Читать книгу Нежное электричество - - Страница 3

Пальцы нервно стучали по колену, пока Франческа сидела с виновато опущенной головой и тихо отвечала на вопросы директора. Она понимала, что халатность ей не простят. Не могла сказать ничего дельного, поскольку случившееся вчера было глупостью. Звучало неправдоподобно. Как нагромождение нелепых оправданий. Наверняка директор посчитал бы Франческу лгуньей, заговори она о пропаже доклада, записке и девочке с ведром воды. Она просто извинялась. Признавала ошибку и кусала губы, готовая принять наказание.

Но вскоре оказалось, что того не последует. На все извинения директор лишь качал головой, вздыхал и просил Франческу больше не относиться к важным делам с такой безответственностью. Она ведь всегда выкладывалась на максимум, так что случилось сейчас? Если бы пришла, то сумела бы обойти Миранду и отправиться на конкурс вместо нее. И Франческе не оставалось ничего, кроме как кивнуть и в очередной раз попросить прощения. Она пообещала исправиться.

Осадок остался, хотя ее и не ругали. Всеми клетками Франческа ощущала разочарование, витавшее в кабинете. Ощущала и понимала, что лучше бы получила наказание, чем прощение и тяжелый вздох. Наверное, ей больше не стоило ждать приглашений на конкурсы и различные мероприятия, которые помогли бы при поступлении.

Не менее ужасным было ожидание родителями результатов. Теперь Франческа должна была написать им, что провалилась. С грохотом упала, разбив коленки и надежду окружающих. И она не могла избавиться от поедающего чувства вины. Знала, что проблема была не в человеке, что подстроил это, а в ней самой. Она не уследила за работой, не проверила ту заранее и не выучила, понадеявшись на текст и возможность подглядывать. Франческа могла не вестись на провокации, не идти в сад, но все равно сделала это. Импульсивно и бездумно.

Франческа подставила саму себя. Ей и правда стоило смириться с поражением.

Дальше вместо нее прошла Миранда. Все.

И неважно, что за Миранду могли заплатить родители.

Франческа поднялась с места, в последний раз извинилась и, тихо попрощавшись с директором, двинулась к выходу. Нужно было бежать, пока вина и стыд не захватили ее окончательно. Только бежать не получалось. Вместо этого Франческа медленно двигалась по коридору в знакомое и привычное место, надеясь отвлечься и забыться.

Помещение встретило ее запахом масляных красок, бумаги, ярким светом и несколькими стоящими в ряд холстами. Ее холст, пока что никем не тронутый, стоял посередине, в самом центре. Франческа настолько увлеклась работой, что не услышала, как открылась дверь. Не услышала шаги и голос. Подняла голову и выглянула из-за холста лишь позже. Появление Миранды было неожиданным. Еще и со стопкой каких-то листов.

Каково же было удивление Франчески, когда оказалось, что стопка – пропавший доклад.

– Слушай, ты такая смешная. Откуда мне знать, что он делает у меня? Просто нашла и решила вернуть. Или это мой хитроумный план, милая?

– Не исключаю, – Франческа втянула воздух, свернув листы в трубочку.

Глупости. Опять эти глупости. Как доклад мог оказаться у Миранды, если она отрицала свою причастность? Наверняка забрала тот себе, спрятала под матрас, а сейчас, после провала «подруги» и своей победы, решила вернуть, чтобы унизить. Выдать себя за спасительницу, которая нашла то, в чем нуждалась Франческа.

Но она нуждалась в этом вчера.

– Забери обратно.

На лице Миранды отразился немой вопрос, стоило только Франческе протянуть ей листы.

– Мне твоя работа зачем?

– И мне больше не нужна. Делай, что хочешь. Хоть сожги, злорадствуя и наслаждаясь своей победой. Меня это уже не волнует. Забрала в первый раз, забирай и в этот.

– Господи, какое самопожертвование. Ты лишь в одном ошиблась: я ничего не брала.

– Тогда объясни, как моя работа оказалась у тебя. Еще и под матрасом, черт возьми. Там, куда бы я в жизни не полезла. «Я ничего не знаю». «Я ничего не делала», – Франческа махнула руками, пародируя Миранду и интонацию той. – А кто тогда взял мой доклад? Кто испортил мне платье? Ты буквально живешь в одной комнате со мной. Никого в комнате больше нет.

Между ними повисло молчание. Липкое, как глазированные эклеры, которыми Миранду кормил за свой счет Бастиан. Тягучее, как мед, который Франческа ложками добавляла в черный, крепкий чай. Они молчали и жгли друг друга взглядами.

– За кого ты меня принимаешь? Ты правда считаешь, что я способна на эти вещи?

