Читать книгу Под пеплом вечности. Том 1 - - Страница 2

Воздух в обсерватории был густым, спертым, пропитанным запахом перегретого кремния и пылью, въевшейся в переплеты книг из профессорской библиотеки. Мира провела здесь последние два года, и этот смог стал частью ее жизни, как отпечатки пальцев на клавиатуре. Она уже не замечала ни его, ни мерцания десятков экранов, отливавших на ее бледное, исхудавшее от бессонных ночей лицо синевой. Два года. Два года тишины после поступивших сигналов, которая съедала изнутри.

Она почти не смотрела на экран, ее пальцы, тонкие и нервные, привычно листали строки зашифрованных данных. Рутина. И вдруг пальцы замерли. Пролистали назад.

На телеметрии с дальних постов – крошечная, но упрямая аномалия. Там, где ничего нового не должно было быть – в ледяной пустоте сразу за орбитой Плутона. «Сбой», – подумала она, с холодком под ложечкой. Старое, как мир, отчаяние ученого, ожидающего чуда и пугающегося его. Но перепроверка на трех независимых системах дала один результат. Объект. Массивный. Не числящийся ни в одном каталоге.

Сердце заколотилось. Она запустила углубленный анализ полученных данных, затаив дыхание. Первые данные пришли через пятнадцать минут. Размеры… не укладывались в голове. «С целый мегаполис… нет, больше…» Форма… не соответствовала ни одному известному небесному телу. И самое главное – траектория и скорость входа в систему указывали на межзвездное происхождение.

В горле встал ком. Это был не астероид.

“ТЗС уже знает?” – промелькнула первая, отточенная годами противостояния, мысль. Нет, не могут, наши телескопы в этом секторе лучше… Нельзя терять время.

Мира схватила телефон. Два гудка. Три.

– Алло? – Голос профессора Каримова был сонным, возрастным, но в нем все еще угадывалась стальная пружина интеллекта.

– Игорь Викторович… Протокол «Немой». Кажется, мы нашли кое-что. Вернее, оно само нас нашло.

– Мира? Что случилось? – Голос мгновенно проснулся.

– Объект. Похож на искусственный. На окраине системы. Он… чужой. Данные шлю. Игорь Викторович, он огромный.

Тяжелое дыхание на том конце трубки.

– Никому ни слова. Я еду.

***

Дверь в зал совещаний закрылась, отсекая привычный мир. Мира на мгновение ослепла, прежде чем глаза привыкли к полумраку. Воздух здесь был холодным и неподвижным. Единственным источником света был экран, занимающий всю стену.

Генерал, стоя перед ним, даже не обернулся на шум входящих, полностью уйдя в созерцание изображения.

Мира перевела туда взгляд, и дыхание сперло. Теперь, с привлечением всей мощи доступных телескопов, пришелец предстал перед ней не набором цифр, а четким, пугающим изображением.

Это было нечто, с трудом поддававшееся земной логике. Два колоссальных, идеально параллельных силуэта. Их форма отдаленно напоминала гигантские клинки или стелы, лишенные острия – гладкие, вытянутые, непостижимо огромные. Матовый темно-серый материал их поверхностей поглощал свет, делая их похожими на бледные дыры в ткани космоса.

Мира, изучавшая данные на своем планшете, мысленно пыталась осознать масштаб. Их крошечные лунные станции были пылинкой рядом с этим титаном.

Длинные кромки исполинов были подчеркнуты приглушенным сиянием, похожим на отблеск сплава золота и серебра. А в самом центре, между ними, висел третий объект – меньше, но столь же загадочный, каплевидный, словно живое ядро этой чужеродной архитектуры.

Профессор Каримов молча встал рядом с генералом. Его жилистые пальцы нервно теребили край старого, потрепанного блокнота – символ вечной веры в бумагу.

Мира пыталась не смотреть на двух молчаливых людей в штатском вставших рядом у стены. Они были частью мебели, их бесстрастные лица – масками, за которыми ничего не читалось.

– Докладывайте, Игорь Викторович, – голос генерала был ровным, как бетонный пол.

– Мы назвали объект – «Герон», – заговорил Каримов, – Его размеры… превышают самые крупные города. Масса – десятки мегатонн. Происхождение – неизвестно. Активность – нулевая. Ни сигналов, ни излучений, ни следов движения.

– Это точно корабль? – спросил один из «штатских», его взгляд был пустым и острым одновременно. – Или станция? Или оружие способное уничтожить нашу планету? Вы понимаете, с чем мы имеем дело?

Каримов сделал паузу, голос дрогнул.

