Читать книгу Алехо - - Страница 11

Поздно вечером на виллу приехал брат Марио. Старый внедорожник без номеров медленно поднялся по извилистой дороге. Фары, пробившие туман, на мгновение высветили кипарисы у ворот, затем погасли. Двигатель затих, хлопнула дверь, и в ночи послышались шаги по гравию.

В дом вошёл высокий мужчина в тёмном пальто. Его лицо было резким, как выточенное из камня.

Марио уже ждал. Он сидел у камина, держа бокал коньяка, и не сразу поднял глаза.

– Ты опоздал, – тихо сказал он.

– Пробки. Да и… знаешь, не хотелось ехать. – Брат снял пальто, повесил на спинку кресла, сел напротив.

Между ними стоял низкий стол с пепельницей, картой и раскрытой папкой – на листах были схемы, стрелки, цифры. Пламя камина отражалось в очках Марио, придавая его лицу усталое, почти неживое выражение.

Они говорили долго. Сперва спокойно, потом спорили, перебивая друг друга.

Марио что-то объяснял, показывал на карте направления, маршруты. Брат качал головой, жёстко, отрывисто, будто отрезал каждое слово.

– Ты не понимаешь, – говорил Марио. – Всё уже запущено.

– Запущено? Это безумие. У тебя семья, сын.

– Ради него я всё это и делаю!

Он поднялся, ходил по комнате, говорил всё громче.

Огонь в камине дрожал, будто чувствовал напряжение между ними.

Потом, вдруг наступила тишина.

Только потрескивание дров и редкий звон бокала о край стола.

Иногда звучал смех – короткий, нервный, будто они оба понимали, что спорят не о планах, а о судьбе.

Так продолжалось до рассвета.

Когда первые лучи коснулись стекла, они вышли на террасу.

Море внизу дышало сизым паром, и ветер нес соль и холод.

Марио стоял, опершись на перила, глядя в пустоту.

Брат подошёл ближе, сказал тихо, почти шёпотом:

– Всё будет правильно.

– Для кого? – спросил Марио, не оборачиваясь.

– Для всех. Даже если тебе не понравится.

Марио вздохнул.

Обнял брата. Долго, крепко.

И легонько ударил по плечу – коротко, как ставят точку в предложении, где больше нечего добавить.

Он вернулся в дом, прошёл по коридору, где ещё пахло сигарами и кофе.

Открыл дверь в спальню.

Алехо спал, свернувшись калачиком, одна рука висела с кровати, другая сжимала игрушечный дрон.

Марио стоял у порога, долго смотрел на сына.

Свет рассвета падал на его лицо, и в этом свете он казался уже другим – будто где-то внутри принял решение, которое нельзя изменить.

Он хотел что-то сказать, но губы не слушались.

Лишь тихо прошептал:

– Прости…

Потом вышел, медленно спустился по лестнице, взял ключи со стола, задержался у двери – и ушёл.

Утром Алехо проснулся от странной тишины.

На вилле всегда кто-то был – повар, охранник, собаки. А теперь – ничего. Ни шагов, ни голосов.

Он спустился на кухню.

На плите стояла остывшая турка, пахло кофе и бензином – будто кто-то недавно заправлял канистру.

Он включил ноутбук.

Экран ослепил его вспышкой новостей.

«При задержании убит известный наркобарон Марио Эспехо».

Он читал, не веря глазам. Слова плясали перед глазами, буквы расплывались. Он не сразу понял, что плачет.

Дверь тихо скрипнула.

Вошёл брат Марио. Взгляд спокойный, но уставший. Под глазами – тени бессонной ночи.

Он поставил на стол кожаную папку.

– Да, – сказал он тихо. – Брата убили.

Он знал, что так будет. Он оставил завещание.

Брат раскрыл папку – аккуратно, без спешки.

– Все дела – теперь мои.

А тебе – вилла. Двадцать миллионов на счету.

И просьба: больше не помогай в наших делах. Никогда.

Он вынул из внутреннего кармана потрёпанную тетрадь, протёр ладонью обложку, словно убирая пыль воспоминаний.

– Это дневник твоей матери. Марио выкупил его у полиции.

Он часто говорил, что виноват. Что послал за тобой не тех людей.

Он положил тетрадь на стол, рядом – визитку.

– Если что – звони. Или пиши. – Помолчал, кивнул и ушёл, не оборачиваясь.

В доме снова стало тихо.

Алехо сидел неподвижно.

На столе лежали три вещи: старая тетрадь, визитка и пустая чашка.

Он долго смотрел в окно.

Солнце вставало медленно, разливаясь багровым светом по горам.

Этот свет был красивым – и страшным, потому что теперь в нём не было Марио.

Слёзы текли по лицу. Горячие, почти беззвучные.

Он понимал только одно: что-то оборвалось.

И если теперь в мире осталось хоть что-то, ради чего стоит жить – это правда о той ночи и людях, которые отняли у него отца.

Он поднял голову, вытер глаза и тихо произнёс:

– Я найду их. Всех.

И в этом шёпоте уже звучал человек, который впервые перестал быть сыном – и стал тем, кто ищет смысл в боли.