– Миранда, хватит, – в тоне Франчески, прежде спокойном и ровном, начинали проявляться нотки раздражения. – Ты постоянно отрицаешь свою причастность, но подумай еще раз. Раскинь мозгами. Доступ в комнату имеем только мы. Мое платье висело в комнате. Всегда. Доклад тоже лежал в комнате. На столе. А потом исчез и как-то оказался под твоей кроватью. Ты не находишь это странным?

– Ты хочешь сказать, что я глупая, раз не понимаю таких банальных вещей?

– Это бессмысленный разговор, – махнула рукой Франческа и всунула Миранде стопку листов. Пусть забирает и идет. Все равно не признается.

Миранда, презрительно хмыкнув, резко развернулась, качнула бедрами и двинулась к двери. Она оставляла Франческу наедине с холстом и бесконечным потоком мыслей. Противных, навязчивых. В такие моменты Франческа жалела, что не могла их отключить. Не могла жить дальше, делая вид, будто ничего не произошло. Она была способна лишь на другое притворство, помогающее слиться со всеми, кто учился в этом окутанном ложью месте.

В коридорах пансиона всегда веяло холодом. Отопления на коридоры-лабиринты никогда не хватало.

Франческа всегда считала стук каблуков, который, казалось, был слышен всем в оглушающей тишине. Раз. Два. Чужие шаги. Не ее ужасные шпильки, заставляющие ноги гудеть. Три. Четыре. Новая волна мурашек. Только на этот раз не от отсутствия отопления. Пять. Шесть. Силуэт в нескольких метрах. Черное пятно. Пятно, что шагало с развязной, самодовольной уверенностью. И прямо на нее.

Они будто должны были столкнуться.

Франческа будто должна была шагнуть в эту черную, всепоглощающую дыру. Хотелось сжаться, обхватить саму себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Но она продолжала идти. С прямой осанкой, легкой походкой. Стучала каблуками, пока силуэт приближался, приобретая очертания.

Он никогда не смотрел. Всегда проходил мимо, когда они шли с Мирандой вместе. Безразличие заполняло бесконечные коридоры, когда Миранда выдавливала из себя приторную улыбку, строила глазки и кокетливо двигала одними лишь пальцами в знак приветствия. Всем своим видом он показывал равнодушие и превосходство над хрупкими чувствами. Франческа лишь отводила взгляд, не понимая Миранду и не понимая, зачем она гналась за вниманием. Считала это жалким зрелищем.

Атлантический океан. Такой же бескрайний и бесконечный, как коридор. Франческа шагнула в него неосознанно. Не успела отвернуться и встретилась с ним лицом к лицу. Посмотрел. Не просто прошел мимо, а посмотрел.

Секундное замешательство. Чужие шаги. Стук каблуков. Они разошлись. Франческа вынырнула из холодной воды, а замешательство осталось каплями на коже. Теми, что согласно физике, должны были испариться.

Пройдя еще немного, Франческа остановилась, вслушалась в удаляющиеся шаги и обомлела. Сбивающая с толку мысль. Паранойя. Она вдруг развернулась и пошла в обратную сторону.

Атлантический океан двигался в сторону кружка по рисованию. Двигался к этому просторному помещению с холстами, красками и кистями, ярким светом. Ее работами.

Он оглядывался по сторонам, сцепив ладони в замок за спиной. Заговорил сразу, как только Франческа зашла;

– Кто перерезал небу горло? – он кивнул в сторону одной из картин, что стояла в углу (Франческа убирала их все туда). Яркой, с поляной желтых подсолнухов, алым закатом и кровавыми разводами. Те тянулись вдоль неба, стекали каплями на солнечные цветы.

– Угадай, – пожала плечами Франческа, проходя дальше. Она остановилась возле него.

– Твои картины?

– Мои.

– Просто рисуешь?

– А как еще?

– На продажу.

– Нет. Я рисую для души. Да и эти не продались бы.

– Почему? – он наклонил голову к плечу с интересом. – Они оригинальны. Окровавленные пейзажи. Отличная идея.

Франческа помолчала. Не нашла слов так же, как и не находила в этом оригинальности. Вандализм. Издевательство. Не больше.

– Зачем ты пришел сюда, Б… – Франческа осеклась. – Как тебя зовут?

– Зачем?

– Что – зачем?

– Имя.

Она изогнула бровь.

– Чтобы обращаться к тебе по имени. Это же… Очевидно?

В его глазах, даже на расстоянии, блеснуло недоверие. Будто Франческа была первой, кто спросил его об имени.

– Валентайн. Меня зовут Валентайн.

– Так зачем ты пришел сюда, Валентайн?

– Мне скучно, – с ходу, без раздумий ответил он. Безразлично пожал плечами. – Гуляю по пансиону. Решил заглянуть. Посмотреть на картины. Сюда ведь всем можно, да?

