Читать книгу Нежное электричество - - Страница 1

Нежное

электричество

The Winner Takes it all – ABBA

VIDEOGAMES – Pyrokinesis

VideoGames Over – Pyrokinesis

Для твоих грустных глаз – Три дня дождя

Кристаллические лярвы – Три дня дождя

Нежное электричество – Pyrokinesis

Отражения – Три дня дождя

Любовь – это дикий зверь.

Она вынюхивает тебя, она ищет тебя,

Гнездится в расколотом сердце

И выходит на охоту с поцелуем и при свечах.

Жадно присасывается к твоим губам,

Пробирается через ребра,

Позволяет упасть мягко, как снег,

Сначала становится горячо,

Потом холодно,

В конце это причиняет боль.

Клубника

И вот ее картина вновь была нагло испорчена. Картина, ради которой Франческа жила от пятницы до пятницы и отдавала всю себя, с головой погружаясь в работу. Она ждала этого момента с вечера каждого четверга: за домашней работой думала о просторном и светлом помещении, с удовольствием представляла, как направится в мастерскую и осторожно проведет кистью по холсту, чтобы добавить новых красок или в закат, или в рассвет, или в бушующую морскую стихию. Франческа рисовала все, что считала красивым: поля, горы, море и домики на побережье, а главное – небо. Чаще всего, сжимая в пальцах кисть, она принималась за небо. Кропотливо старалась передать всю его прелесть такой, какой видела собственными глазами. Вырисовывая закатные градиенты, она будто снова оказывалась наедине с бескрайним полотном. Стояла где-нибудь в парке и заворожено наблюдала, пока ветер путал волосы и приятно ласкал щеки свежестью.

Только Франческу постоянно вырывали из ее мира. Безжалостно и рывком тянули за короткие пряди, заставляя вернуться в реальность и ужаснуться. Неизвестный бессовестно топтал ее душу, вложенную в картины. Как только Франческа ступала на финишную прямую – пейзаж умирал. И самым ужасным было то, что ей приходилось собственноручно «добивать» картины. Виновник оставлял за собой хаотичные, насыщенно-красные линии, которые Франческа была вынуждена превращать в кровавые пятна.

Никто не знал, кто мог так издеваться над Франческой. Никто и никогда не видел этого человека, а сама Франческа – тем более. Ей оставалось лишь догадываться и бросать недоверчивые взгляды на того, кто прекрасно знал ее расписание. Действия. Ритм жизни. Она никак не могла доказать причастность этого человека к порче картин. И не только картин.

– Акрил, – с тяжелым вздохом заключила Франческа, стоя посреди комнаты и разглядывая испорченное платье. – Не отстирается.

– А разве это не клубника?

– И клубника тоже. Кто-то раздавил клубнику, а сверху решил добавить акрила. Для уверенности.

– Какая жа-алость, – слащаво, будто с издевкой протянула Миранда. Она лежала на кровати и, неотрывно глядя на Франческу, ела клубнику.

Франческа натянуто улыбнулась.

– Спасибо за поддержку. Очень это ценю.

– Да ла-адно тебе, – непринужденно махнула рукой соседка. – Другое платье наденешь. У тебя что, платьев больше нет? Мое можешь взять, если хочешь, – но Миранда знала, что ни одно из ее платьев не подошло бы Франческе. Как минимум из-за разницы в росте. – Расслабься. Поешь клубнику. Хочешь? Она о-очень вкусная. Человек, который таскает ее, определенно знает толк. Но вот в чем – я не придумала.

– Я в восторге с твоих идей, – в голосе прозвучал явный сарказм. Уголки губ дрогнули. – Но есть непонятную клубнику от непонятно кого не стала бы. Задумайся.

Миранда помолчала, разглядывая крупную ягоду.

– Ну, знаешь, я пока жива, – пожала она плечами. – Ты просто завидуешь.

– Чему?

– Тому, что какой-то милый мальчик постоянно таскает мне клубнику. А тебе ни конфетки, ни цветочка.

