смутный овал лица Агаты Кристи с известного портрета.

Тогда никто не мог предположить, что это только начало страшных событий в этом готическом особняке.