– Мы имеем дело с объектом, чья масса является оружием сама по себе. Корабль это, станция или ковчег – не имеет значения. Падение любого его фрагмента на Землю будет равнозначно падению крупного астероида. Их технология… Она не просто другая. Она непонятна. А значит, непредсказуема.

В наступившей тишине генерал медленно прошелся вдоль стола. Его тень, искаженная и вытянутая, легла на голограмму, накрыв собой пришельца.

– Значит будем считать угрозу абсолютной до тех пор, пока не узнаем о нем больше, – тихо произнес генерал, и от этих слов стало еще холоднее. – Он может быть мертвым?

– Мертвые корабли не прилетают из других звездных систем, – тут же парировал «штатский». Поэтому вопрос в другом – почему он молчит? Наблюдает? Или нас просто не принимают во внимание? Также как муравейник, стоящий на пути бульдозера.

Именно в этот момент Мира, изучавшая свежие данные на своем планшете, ахнула.

– Простите… Я думаю, я знаю, почему он молчит.

Все взгляды устремились на нее.

– Вот, усиление контраста… Видите? – она вывела изображение на общий экран. – Обшивка в нижней секции… она не цельная. Края… оплавлены. Похоже на следы точечных, мощных ударов. Он сильно поврежден.

В кабинете повисло тяжелое, полное ужаса молчание. Теперь все было иначе. Это был не просто визитер. Это был беглец.

– Тогда кто его повредил? – тихо спросил второй «штатский». Вопрос повис в воздухе, требуя ответа.

Ответа, которого ни у кого не было.

Раквере – почему-то подумала Мира, вспомнив старые сводки о том пограничном конфликте, едва не переросшем в нечто большее. Холодный ужас от осознания, что война может прийти не из-за океана, а из-за пределов Солнечной системы, сковал ее.

– Следы боя… – тихо произнёс Каримов, и в его голосе прорвалась надежда. – Раненые… Им может требоваться помощь. Понимаете? Это не просто контакт. Это шанс – не только помочь, но и показать себя с лучшей стороны. Мы обязаны отправить экспедицию.

– И лезть в пасть к раненому зверю? – парировал «штатский». – Или нарываться на гнев тех, кто его преследует? Наш долг – защитить Землю. Нам нужно оружие. Способность уничтожить эту штуку, если она чихнет в нашу сторону.

– Хватит смотреть на космос через прицел! – Каримов ударил ладонью по столу. – Если мы начнем с угрозы, мы получим войну! А по зубам ли она нам? Мы ничего о них не знаем! Вы хотите повторить ошибки прошлого, но на вселенском масштабе?

Молотов поднял руку, останавливая спор.

– Решение не за нами. Мы готовим варианты. Отчет – Президенту через час. ТЗС наверняка уже тоже знают об этом госте… Профессор, мне нужно поговорить с Вами наедине. Остальные свободны.

Покинув зал, Мира прислонилась к холодной стене. Внезапно ей показалось, что стены этого секретного бункера смыкаются, запечатывая ее вместе со знанием, которое теперь весило как гиря. Ей нужно было на улицу. Немедленно.

Она практически бежала до двери, пока морозный воздух наконец не обжег легкие. Сделав глубокий вдох, она запрокинула голову. Всего несколько часов назад это небо, усыпанное бессчетными алмазами, было для нее источником тихой радости и мечтаний. Она искала в его узорах ответы на вечные вопросы, чувствуя себя частью чего-то грандиозного и прекрасного.

Теперь же та же самая картина казалась ей черной, бездонной пустотой, усеянной холодными, безразличными точками. Звезды, которые она так любила, смотрели на нее недружелюбно, как стражники у ворот в неизвестность.

– Звезды… Что же вы нам принесли? – прошептала она, и слова застыли в воздухе маленьким облачком.

***

Три дня. Семьдесят два часа, которые разделили историю на «до» и «после». Семьдесят два часа с того момента, как президент, спокойным и уверенным голосом, объявила человечеству, что оно не одиноко во Вселенной.

Генерал Молотов стоял в центре своего темного кабинета, освещенный лишь мерцающей настенной панелью. Его непроницаемое лицо было обращено к экрану с абсолютной сосредоточенностью. Он молча переключал каналы, вглядываясь в мелькающие образы, словно пытаясь прощупать пульс охваченной лихорадкой планеты.

Щелк. Государственный канал. Восторженный ведущий на фоне инфографики с улыбающимися инопланетянами. Заголовок: «ВЕЛИКОЕ ОТКРЫТИЕ: ЭРА ДИАЛОГА».

Молотов смотрел, не моргая.

Щелк. Оппозиционный новостной портал. Истеричный ведущий тыкал указкой в зловеще подсвеченное изображение «Герона». Бегущая строка: «ПРАВИТЕЛЬСТВО СКРЫВАЕТ ПРАВДУ!»