Вот только Миранда глубоко ошибалась, потому что зависть внутри Франчески не жила. Вместо зависти в ней таилась настороженность, вызванная зловещим совпадением: каждую пятницу в комнате появлялась клубника. Такая же яркая, насыщенно-красная, как и пятна на картинах. И Франческа никак не могла отделаться от мысли, что ягоды приносили не Миранде. Клубника ощущалась, как издевательство, связанное с убийством ее картин. Не зря же та появлялась в комнате каждый раз, когда Франческа обнаруживала испорченное полотно.

А сегодня пострадало еще и платье. От клубники. Той самой, которую сейчас ела Миранда. Той самой, что приносили ей.

И это могло быть либо правдой, либо паранойей, медленно опутывавшей Франческу своими крепкими сетями.

– Зато я не делаю пакости своей соседке по комнате, – на лице снова появилась натянутая улыбка, которой Франческа одарила Миранду.

– Ты что, хочешь сказать, что твое платье испортила я? – Миранда указала на себя пальцем, недовольно приоткрыв губы.

Вместо ответа Франческа пожала плечами. Она хотела бы сказать не только об испачканном платье, но не могла, потому что доказательств о причастности Миранды не было. Как и понимания мотивации «подруги», если все делала она.

– Знаешь, очень низко с твоей стороны. Я бы в жизни не стала портить вещи тем, что могу с удовольствием съесть, – фыркнула Миранда, поднявшись с кровати. В этот момент до Франчески донесся приторный аромат фруктов. Не ягод. Сладкой груши с гнильцой.

Духи Миранды всегда заполняли собой пространство, вызывая невыносимое желание открыть окно. Впрочем, так Франческа и сделала, когда Миранда демонстративно вышла из комнаты.

Тонкие пальцы судорожно перебирали содержимое ящиков, создавая в комнате полнейшую анархию. Глаза бегали туда-сюда, осматривая каждый угол и тщетно пытаясь найти исписанные аккуратным почерком листы. Франческа была готова схватиться за голову и испортить идеальную прическу. Появиться перед всеми растрепанной, лишь бы найти доклад. Найти доклад… Его нигде не было. Ни там, где она его оставила, ни под кипой тетрадей и учебников, ни в шкафу с одеждой, ни под кроватью. Он пропал. Испарился, будто Франческа никогда его и не писала, выводя буквы с особым старанием.

Она знала, что ей нужна была опора на текст. И ошибкой Франчески стало то, что она не повторила текст заранее. Паника подступала к горлу, подобно рвотному позыву. Обвивала шею и душила, лишая всякой надежды.

Тишина, беспорядок и до сих пор не выветрившиеся духи, напоминающие о Миранде. Чертова Миранда. Зачем?

До выступления оставался час.

Франческа со всех ног бежала в клуб по рисованию. Бежала и молилась, чтобы доклад оказался там, пусть и знала, что не выносила тот из комнаты. В помещении ее встретили золотые лучи, падающие на пол. На полу – обрывки бумаги, заставившие дыхание замереть. Собой они образовывали кривую дорожку, что вела и в неизвестность, и к стоящему посередине холсту с набросками корабля. Тот закрывало белое пятно.

Записка на канцелярской кнопке.

Франческа поспешила подойти к ней. Лихорадочно сорвала бумажку трясущимися руками так, что кнопка отлетела в сторону.

Только бы разбросанный по полу мусор не оказался ее работой.

Только бы это оказалось глупой шуткой, в которой не было ничего смешного. Сначала платье, затем – доклад.

Франческа сверлила взглядом записку, размашистый почерк на ней.

«Забавно, да? Сад».

Нет. Не забавно. Забавного в издевательствах не было.

И ведь она даже не знала за что, потому что не переходила никому дорогу. Франческа вежливо улыбалась, молчала тогда, когда это было нужно, не распускала сплетни и не поддерживала их обсуждение. Не желала окружающим ее людям зла, в отличие от Миранды, скрывающейся за добродетельной маской и слащавой улыбкой. И если Миранда сделала свой конкурсный доклад меньше, чем за час, то Франческа убила на него несколько бессонных ночей. Ей было необходимо сделать все идеально, изучить тему, чтобы нигде не ошибиться. Она дала слабину лишь в одном – не повторила заранее.