Отсутствие эмоций на лице Валентайна вдруг напугало Франческу. По спине пробежал щекочущий холодок.

– Да, ты прав. Сюда можно всем.

Он кивнул.

– Как ты пришла к… Разводам на картинах? Ранам.

Но Франческа не могла сказать, что лишь исправляла испорченное.

– Не знаю, само получилось, – коротко и сбивчиво ответила она.

– Красиво рисуешь. Хотел бы, чтоб такие картины были у меня.

– Можешь забрать. Мне не жалко, – те все равно больше не радовали глаз Франчески. Картины больше не выражали спокойствия, которое она вкладывала в них.

– Просто так?

– Да.

– Ты не ценишь свою работу. Назови цену.

Повисло молчание, во время которого Валентайн внимательно разглядывал Франческу, приоткрывшую рот. Под его тяжелым взглядом становилось не по себе.

– Мне не нужны деньги, – наконец ответила она.

– Назови цену.

– Я же сказала, что мне не нужны деньги. Ты можешь забрать их просто так, если нравятся.

– Назови цену.

– Господи, тебя заело? – нахмурилась Франческа.

– Назови…

– Так, стоп, – она выставила вперед ладонь, зная, что скажет Валентайн. – Допустим, двадцать.

– Двадцать фунтов? Мало. Ты точно не ценишь свою работу.

– Сорок? – неуверенность.

– Двести.

– Сколько? – удивление отчетливо отразилось на лице. – Нет. Мне не нужно столько. Тем более, мы незнакомые друг другу люди.

– Я твой покупатель.

– Меня не покидает навязчивое ощущение, что ты просто издеваешься, Вален-тайн.

– Зачем?

– Тебе лучше знать.

– Мозг мне не грузи, – резко бросил Валентайн, чем заставил Франческу нервно сжать ладонь в кулак. – Я хочу взять те подсолнухи, – указал на картину пальцем, – и эту с кораблем. Когда дорисуешь. Если сделаешь такие же кровавые следы. За двести фунтов, – пауза. – Эта работа стоит дорого.

– Ты очень настойчивый молодой человек, Вален-тайн.

– Вечером свободна? Принесу деньги.

– Приноси.

– Тогда по рукам, – и, подойдя ближе, неспешно протянул ей ладонь.

Франческа не пожала ту.

Каждый вечер Франческу раздражал звук пилочки для ногтей.

Миранда обожала свои ногти. Каждый вечер уделяла им время, стирала покоцанный бордовый лак вонючим средством, подпиливала и красила ногти заново. Ацетон, лак и фруктово-гнилые духи смешивались в одно целое, что мешало спокойно существовать в одной комнате с ней.

Но сегодня Франческа могла лишь открыть окно. Не выйти на улицу, не прогуляться по коридору, а всего лишь открыть окно. Высунуть туда голову, прикрыть глаза и втянуть воздух, посчитав тот спасением. Она ждала. Терпеливо ждала Валентайна, все еще не веря, что продала испорченные картины, а вместе с ними – собственную боль.

В дверь постучали. Миранда подняла вопросительный взгляд, всем своим видом показывая, что никого не ждала. Не успела Франческа подняться с постели, как в комнату скользнула прохлада, а к царящим в помещении запахам прибавился еще один. Слабо различимый. Валентайн зашел в комнату, как к себе домой. Развязной походкой, с руками в карманах. Огляделся по сторонам, задержал взгляд на платье, что висело на краю дверцы шкафа. Платье, что Франческа пыталась отмыть. Звук пилочки вдруг перестал резать по ушам. Миранда выронила ее, засмотревшись на Валентайна, который не обращал на нее внимания.

– Деньги, – сухо произнес Валентайн, протягивая конверт.

Франческа спиной ощущала жгучий взгляд Миранды. Убийственный, медленно разрывающий на части.

– Приходи за картинами завтра. Туда же, где мы встретились сегодня. В два часа. Не раньше и не позже. Я не люблю опоздания.

– Уйдешь и кинешь меня на деньги? Если опоздаю.

– Верну. Как-нибудь верну, когда в следующий раз пересечемся.

Валентайн кивнул и уже собирался развернуться, однако голос Миранды его остановил:

– Милый, не хочешь задержаться? Поговорим. Столько всего тебе расскажу…

– Кому-нибудь другому расскажи, – небрежно бросил Барлетт. Дверь закрылась, а новый аромат, смешавшийся с остальными, остался.

До чего же странно. Сегодня Валентайн Барлетт – душенька, милый, – купил у Франчески испорченные кем-то картины. Сам пришел в комнату, невозмутимо протянул конверт и также невозмутимо ушел, оставив в замешательстве и саму Франческу, и Миранду. Миранду, которая продолжала жечь «подругу» взглядом, кусала губы и до белизны костяшек сжимала в пальцах пилочку.