Пальцы Молотова крепче сжали пульт.

Щелк. Прямой эфир с площади Единства. Тысячи людей со свечами, поют что-то о мире и единстве. Плакаты «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ» и «МЫ ГОТОВЫ» качались над толпой.

Генерал почувствовал кисловатый привкус во рту. “Готовы. К чему?”

Щелк. Международный аналитический канал. Седая голова в студии рассуждала о гонке за инопланетными технологиями и новых военных бюджетах.

“Вот он”, – холодно констатировал про себя Молотов. – “Единственный трезвый голос в этом хоре безумия. И от этого не становится легче.”

Он резко выключил панель, и кабинет поглотила тишина. Подойдя к панорамному окну, он уперся плечом в холодное стекло. Город внизу сиял, жил своей ночной жизнью, но для Молотова он теперь выглядел иначе. Хрупким. Наивным. Глухим.

Его взгляд скользнул по огням небоскребов, по редким машинам, по одиноким прохожим. Он видел не это. Он видел отмененные гражданские контракты в своих докладах. Видел панические закупки в супермаркетах. Видел родителей, не отпускающих детей из дома. Видел эту всепроникающую, липкую тревогу, которую не могли скрыть ни официальный оптимизм, ни уличное ликование.

Они боялись «Герона». Боялись пришельцев. Боялись будущего.

Он сделал глубокий вдох, и его плечи, всегда такие прямые, на мгновение ссутулились под невидимой тяжестью.

– Вы смотрите на тень, дрожащую на стене. Я же думаю о том, что ее отбрасывает.

***

Майор Комаров стоял у панорамного окна на сороковом этаже, взирая на площадь внизу. С этой высоты праздник терял свои краски, превращаясь в обезличенное движение. В едином порыве тысяч людей, поднявших лица к небу, было что-то щемящее и беззащитное. Они ждали чуда, знака, надежды – чего угодно, что могло бы заполнить пугающую пустоту, нависшую над миром после новости о «Героне».

В этот момент воздух содрогнулся. Не от грохота, а от низкочастотного гула, который входил прямо в кости. Он исходил от трех угловатых силуэтов, медленно проплывающих в разрыве густых облаков.

«Скифы» – первые в мире экспериментальные гравитационные буксиры, способные силой своего поля сдвигать целые астероиды. Их матово-черные корпуса, поглощавшие большую часть света, отсвечивали лишь по краям граней, где лучи прожекторов выхватывали сложнейшую вязку энергоканалов.

Они не поражали гигантизмом, но в их размеренном властном движении была новая эра. Эра, в которой человечество больше не раб космоса, а его хозяин. Эти корабли обещали отводить угрозы от Земли и притягивать к ней богатства пояса астероидов. Они были воплощением не мощи разрушения, а мощи созидания, стремления к укрощению самой гравитации.

Но Комаров видел в их матово-черных, рубленых формах не триумф, а холодный расчет. Железный аргумент в споре с космосом, лишенный всякой поэзии.

– Народу нужна уверенность, майор. Хотя бы ее видимость, – раздался рядом ровный голос. Молотов не подошел – он просто возник из полумрака кабинета. – Люди внизу видят спасение. Мы же с тобой должны видеть инструмент.

Комаров лишь скрестил руки.

– Товарищ генерал. Я не понимаю, зачем мне смотреть на это. Я – боевой офицер. Мои задачи лежат на земле. У противника есть лицо, оружие и координаты. А не призрачные очертания с окраины Солнечной системы.

– Именно поэтому ты здесь, Владислав. Потому что ты не веришь в парады. – Молотов жестом указал на плывущие корабли. – Вся эта помпезность – для них. Для газетных заголовков. Но за ней стоит реальность, которая не терпит ошибок. Реальность, у которой пока нет ни лица, ни мотивов.

В этот момент небо над площадью полыхнуло серией ослепительно-белых вспышек пробных разрядов. Свет на мгновение озарил неподвижное лицо Комарова, отразив от стекла взгляд его стальных глаз.

– Через два года к объекту «Герон» отправится корабль. Ваша задача – обеспечить безопасность экипажа и принять решения в нештатных ситуациях. Мне нужен человек, который не растеряется в абсолютно неизвестной среде. Ваши действия в Раквере доказали, что вы способны на это.

Комаров мрачно хмыкнул. Перед глазами на мгновение мелькнуло задымленное небо, лицо одного из его ребят. Трое. Цена за то, чтобы локальный конфликт ТЗС и РКК не превратился во что-то большее.

– В Раквере я потерял троих подчиненных, товарищ генерал. Потом миссия в Арктике… – он сжал зубы, – с тех пор я не беру операции под свое командование. Уверен, есть кандидаты лучше.