Все дороги вели Франческу не в Рим, а к Миранде. Если та хотела устранить одну из конкуренток, то у нее получилось. Она сумела подставить Франческу.

Сад. В записке упоминался он, поэтому Франческа, хватаясь за тонкую нить надежды, решительно направилась туда. Вдруг разбросанные по полу куски бумаги и не были ее работой?

Хоть бы.

Мысли превращались в кашу, отчего голова начинала болеть. Глупости. Ее окружали сплошные глупости. Такие, что выводили из шаткого состояния равновесия, которое было для Франчески важным составляющим внутреннего механизма. Равновесие – уверенность. Уверенность – залог успеха. Но сейчас в ней не было ни того, ни другого.

Времени на медлительность не оставалось. Франческа не могла бежать из-за каблуков и гудящих от них ног, но шла настолько быстро, насколько могла. Незаметно для себя, будто по щелчку пальцев, она прошла расстояние от здания пансиона до находящегося на его территории сада. Просторного и все еще зеленого, с пестрым набором цветов.

В начале никого не было. Никто не ждал и не караулил Франческу. Только какая-то тень, сперва незаметная и сама по себе бесшумная, двигалась за ней. Листья шуршали, а Франческе постоянно приходилось оглядываться по сторонам и нервно сглатывать слюну. Один шаг – шорох. Второй шаг – странный, громыхающий звук. Третий шаг – повторение звука. Четвертый шаг – чей-то выдох за спиной.

Франческа резко развернулась на носках. И ее окатило ледяной водой. Это не было чувством стыда или чувством нарастающей тревоги. Ледяной водой ее окатило в прямом смысле. Одежда неприятно прилипла к телу, обдавая холодом. Пальцы задрожали, а густо накрашенные тушью ресницы слиплись. Теперь Франческа знала: макияжу конец. Укладке – тоже. Всему конец. Образу, стараниям и репутации в глазах преподавателей. Наверное, больше не было смысла на что-то надеяться. Она не могла прийти на выступление в таком ужасном виде: с мокрыми волосами и в платье, облепившем тело, с пятнами туши под глазами. И хуже всего – она не могла прийти ничего не повторившей и продрогшей. Без самого доклада.

Глядя на дрожащие пальцы, Франческа понимала, что теперь не было никакого смысла искать доклад. Ни в чем не было смысла. Она уже не получит диплом, не вложит тот в портфолио, не оправдает ожидания родителей и учителей, а в глазах последних и вовсе упадет. Франческа сдавалась. Глупо и отчаянно сдавалась на радость Миранде, пока девочка, что облила ее водой, убегала. Низенькая и маленькая, со светлыми прямыми волосами. Не похожая на Миранду. Миранда – это широкие бедра, копна темно-каштановых кудрявых волос, пронзительный, хитрый взгляд и приличный рост (выше Франчески даже когда та была на каблуках).

Странно. Кем тогда была эта девочка? И она ли прикрепила записку к картине?

День определенно не задался. Франческе срочно нужно было искать того, кто это делал. Нужно было догонять девочку, чтобы расспросить, только каблуки не позволяли, а девочка бежала слишком быстро. Бежала без оглядки, словно скрываясь с места преступления.

Франческа никуда не пошла. Вернулась к себе за пять минут до начала некогда важного для нее выступления, сходила в душ и закуталась в плед. Она долго смотрела в одну точку, пока по щекам скатывались одинокие, редкие слезинки. Наверное, это было лучше, чем прилюдный позор.

Сон подкрался к ней незаметно. И сквозь него Франческа слышала, как кто-то ходил по комнате. Она была уверена, что это Миранда, и не находила причин для беспокойства.

И кто бы мог подумать, что в этот день Миранда вернулась под утро.