– Я предлагаю вам не командовать миссией, а стать правой рукой капитана – его старшим помощником. Ваш опыт принятия решений в условиях тотального хаоса – наш стратегический актив. Тот самый «стержень», на котором держится порядок, когда все летит в тартарары.

Комаров долго молчал. Он смотрел на корабли, плывущие в праздничном небе, но не видел их – его взгляд был обращен внутрь себя.

– Два года уйдет на подготовку? – наконец уточнил он.

– Да. И время уже пошло.

Майор наконец отошел от окна, и обернувшись к генералу, произнес:

– Товарищ генерал, если это не прямой приказ, то прошу предоставить мне время на раздумья до утра.

– Вполне разумно, майор. – Молотов кивнул. – Жду завтра в девять в моем кабинете.

Комаров коротко кивнул, отдал честь и направился к выходу. В этот момент небо полыхнуло первыми залпами фейерверка. Он на мгновение застыл в дверном проеме. Вспышки фейерверка – то ядовито-зеленые, то кроваво-багровые – накладывались на его неподвижное лицо, и от этого знакомые черты казались чужими, принадлежащими не ему, а тому, кем ему предстояло стать.

Ночь майор провел почти без сна. Он стоял у окна своей квартиры, вглядываясь в редкие огни города, где кое-где еще догорали праздничные огни. Мысли метались. Майор не был ученым, мечтающим о контакте. Он был солдатом, видевшим цену ошибок. Лесть и амбиции его не интересовали. Но в этом вызове была страшная, не отрицаемая правда: если угроза реальна, лучше встретить ее как можно дальше от Земли, подальше от этих ликующих толп и новых, блестящих кораблей. К утру решение созрело – твердое и безрадостное.

***

– Входи, Владислав, присаживайся. – На следующее утро генерал Молотов сидел в своем строгом, функциональном кабинете, где на стене висела лишь одна карта – схема Пояса Койпера. – Что скажешь?

– Я готов, товарищ генерал, – ответил Комаров, занимая стул.

– Вот и славно. Тогда с этого момента ты официально в подразделении «КРИЗИС». Добро пожаловать.

Молотов кратко изложил план: построить исследовательский корабль за два года. В команду войдут китайские специалисты: капитан – полковник Лиу Минг, гениальный инженер Су Дэй, а также врач, к тому же снайпер Лин Мэй. Задача Комарова – подобрать российскую часть экипажа.

– Вам нужны три человека, – генерал протянул ему тонкую, но увесистую папку.

Комаров взял ее и раскрыл на бегунке. Первый лист – молодое, серьезное лицо в летной форме.

– Лейтенант Павел Ельчин. Пилот, – прокомментировал Молотов, пока майор пробегал глазами графы с феноменальной координацией и оценками по нестандартному пилотированию. – Талантливый парень.

Лист хрустнул. Следующая фотография – широкоплечий мужчина с открытым, чуть авантюрным лицом и смеющимися глазами.

– Капитан Глеб Филатов. Славный малый, правда, немного шумный. Он обеспечит силовое прикрытие.

И, наконец, третий лист. На фото – привлекательная молодая женщина с пронзительным, умным взглядом.

– Мария Белова. Ученый, лингвист, археолог.

– Ключевая фигура, – голос Молотова стал суше. – Вся миссия затевается ради нее, для установления контакта. И вот с ней… могут быть сложности. Она уже была в «КРИЗИС» когда-то, а потом ушла, громко хлопнув дверью. Не смогла распознать те три сигнала из глубокого космоса.

Комаров закрыл папку, мысленно составляя первые впечатления. Молодой гений, рубаха-парень и «трудный» ученый. Интересный микс.

– Понял, товарищ генерал. Займусь вербовкой, – кивнул он.

Молотов замолчал, его взгляд стал тяжелым и изучающим.

– Майор… занимаясь командой, не удивляйся, если твое представление о возможном и невозможном начнёт трещать по швам. "КРИЗИС" – это не только про космос. Доверься своему опыту, но будь готов его пересмотреть.

Комаров нахмурился, но кивнул. Вопросов не было. Вернее, они были, но задавать их сейчас казалось бессмысленным.

– И последнее, – Молотов скрестил пальцы, – Получены новые данные. «Герон» восстанавливается от повреждений. Медленно, но верно. Так что наша гонка со временем – и с ТЗС – уже началась.

Выйдя из кабинета, майор впервые ощутил тяжесть предстоящего пути. Где-то там, в бездне, тихо заживал могучий исполин, а ему предстояло собрать команду, которая встретится с ним лицом к лицу.

Вчерашние корабли теперь казались просто игрушками.